Нежность в огне
Вы лежали, отдышавшись, слушая, как ваши сердца бьются в унисон, их ритм сливался с шорохом воды за окном. Его дыхание было тёплым, близким, а твоё — лёгким, как будто ночь унесла все тяжести. Богдан чмокнул тебя в нос, улыбнулся своей чуть мальчишеской, но опасно притягательной улыбкой, от которой твоё сердце всё ещё замирало, и сказал, голос низкий, с игривой хрипотцой:
— Пошли, а то я скоро съем тебя вместо завтрака.
Ты прищурилась, подыгрывая, но с улыбкой, которая выдавала твоё счастье:
— Ты думаешь, я против?
Всё же ты поднялась, закутавшись в плед, который всё ещё хранил тепло ваших тел, и последовала за ним на кухню. Там пахло свежесваренным кофе, поджаренными тостами и чем-то домашним, что делало этот домик вашим убежищем. Богдан, в старой футболке и с растрёпанными волосами, жарил яичницу, время от времени бросая на тебя быстрые взгляды — тёплые, но с лёгкой тревогой, будто боялся, что ты растаешь, если он моргнёт. Ты нарезала помидоры и огурцы, украдкой разглядывая кольцо на пальце. Каждый раз, когда свет от окна падал на него, оно вспыхивало, и твоё сердце предательски подпрыгивало, как в тот момент, когда он надевал его тебе на палец.
— Чего улыбаешься? — спросил он, ставя сковородку на стол, его голос был мягким, но с лукавой искрой.
— Да так... — ты пожала плечами, но не удержалась, поддев его: — Просто у меня теперь повар-невеста.
Он рассмеялся, его глаза загорелись, и, не удержавшись, он потянулся к тебе, чмокнув в висок, его губы были тёплыми, а прикосновение — таким родным, что ты невольно прижалась к нему на секунду дольше. Его браслет коснулся твоей кожи, и ты подумала, что это правда — вы больше не одни, вы вместе, и это навсегда.
Когда вы сели за завтрак, деревянный стол был завален яичницей, тостами, овощами и двумя кружками кофе, пар от которых поднимался в утреннем свете. Вы ели, перебрасываясь лёгкими шутками, касаясь друг друга взглядами, которые говорили больше, чем слова. Но телефоны, оставленные в гостиной, решили напомнить о себе. Сначала пришло несколько уведомлений, их звук был едва слышен за шорохом реки. Потом ещё. Потом звонки — один за другим, настойчивые, как будто весь мир вдруг вспомнил о вас.
— Кажется, мы что-то забыли, — пробормотал Богдан, вставая за телефоном, его брови поднялись в притворном удивлении.
Вы синхронно включили экраны — и тут же всё стало ясно. Фото твоей руки с кольцом, выложенное ночью в сторис, разлетелось, как искры от костра. Лента была завалена реакциями: "Это что, серьёзно?", "Поздравляем!", "Ну, наконец-то!" и десятками сердечек, смайликов, сообщений от друзей и подписчиков. Вы переглянулись, и Богдан усмехнулся, качая головой, будто не верил, что один кадр мог вызвать такой ажиотаж.
Не успели вы доесть яичницу, как звонок от И/п прорезал утреннюю тишину. Ты взяла телефон, даже не успев поздороваться, как в ухо ворвался её голос, полный восторга и смеха:
— Я так и знала! — визгнула она, и ты невольно отодвинула трубку, улыбаясь. — Я знала, что он на это решится! Рассказывай всё, быстро! Когда, где, как, почему я не была там?!
— Доброе утро тебе, кстати... — усмехнулась ты, но И/п не дала вставить и слова.
— Не отвлекайся! Кольцо? Настоящее? Он сам выбрал? Он на колене был?
Ты смеялась, отвечая что-то невпопад, пытаясь угнаться за её потоком вопросов. Она выдохнула только в конце, но с обещанием:
— Ладно, я потом приеду. Но знай — я хочу все подробности. Даже те, что ты обычно не рассказываешь.
Ты положила трубку, всё ещё улыбаясь, но тут же экран загорелся снова — "Бабушка". Её голос, мягкий, но дрожащий от эмоций, обнял тебя через километры:
— Моя девочка... — начала она, и ты почувствовала, как в горле встаёт комок. — Я так ждала этого дня... Я рада за тебя, слышишь? Рада, что у тебя есть тот, кто бережёт.
— Спасибо, бабуль... — прошептала ты, сдерживая слёзы.
— И чтоб он берег! — добавила она строже, явно повышая голос, чтобы Богдан услышал.
— Берегу! — крикнул он с кухни, его голос был тёплым, с лёгкой насмешкой, и ты рассмеялась, вытирая глаза.
Не успела ты отложить телефон, как позвонил отец Богдана. Его голос, как всегда, был ровным, сдержанным, но в нём чувствовалась искренняя теплота:
— Ну, что сказать... Видно, что вы счастливы. Это главное.
— Спасибо, — тихо ответила ты, чувствуя, как его слова ложатся на сердце.
— И, Богдан, — продолжил он, чуть строже, — не подведи.
— Не подведу, — ответил тот уверенно, его глаза встретились с твоими, и в них была твёрдость, смешанная с нежностью.
Тем временем телефон Богдана завибрировал — на экране высветилось "Отец Т/и". Он включил громкую связь, и голос твоего отца, спокойный, но с лёгкой улыбкой, заполнил кухню:
— Ну что, сынок, поздравляю. Береги мою девочку.
— Берегу, честно, — Богдан улыбнулся, и ты тихо толкнула его локтем, пряча улыбку.
— И готовься, — добавил твой отец с шутливой угрозой. — Теперь у тебя два отца, которые будут тебя контролировать.
Вы все трое рассмеялись, и этот смех был как мост, соединяющий вас через расстояние. Следующим звонком была мама Богдана — её голос был тёплым, полным радости, с кучей вопросов о дате свадьбы, о платье, о том, как всё прошло. Она даже в шутку предложила своё свадебное платье, "раз уж оно всё равно лежит без дела", и ты почувствовала, как её любовь окутывает вас, даже через телефон.
Вдруг в линию ворвался звонок от Марины, младшей сестры Богдана. Её голос был таким громким, что казалось, она сейчас выпрыгнет из трубки:
— ААААА! Я знала! — закричала она, и ты невольно улыбнулась. — Боже, я так рада, я уже плачу!
— Ты же меня толком не знаешь, — засмеялась ты, но её энтузиазм был заразительным.
— Зато я знаю, что мой брат заслуживает нормальную девушку, а ты — как раз она! — заявила она. — Всё, я ваша фанатка.
Богдан фыркнул, закатывая глаза, но его улыбка была мягкой, почти гордой. Последним позвонил Вова, его друг, чей голос был, как всегда, прямым, но с явной улыбкой:
— Ну всё, брат, ты в игре, — сказал он, и ты услышала, как он сдерживает смех. — Готовься, теперь за тобой будут гоняться с вопросами, когда дети.
— Пошёл ты, — рассмеялся Богдан, сбрасывая звонок, но его глаза искрились весельем.
Телефоны продолжали вибрировать, но вы, переглянувшись, синхронно отложили их подальше, на край стола, где они уже не могли нарушить ваш мир. Кофе остывал, яичница давно была съедена, но вы сидели, держась за руки, глядя друг на друга. Его пальцы переплелись с твоими, кольцо коснулось его браслета, и этот тихий звук был как обещание — вы вместе, и это сильнее всех звонков, всех сообщений, всего мира за окном.
— Ну вот, теперь они все в курсе, — сказала ты, улыбаясь, но не отрывая взгляда от его глаз.
— А мы — всё так же вдвоём, — ответил он, накрыв твою руку своей, его голос был низким, тёплым, как утренний свет. — И пусть мир подождёт.
Река за окном продолжала шептать, отражая солнце, а ветер приносил запах акаций, вплетая его в тепло вашей кухни. Вы сидели, держась за руки, и знали, что этот домик на берегу, этот завтрак, эти звонки — лишь начало. Начало вашей новой жизни, где каждый день будет полон любви, смеха и обещаний, которые вы уже начали выполнять.
Богдан откинулся на спинку стула, его светлые волосы чуть растрепались, а в тёмных глазах загорелась знакомая искра — та самая, что появлялась, когда он задумывал что-то озорное. Он хитро прищурился, глядя на тебя, и сказал, голос низкий, с лёгкой хрипотцой:
— Ну что... Хочешь немного поиграться с этой шумихой?
Ты подняла бровь, чувствуя, как уголки губ невольно дрогнули. Ты уже знала, что в его голове зреет идея, далеко не совсем невинная.
— В каком смысле? — спросила ты, подыгрывая, но с лёгким любопытством, которое он умел разжигать одним взглядом.
Он потянулся за телефоном, лежавшим среди крошек от тостов, и открыл галерею. Его пальцы, всё ещё тёплые от твоих рук, коснулись экрана, и ты увидела видео, снятое вчера. На нём были вы вдвоём — в гостиной домика, окружённые дрожащим светом свечей, твоя улыбка, его руки, чуть дрожавшие от волнения. Он смотрел на тебя так, будто мир вокруг растворился, а ты — единственное, что осталось. Момент был живым, хрупким, как будто время остановилось, чтобы дать вам этот кадр.
— А если выложить вот так... — сказал он, обрезая видео ровно перед тем, как начинались его слова, перед тем, как он опустился на колено. Теперь в кадре вы танцевали медленный танец под тихую мелодию, его губы шевелились, готовясь что-то сказать, но ролик резко обрывался, оставляя лишь намёк.
— И? — ты прищурилась, уже предчувствуя, к чему он клонит.
— И пусть гадают, — усмехнулся он, его улыбка была чуть мальчишеской, но с той опасной притягательностью, от которой твоё сердце всё ещё замирало. — Просто романтический ужин? Или... что-то большее?
Ты покачала головой, сдерживая смех, но не смогла скрыть улыбку:
— Ты ужасный человек.
Он наклонился ближе, его дыхание коснулось твоей щеки, и он ответил, голос мягкий, но с лукавой искрой:
— Зато твой.
Его пальцы легко скользнули по твоей щеке, задержались на скуле, и ты почувствовала тепло, которое исходило от него — не только от прикосновения, но от всего его существа. Его браслет, с гравировкой "ты не один", блеснул в утреннем свете, и ты подумала, что это правда — он твой, а ты его, и эта игра с миром была лишь продолжением вашей близости.
Через пару минут видео уже было в его сторис, с лаконичной подписью: "Вчера". Без смайликов, без пояснений, только кадр, полный тепла и недосказанности. Вы сидели за столом, допивая остывший кофе, когда телефоны начали вибрировать, как будто весь мир решил ворваться в ваш домик. Уведомления сыпались одно за другим — комментарии, отметки друзей, вопросы, догадки. Кто-то сравнивал твой маникюр на видео с утренним фото кольца, строя "теории", кто-то писал: "Это что, намёк?", а кто-то просто оставлял сердечки, как будто слова были лишними.
— Вот и готова вторая волна, — сказал Богдан, удовлетворённо откидываясь на стул, его глаза искрились весельем. — К нашему приезду всё закипит.
Ты засмеялась, качая головой, и вернулась к завтраку, подцепляя вилкой кусочек яичницы. Но внутри уже разгоралось предвкушение — день обещал быть насыщенным, полным смеха, взглядов, касаний, которые были только вашими. Ты посмотрела на него, на его растрёпанные волосы, на улыбку, которая делала его одновременно мальчишкой и мужчиной, и почувствовала, как тепло разливается по груди. Кольцо на твоём пальце поймало луч солнца, вспыхнув, как маленькая звезда, и ты подумала, что эта игра с миром — лишь отражение вашей радости, вашего счастья, которое вы готовы делить, но только на своих условиях.
Он поймал твой взгляд, наклонился через стол и поцеловал тебя — коротко, но с той же нежностью, что была в его словах прошлой ночью. Его губы были тёплыми, с лёгким вкусом кофе, и ты улыбнулась, чувствуя, как его рука находит твою, переплетая пальцы. За окном река продолжала шептать, отражая свет, а ветер приносил запах акаций, вплетая его в тепло вашей кухни. Вы сидели, держась за руки, и знали, что этот домик, этот момент, эта игра — лишь часть вашей истории, которая только начинается, полной любви, смеха и обещаний, которые вы будете держать вместе.