Эпилог
Чонгук
Огромный алеющий диск вечернего солнца плавно скользил за линию горизонта, погружаясь в океан. Теплый белый песок резким контрастом уходил в прозрачную голубую воду. Волны накатывали на берег одна за другой, лаская слух шумом прибоя. Плетёный шезлонг и ледяной мохито в моей руке делали этот день идеальным.
Я не отдыхал вот так уже целую вечность.
И даже лэптоп, ожидающий в полной боеготовности на моих коленях, ничуть не мешал созерцать окружающий мир. Не провоцировал на привычную собранность и отстраненность во время работы. Что было удивительно.
Благодаря специфике своей профессии мне довелось побывать во многих странах, общаясь с коллегами по цеху. Я видел сотни красивых мест, но дело – всегда была на первом месте. Сейчас впервые в жизни все было по-другому. Работа не занимала мои мысли и не казалась главным приоритетом. Я наслаждался моментом. Задерживался в новой реальности, любуясь видами и эстетической красотой природы вокруг. И мне нравилась эта реальность.
До слуха долетел звонкий девичий смех. Я повернул голову, и невольно улыбнулся – Лиса с Дженни затеяли игру в догонялки прямо у кромки воды.
Мои девочки. Жена и дочь.
До сих пор непривычно, что два этих определения появились в моей жизни. Даже в мыслях. Однако каждый раз грудную клетку пронизывает ни с чем несравнимым теплом, от осознания того, что я имею. А после часто становится не по себе, ведь этого всего могло и не быть... Ни свадьбы, ни удочерения. Я мог потерять их обеих. Из-за никому не нужных принципов, собственных заблуждений, страха, комплексов, и бог знает чего еще.
Я горько усмехнулся – хорош специалист. Сапожник без сапог.
Оказалось всё так до банальности просто. Я тоже – точно такой же, как и все. Семья и любовь, тепло, душевная близость, забота друг о друге – все это мне так же необходимо, как и любому другому обычному человеку.
— Мама! — разнесся звонкий голос дочери над побережьем - Лиса подхватила её на руки и закружила в воздухе. — Мама, пусти!
Удивительно, как быстро Дженни начала звать Лису мамой. Мы даже не разговаривали с ней об этом. Она спросила сама. И с тех пор это её «Лиса» навсегда ушло из лексикона ребенка.
Я склонил голову, позволив себе еще немного понаблюдать за ними, резвящимися в прибое, прежде чем придвинуть ближе лэптоп и все-таки заняться делами.
Пожалуй, мои девочки вполне могли затмить собой любую, даже самую живописную местность в мире. Они излучали незримый свет, безусловную любовь, исключительное доверие. Мать и дочь. Если бы я их не знал, никогда в жизни не допустил бы мысли, что они не родные.
А ведь когда-то я и сам представить себе не мог Лису в роли мамы Дженни. Но эта роль походила ей больше, чем кому бы то ни было. Она сделала её еще красивее, искреннее, добрее. Я не мог отвести глаз от жены, и ежесекундно испытывал... восхищение. Да. Именно это вдохновляющее и заряжающее чувство.
Моя одержимость, безотчетная необходимость обладать ею, теперь казалась вполне объяснимой. Сейчас я убежден, что лишь такой, как она было по силам вытащить меня из скорлупы, в которую я годами загонял себя. Пробудить интерес во мне к чему-то еще, помимо работы и заставить почувствовать себя живым.
И все-таки я решил отложить дела. Без сожаления захлопнул крышку лэптопа и, поднявшись с шезлонга, направился к резвящейся семье, заразившей меня своим весельем.
День пролетел незаметно, а вечер неизбежно утянул меня в наркотический процесс создания очередного проекта. Пока я до мозга костей погружался в информацию на мониторе, Лиса искупала дочь и уже должна была уложить её в кровать. Трудно следить за временем в непрерывной сосредоточенности, но я заметил, что она задерживается.
Наконец я услышал тихие шаги позади, однако продолжал делать вид, что полностью увлечен работой. Жена не любила отвлекать меня, так что её попытка незаметно подкрасться для какой-то цели была разоблачена.
На плечо неожиданно упала легкая ткань, и я машинально опустил хмурый взгляд. В следующее мгновение губы растянулись в искушенной улыбке. Шифоновый шарф уже медленно пополз вверх, а через пару мгновений оказался на моих глазах.
Затеяла игру, значит.
Лиса обхватила пальцами мою ладонь и уверенно потянула её вверх, вынуждая меня подняться. Подчинившись, я последовал за женой, ориентировочно в направлении кровати. Ловко контролируя меня, она проследила, чтобы я лег, и склонилась над моим лицом – понял это по ароматному дыханию, что коснулось губ.
Соблазн оказался велик. Не дожидаясь инициативы, я дернулся вверх, чтобы поймать манящий рот Лисы, однако она отстранилась раньше...
— Ц-ц-ц, — тут же выдала, подпитав во мне горячий азарт. — Лежи смирно!
Обнажив зубы в улыбке, я шлепнулся обратно на подушку. Непокорство бурлило внутри. С одной стороны меня дико заводило подчиненное положение, но с другой... Натура лидера требовала верховодить!
Тем временем жена снова наклонилась и коснулась моих губ. Очень нежно, буквально сводя с ума сдержанностью! Затем она переместила ниже, пощекотала шею дыханием, где пульсом проходило нарастающее возбуждение, погладила теплыми ладонями грудь, а как только я попытался притянуть её в объятия, шлепнула меня по рукам.
— Нельзя! — поучительным тоном заявила жена.
Точно в наказание, она безвозвратно отстранилась, а через пару секунд, я ощутил, как её пальцы зацепили резинку шорт. Не спеша и умело, Лиса сняла их вместе с нижним бельем, высвободив налитый до гранитной твердости член. Дыхание потяжелело. Её игра неимоверно заводила!
— Руки под голову, — велела жена и, с усмешкой покачав головой, я без спешки подчинился.
Влажный язычок коснулся моей груди, и тело мгновенно напряглось. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не сорваться. Особенно когда она принялась виртуозно обрисовывать сосок.
Острое желание стремительно смешивалось с кровью. Влажное тепло переместилось ниже – к животу – линия прошла вдоль кубиков, и в этот момент я ощутил бедрами обнаженную грудь Лисы. Она уже устроилась между моих ног своим миниатюрным телом, и вскоре горячее дыхание коснулось паха.
Жена вела себя непредсказуемо, благодаря чему держала меня в постоянном напряжении и на грани. Без лишних прелюдий она вобрала в рот мою вздыбленную плоть, как можно глубже, и я резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
Тело стрелой пробило возбуждение. Хотелось невольно толкнуться бедрами, как-то дополнить удовольствие, но Лиса полностью контролировала процесс. Сама выбирала темп и чередовала ласки так, чтобы не подводить меня к эякуляции.
Когда она отстранилась, и холодок коснулся влажной кожи, я уже готов был содрать повязку, чтобы понять, что происходит. Сдерживался из последних сил. Благо жена не стала оттягивать момент – быстро оседлала мои бедра, и член погрузился в жаркое лоно.
Прерывистый женский стон тут же разнесся по спальне. Возбуждение захватило Лису моментально и движения перестали быть сдержанными. Ритмично насаживаясь на меня, она так же уже не возражала, что мои руки блуждают по её телу: сжимают грудь, терзают соски, оставляют следы прикосновений на бедрах...
Жена целенаправленно шла к оргазму, но так как я не помогал, скоро начала выбиваться из сил. Её тело нуждалось в участии, как бы она не сопротивлялась этой мысли, и тогда настал мой черед вести игру.
Обхватив тонкую талию, я опрокинул Лису на спину и сдернул повязку. Жадно захватив губами нежную кожу на её шее, принялся вгонять член в разгоряченное лоно, упиваясь властью над податливым телом. Спустя пару толчков мокрые стеночки начали сокращаться, жена вся задрожала и вскрикнула, не замечая, с какой силой впивается ногтями в мои плечи.
Поймав раскрытые губы и двигаясь более умеренно, я некоторое время не давал Лисе дышать требовательным поцелуем. Лишь насытившись её вкусом, бережно перевернул на живот идеальное, на мой придирчивый взгляд, женское тело и заполнил Лису сзади. Сначала терпеливо, потом более резко – приподняв её бедра, и выбивая женские стоны отрывистыми толчками.
Очень скоро член напрягся до изнеможения и, запрокинув голову, я излился в самую глубь лона. Удовольствие пронеслось пулей по телу, впилось в каждую клетку, а затем свинцовой тяжестью разом осело в мышцах. Взгляд сфокусировался, мысли прояснились, и я перестал сжимать ягодицы жены, на которых остались следы моих пальцев.
Перекатившись на бок, я притянул Лису к себе, переплетая наши ноги в тесных объятиях. Пока она с закрытыми глазами успокаивала частое дыхание, я из-под полуприкрытых век изучал её естественно красивое лицо. Каждой линии уделял пристальное внимание, как если бы книгу читал. Только не о выдуманном романе – о настоящей жизни.
Для кого-то это были незаметные изъяны кожи, но мне они рассказывали о многом: маленькая морщинка в уголке глаз – это смерть её отца. Тонка линия на лбу – переживание и озабоченность своей семьей. Незаметные черточки на веках – это знакомство со мной и со всеми испытаниями, через которые я провел её.
Стоя на разных ступенях социальной лестницы, имея абсолютно несовместимые взгляды на мир, у нас не было ни единого шанса найти точку соприкосновения. Однако это случилось. Череда нелепых событий спровоцировала мой интерес, а затем... Я сделал то, что никогда не делал. Применил гипноз на девушке в своих интересах.
Не думал, что этот сеанс окажется таким искушающим. Ощущение непосредственной власти над молодой девушкой, всецелое подчинение – с этим не каждый справится. И все же я заботился о ней как о пациентке, не забывая об ответственности, которую взял на себя.
Работа с подсознанием так же тонка и рискованна как часовой механизм бомбы. Одно неверное решение, одно лишнее движение и произойдет взрыв!
Однако меня захватил этот опыт. В особенности потому, что я наткнулся на загадку, которую жадно захотел разгадать. Итак, желание залезть в мозг привело меня к тому, что я заглянул в глубину чужой души. Чего я тоже раньше не допускал. Таким образом, неизбежно проникаешься к человеку, узнаешь его той стороны, о которой не знают другие, переступаешь черту и начинаешь испытывать какие-то чувство. Будь то симпатия или напротив неприязнь, влечение или презрение.
Однако сколько бы ключей к сознанию Лисы я не имел, все равно будто что-то упускал. Казалось, вот – я её разгадал, ладонь раскрыта, но она продолжала оставаться для меня загадкой. Так интерес сплелся с азартом, те перешли в чувства, а затем началась одержимость...
В тот вечер, когда я пообещал опустить её, когда убедил Лису, что сделаю это – внутри не поверил своему слову. Я лишь понимал, что обязан так поступить. Что со своим очаровательным и наивным миром ей стоит держаться подальше от такого как я!
Да только с одержимостью непросто бороться. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько бессильным, не в силах следовать своему выбору. В голове так и выстраивались различные алгоритмы коварных действий – меня бросало из крайности в крайность!
Маленькая девочка, которой тоже не спалось в ту ночь, застала меня именно в этот момент. Сама того не ведая, она смогла переключить мои мысли и увести от скоропалительных решений.
Я думал, что успокою племянницу проверенным ритуалом, и она пойдет спать. Да только не подозревал, что Дженни знает о моих планах. А в маленькой голове уже разрушилось все, что я так тщательно выстраивал!
И ведь терпеливо ждала, девочка, возможность поговорить со мной. Пробить в самое сердце, в самую глубину черствой души, и заставить вспомнить о главном. О том, что в одночасье толкнуло меня переставить приоритеты.
Когда малышка уснула, я хладнокровно пришел к мысли, что отпущу Лису на следующий же день. Если бы она еще хоть один день провела в резиденции, в месте, где все находилось под моим контролем – я не позволил бы ей уйти!
Лиса обнаружила меня в детской ранним утром. Там я спокойно объявил о своем решении и без эмоций разрешил ей собирать вещи. Однако Лиса не стала уходить.
Взглянув на Дженни, она тогда неуверенно приблизилась ко мне и со страхом в голосе спросила:
«Ты ведь не отдашь её?»
Уставший мозг отказался строить догадки, как она узнала о том, что произошло минувшей ночью. Я лишь отрицательно качнул головой и сразу увидел облегчение на лице Лисы.
«Тогда позволь мне остаться и дальше работать на должности няни»
Я помню, как нахмурился, поднялся и заглянул ей в глаза. Не до церемоний было, поэтому я сказал как есть:
«Ты понимаешь, что я не смогу соблюдать дистанцию. И воспринимать тебя только как няню»
Она сглотнула, но взгляд не отвела. И ни толики сомнения не пролетело в нем.
«Понимаю. Я тоже не смогу смотреть на тебя только как...»
Я не дал ей тогда договорить. Поймал лицо в ладони и поцеловал так, что кровь ударила в мозг огненным потоком, затмевая собой все.
Именно в ту секунду было положено начало долгого пути к переосмысливанию многих вещей. Все происходило постепенно и незаметно для меня самого. Я не имел перед глазами модели нормальной семьи, но однажды понял, что в моих силах создать эту модель! И мне было комфортно с этой мыслью как никогда.
Однако к постановке этого вопроса все же больше поспособствовал мой неискоренимый прагматичный взгляд на вещи. Я понял, что мне не достаточно быть опекуном племянницы. Встал вопрос об удочерении, и тогда я вызвал Лису на разговор. Спросил, хочет ли она стать официальным опекуном Дженни, хотя и так знал ответ. Меня волновало другое: готова ли она выйти за меня замуж, чтобы оформить совместное удочерение?
Жена тогда выдержала напряженную паузу. А затем спросила: «Ты только поэтому хочешь взять меня в жены?» Я ответил, что это важная причина, но вряд ли бы я вступил в брак с женщиной только лишь по каким-то причинам.
Этого ответа ей оказалось достаточно. Без романтизма, пылких признаний и особенности момента – Лиса приняла мое предложение. Одновременно отвечая на вопрос, который всегда оставался внутри меня: примет ли она не только мои достоинства, но и недостатки?
— О чем ты думаешь? — тихий голос жены вытянул меня из глубоких размышлений.
Она ласково провела пальцем по моему лицу от виска до подбородка, а я загадочно промолчал, встретившись с её глазами.
Прямо сейчас я был озабочен еще одной прагматичной мыслью... Моей дочке пора было обзавестись братом или сестрой.
* * *
Чеён и её муж тяжело, но достойно приняли решение Чонгука об отказе передачи опекунства. Спустя год они усыновили двухлетнего мальчика из детдома, и до сих пор благополучно его воспитывают.
Два года назад Хосоку вынесли приговор по делу одновременно поступивших заявлений от девушек, которые стали жертвами его изнасилований. Он получил высшую меру наказания без возможности обжаловать решение суда.
В день рождения мама Лисы получила от Чонгука ключи и документы, в которых было указано, что она собственник нового двухэтажного дома. Ему не сразу удалось уговорить женщину принять такой подарок. Однако спустя время она все же сдалась, и теперь у каждого из большой семьи была своя комната.
Конец