【18】
— Все хорошо?
Чонгук ласково погладил меня по щеке и поддел большим пальцем подбородок, вынуждая поднять голову. На миг, окунувшись в теплое пламя его глаз, я смущенно спрятала взгляд.
— Да, — неуверенно обронила. — Я просто... растеряна.
— Понимаю, — сдержанно отозвался хозяин кабинета. — Прежде с тобой такого не происходило.
Это не звучало как вопрос, но я все же тихо подтвердила:
— Нет.
— Но страх все же не ушел, — вдруг констатировал Чонгук серьезным тоном, перехватив мой растерянный взгляд. — И он не уйдет, Лиса. Пока ты его не освободишь.
Мурашки сбежали по коже. Он отошел от стола, а мне вдруг стало холодно и... тревожно. Как будто я услышала вердикт, который все это время не желала осознавать. И то, что Чон вынес его, заставило меня не на шутку занервничать! Словно я уже была обречена. Словно я никогда так и не решусь выползти из своего панциря и не позволю себе жить нормально! А все из-за какого-то мерзавца...
Приближаясь ко мне с одеждой, Чонгук замедлил ход и нахмурился, столкнувшись с моим застывшим взглядом.
— Он... Он был моим первым мужчиной, — вдруг выдали мои губы.
Чонгук опустил руку, в которой удерживал мое платье и всем своим видом показал, что готов слушать. Мне же понадобилось время, чтобы продолжить говорить. Все мое существо мгновенно окунулось в отрывок жизни, который я бы хотела навсегда вырезать из памяти!
— Я была влюблена и так... счастлива, что совсем не замечала тревожных маячков внутри! — призналась я сдавленно. — Не реагировала на какие-то моменты, когда он был не сдержан и вел себя хладнокровно.
Сделав прерывистый вздох, я опустила глаза на свои дрожащие руки, которые взволнованно перебирали край пиджака.
— В первый раз мне было очень больно. Но это не остановило его... Он не закончил пока... пока не получил свое удовольствие. Я посчитала, что так и должно быть, — беспомощно пожала я плечами. — Что больно всем, но нужно идти до конца! Потом... был перерыв. Точнее я искала причины, чтобы избежать близости. Я боялась и оттягивала время как могла! Но однажды, Хосоку это надоело. И он... он...
— Что он сделал, Лиса?! — разрезал пространство суровый баритон Чона.
Так больно было вспоминать об этом. Еще больнее говорить... Стыдно, унизительно! Несправедливо.
— В тот вечер мы приехали с гостей, — заставила я себя собраться, хотя за слезами уже ничего не видела. — Хосок нарочно привез меня к себе. Там, где никто не помешает, где мне... некуда будет бежать. Он начал зажимать меня чуть ли не с порога, а когда я попросила остановиться... Он будто с цепи сорвался! Больно заломил мне руки, толкнул животом на стол, порвал платье, и... Он взял меня силой...
Сказав это вслух, я ощутила такой болезненный удар сердца в груди, что жгучие слезы брызнули из глаз.
— Я даже подумать не могла, что он способен на такое! — выпалила навзрыд. — Я молила и плакала, но он все равно продолжал! А после... сказал, что это моя вина. Что мне нужно было просто расслабиться, а он не собирался записывать себя в евнухи.
В кабинете воцарилось молчание, но оно вовсе не давило на меня. Мне нужно было отойти от этих событий, от мерзкого ощущения, в которое я погрузилась с головой.
— Мне очень жаль, — вдруг услышала сдержанное, и впервые взглянула на Чонгука.
Его глаза смотрели на меня в упор, а лицо напоминало каменное изваяние. Шагнув к столу, он положил мою одежду и бережно стянул с моих плеч пиджак. Не говоря ни слова, одел меня и помог слезть со стола.
— Идем. Я провожу тебя в спальню.
Чонгук проводил меня до самой кровати, и лишь когда я забралась под одеяло, покинул комнату. Напоследок велел ни о чем не думать, но разве это было возможно? Щеки горели пламенем, а между ног до сих пор ныли отголоски первого в жизни удовольствия, полученного таким откровенным способом! Не верилось, что Чон делал это со мной. Этот опыт смущал и потрясал одновременно, и наверняка занимал бы мою голову всю ночь, если бы... Если бы не мысли, что хлесткими волнами обрушивались на сознание, одна тяжелее другой.
Не только из-за мучительных воспоминаний. Я ждала, что решившись на откровение, получу облегчение! Но я совсем его не ощущала... Понимала, что сделала важный шаг, поделившись своей болью, но внутри не находила ни покоя ни уверенности в том, что поступила правильно. Более того, даже в какой-то степени жалела, что поддалась моменту...
Что он теперь подумает обо мне?
Казалось, Чон не ожидал, что я открою ему такую правду. И даже... был смущен.
Зря я это сделала. Скорее всего, его оттолкнул мой рассказ – кого может привлекать кем-то изнасилованная девушка? Это груз, который трудно нести даже мне самой.
Следующий день прошел напряженно. Сомнения то и дело одолевали душу, особенно в моменты, когда я пересекалась с хозяином дома. Невольно вглядываясь в его красивое лицо, я искала для себя какой-то ответ, успокоение своим переживаниям. Но ничего... Чон вел себя как обычно – вежливо и формально, словно вчера между нами и не происходило ничего. Я в свою очередь надевала маску безразличия и успешно делала вид, что меня ничуть это не смущает.
Лишь оставаясь наедине с собой, поддавалась чувству обиды, стискивающему мое сердце до слез. Зачем он вынудил меня открыться? Зачем заставил довериться? Тоже мне специалист...
К вечеру, после дня беспрерывных метаний, меня накрыла апатия. Малышка уже давно уснула, а я все продолжала читать толстую книжку со сказками, не замечая времени. Возможно, я бы даже уснула в этом кресле возле кровати Дженни, но в какой-то момент дверь в детскую неожиданно открылась.
Книга на моих коленях чуть не соскользнула на пол, когда проем заняла высокая фигура Чонгука. Хмурым взглядом, оценив обстановку, он молча приблизился, забрал книгу с моих колен и вынудил подняться. Не выпуская мою руку из своей большой теплой ладони, он переключил лампу на режим ночника, и мы вместе покинули детскую.
Сохраняя молчание, Чон завел меня в мою спальню и, закрыв дверь, направился вглубь комнаты. Остановился в метре от кровати и только тогда повернулся ко мне.
— Подойди, — негромко велел, игнорируя мой напряженный взгляд.
Нервно сцепив руки спереди, я упрямо мотнула головой и произнесла:
— Чонгук, мне нужно сказать тебе...
— Подойди! — непреклонно повторил он.
Наградив Чона непонимающим взглядом, я поджала губы и нехотя зашагала к нему. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, прохладно поинтересовалась:
— Что еще прикажете?
Янтарные глаза хищно прищурились на мой выпад, но голос Чонгука оставался сдержанным, когда он ответил:
— Раздень меня.
Я уставилась на него так, будто ослышалась. Бегло опустила взгляд на широкую грудь, облаченную в стильную серую рубашку, и плавно отступила на шаг.
— Неожиданная просьба, — нервно усмехнулась я.
Цепко глядя в мое лицо, Чон чуть склонил голову на бок и неожиданно протянул руку. Плавно и задумчиво он взял мою ладонь, поднес её к своим губам и поцеловал тыльную сторону.
— Я решил дать тебе возможность познакомиться с моим телом, — проговорил он, щекоча мои пальцы о свою щетину. — Без стеснения и предрассудков. Как на уроке анатомии.
Меня охватило замешательство и смущение.
— Что-то я не совсем понимаю...
— Понимаешь, — непреклонно оборвал Чонгук. — Тебе нужно сделать этот шаг. Изучив то, что тебя пугает, ты перестанешь видеть в этом угрозу.
— Что за вздор, — горячо возмутилась я, отнимая свою руку и отчего-то желая обнять себя. — Меня не пугает мужское тело!
Порезавшись о взгляд Чона, я как-то разом растерялась и ощутила себя крайне неуютно.
— Тогда что тебе мешает сделать это? — спокойно спросил он.
Помявшись несколько мгновений, я неуверенно пожала плечами и глухо обронила:
— Ничего.
Сделала шаг к Чонгуку, и положила ладони на каменную грудь, будто рьяно желая доказать самой себе, что он ошибается. Приятный мужской запах пробрался в мои ноздри насыщенным ароматом, под пальцами ощущалось тепло кожи даже через ткань и все это казалось естественным, но отчего-то моя решительность начала слабеть. Неведомая тревога разлилась внутри, стягивая мышцы и застилая разум.
— Смелее, Лиса, — раздался низкий баритон сверху, когда пауза непозволительно затянулась и, подняв глаза, я вдруг поняла, как жалко выгляжу. — Обещаю – я не стану вмешиваться в процесс.
Прерывисто втянув воздух и сглотнув подкативший ком разочарования в собственных силах, я сдвинула ладони к пуговицам и принялась неловко их расстегивать. Скорее на автомате, чем увлекаясь процессом. Насильно заставляя себя сделать этот чертов шаг.
Когда мои руки дошли до пояса, я замешкалась, скользнув взглядом по линии выступающих мышц живота, открывшихся в разрезе рубашки. Внутри пробежало неожиданное желание провести по нему ладонью. Но я сдержалась. Обратила внимание на манжеты и по очереди высвободила пуговицы из петель. Только затем аккуратно вытянула полы рубашки из брюк и расстегнула её до конца.
Замерев на несколько мгновений, я развела плотную ткань в стороны, обнажив крепкую грудь. Прикусила губу, обошла Чонгука и принялась со спины стягивать рубашку по плечам, старательно не касаясь кожи. Когда дело было сделано, я сложила её и оставила на кровати. Обернувшись, пробежала взглядом по широкой мужской спине. Мышцы красиво перекатывались при малейшем движении, и я вновь испытала желание ощутить под ладонью мужскую силу.
В этот момент Чон вдруг оглянулся, и мне показалось, что он в буквальном смысле понял, о чем я думаю. Но ни слова не сказал.
Смущенно потупившись, я прошла к Чонгуку и вновь встала напротив него. Едва взглянув на толстый, черный ремень его дорогих брюк, тихо втянула воздух, отметив, как неприлично на них натянулась ширинка. На миг подняла глаза, стыдливо убедившись, что Чон внимательно наблюдает и считывает каждую эмоцию на моем лице.
Чтобы отвлечься от охватившего меня волнения или чтобы отвлечь его, я неожиданно опустилась вниз и начала снимать обувь с мужских ног. Не спеша, поочередно и не забывая про носки.
Выпрямившись, я подавила всякое сомнение и уверенно протянула руки к кожаному ремню. Касаясь лишь аксессуара, принялась расстегивать бляшку, и вдруг поняла, как захватил меня весь этот процесс раздевания. Руки тряслись, тело начала пробивать мелка дрожь, а в ушах разноситься гулкий стук сердца.
Когда с ремнем было покончено, я неловко оттянула пальцами края брюк и расстегнула тугую пуговицу. После захватила собачку и осторожно потянула вниз, высвобождая каменный бугор из заточения плотной ткани.
Все это время мой живот был так напряжен, что дыхание заходило в легкие маленькими порциями. Но в этом самый момент я уловила, что дыхание Чонгука так же неспокойно. Его пресс заметно сокращался, словно оно сбивалось или он испытывал что-то неконтролируемое.
Зачарованная этими мыслями, я подрагивающими пальцами обхватила брюки за ремень с двух сторон и только хотела спустить их по бедрам, но меня неожиданно опередили. Ловким движением Чон сделал так, чтобы вместе с брюками я захватила и боксеры. Наши взгляды пересеклись, и меня вдруг охватил жар. Такой, что ноги ослабели, и во рту пересохло.
Отклонившись назад, я стянула брюки по мужским бедрам, одновременно опускаясь на корточки, чтобы дотянуть их до пола и полностью снять. Неловко поднявшись, и упрямо отводя взгляд, сложила одежду в руках и направилась к кровати. Покосилась на обнаженные, накаченные ягодицы Чонгука, который стоял словно статуя Аполлона в живом исполнении.
Как же все это странно... Странно и волнительно. Надеюсь, он знает, что делает, потому что я вообще не ориентируюсь в происходящем.
Вернувшись к Чону, я неосознанно остановилась чуточку дальше, чем до этого и мельком опустила взгляд на его налитый член, что во всей красе выступал из бедер.
— Что теперь?.. — спросила я осипшим голосом, растерянно подняв глаза.
— Все, что ты хочешь.
Глубокий мужской баритон пропитал меня насквозь и внезапно спровоцировал внутри знакомую теплую волну возбуждения. Я как будто охмелела за один миг и немножко перестала ощущать реальность. Только помнила, что я перешагиваю страх и изучаю то, что ассоциируется у меня с угрозой.
Сделав шаг к Чонгуку, я протянула руку и робко положила её на выступающие мышцы пресса. Второй рукой я погладила его грудь и сосредоточенно провела по мощным плечам. Некоторое время я просто исследовала мужское тело до пояса, уже не ощущая той скованности, что управляла мной в самом начале.
В какой-то момент я настолько осмелела, что продвинулась с пресса вниз, до жесткой поросли волос. Не позволяя себе отнять руку, провела еще ниже и дотронулась кончиками пальцев до горячей каменной плоти. Подняла взгляд к лицу Чонгука и испытала странный азарт, отметив, как стиснулась его челюсть. А когда я, не спеша и неумело, обхватила его член рукой, он шумно втянул воздух и прикрыл глаза.
Наше дыхание участилось в унисон. Чувствуя безотчетное раскрепощение, поглаживая рукой мужскую плоть, я задела кончиками пальцев бархатную головку, и ощутила сильный прилив желания между ног. Никогда не думала что она настолько нежная и крепкая...
Встретившись взглядом с Чоном, я облизнула пересохшие губы, уловив, как янтарь превратился в пламя. Прямо кожей ощутила накал в воздухе, прежде чем он вдруг зарылся рукой в мои волосы и одним движением стянул резинку, распуская их.
Покачнувшись от волны удовольствия, я невольно прильнула к мужскому телу, чувствуя невыносимую потребность в этом. Его пальцы сжимали мои волосы, каменный член уперся мне в бедро, провоцируя горячий спазм внизу живота, и я не заметила, как погрузилась в свои желания, полностью отдалась им.
Прикоснувшись губами к мужской шее, я жадно втянула её аромат. Кожа Чонгука очень приятно пахла, и это еще больше возбуждало меня, уводило в эйфорию, толкало идти дальше. Привстав на цыпочки, я дотянулась до его плотно сжатых губ и лизнула их. Они тут же поддались и раскрылись, позволяя моему языку погрузиться внутрь. Одновременно с этим сильные руки обвили меня, лишая дыхания, лишая воли...
Сама не знаю, как нашла силы оторваться от мужских губ, и что двигало мной, когда я вдруг хрипло спросила:
— О чем ты думаешь?
Это вышло само собой. Наверное, мне нужен был ориентир, который я хотела найти через его мысли!
Вместо ответа, Чонгук принудил меня запрокинуть голову и, найдя губами мочку уха, прикусил её, вырывая стон из моего горла.
— Ты действительно хочешь знать? — спросил он будто не своим голосом.
— Да...
— Я думаю о том, как ты ласкаешь мой член, — проговорил Чонгук, вдавившись им в мое бедро еще сильнее. — Своим нежным, горячим языком.