Ты не один
Следующие недели текли удивительно ровно, как река, нашедшая своё русло после весеннего половодья. После той первой тяжёлой, честной ночи — с разговорами, со слезами, с поцелуями, с тем жаром, от которого у вас обоих дрожали руки — всё стало иначе. Словно что-то в вас щёлкнуло: теперь вы в этой жизни не одни. Гипоплазия матки и астеноспермия, слова, которые ещё недавно звучали как приговор, стали частью вашего пути — не лёгкого, но вашего. Уже сейчас с Кайли и Петром, вы строили свой мир — из стримов, смеха, тёплых ночей и разговоров о будущем.
Ты вставала раньше него, заваривая кофе, пока солнечный свет лился через шторы, окрашивая кухню в золотые тона. Запах свежесваренного эспрессо смешивался с ароматом каштан за окном, их белые лепестки падали на тротуары Печерска, как мягкий снег. Богдан подтягивался с кровати, улыбаясь чуть сонно, его светлые волосы торчали в разные стороны, а глаза, ещё полусонные, искрились теплом, когда он смотрел на тебя. Вы завтракали вместе — тосты с мёдом, клубника с рынка, иногда блинчики, которые он готовил с той же лёгкостью, с какой шутил на стримах. Кайли и Пётр крутились под ногами, надеясь на крошки: Кайли тявкала, требуя внимания, её шерсть блестела в утреннем свете, а Пётр, вальяжно разваливался на ковре, лениво махая хвостом. Вы договаривались о времени стримов, о монтаже, спорили, какой фильтр лучше, и смеялись, когда Пётр пытался утащить твою тапку, а Кайли устраивала погоню за невидимым голубем в комнате.
Утром и вечером — обязательные прогулки с собаками. Печерск встречал вас весной: каштаны цвели, усыпая улицы белыми лепестками, воздух пах мокрым асфальтом и цветами, а птицы пели так громко, что заглушали гул машин. Кайли тянула поводок, пытаясь догнать голубей, её тявканье разносилось по переулкам, а Пётр шагал степенно, но его хвост выдавал восторг, когда он замечал лужу или бабочку. Богдан возвращался в спорт: лёгкий бег по утрам, растяжка на балконе, иногда бассейн, где он плавал, будто смывая с себя усталость. Ты следила за его режимом, подписывала коробочки с витаминами по дням недели, раскладывая их на кухонном столе, как маленькие обещания здоровья. Он подтрунивал, называя тебя "мой личный доктор", но в его голосе была благодарность, а в глазах — тепло, которое не нуждалось в словах.
Работа снова приносила радость. На стримах он шутил, разбирал мемы, разговаривал с аудиторией, и каждое его "эй, ребят", сказанное в чат, казалось тебе победой — тихой, но важной. Ты сидела рядом, монтировала видео, добавляла эффекты, и иногда ловила его взгляд, когда он поворачивался от экрана к тебе. В эти моменты мир замирал, и оставались только вы — в вашей новостройке, с Кайли и Петром, с запахом кофе и весенним ветром за окном. Вы снимали ролики, где Пётр становился звездой, вальяжно разваливаясь на диване, а Кайли тявкала, требуя внимания зрителей, и вы смеялись, представляя, как собаки однажды "захватят" ваш канал.
А по ночам — вы просто были вместе. Иногда это были спокойные вечера: плед, сериал, чай с мятой, Кайли, свернувшаяся клубком у твоих ног, и Пётр, похрапывающий на ковре. Но иногда — случались вспышки. Волны. Та страсть, в которой не было больше боли, только что-то настоящее. Тепло, жадность, огонь. Никакой маски. Только дыхание, только руки, только вы. Как будто телом вы говорили всё, чего не успели сказать словами — о страхах, о надеждах, о том, что вы не отпустите друг друга, даже если путь будет долгим. Эти ночи были вашим убежищем, где диагнозы становились просто частью пейзажа, а не стеной.
Так и прошёл апрель, мягкий и тёплый, как дыхание весны. Печерск утопал в цветущих каштанах, их лепестки покрывали тротуары, а воздух был пропитан ароматом цветов и надежды. Вы шли вперёд, шаг за шагом, не торопясь, но и не останавливаясь, как река, которая знает своё русло.
И вот — 11 мая. День рождения Богдана.
Ты проснулась раньше него, когда первые лучи солнца только коснулись штор, окрашивая спальню в золотой свет. На подоконнике уже лежала коробочка — аккуратно перевязанная чёрной лентой, которую ты выбирала с вечера, пряча в своей тумбочке и проверяя перед сном раз десять, чтобы не забыть ничего. Внутри — браслет. Простой, чёрный, чуть грубоватый, из кожи, с гравировкой с внутренней стороны: "ты не один". Тебе не хотелось пафоса, только напомнить ему о самом главном — о том, что ты рядом. Всегда. Ты вспомнила, как год назад, в тот сентябрьский ливень, он смотрел на тебя, мокрую и дрожащую, и сказал, что ты — его судьба. Теперь ты хотела сказать ему то же самое — не словами, а этим браслетом, который будет с ним каждый день.
Ты подошла к кровати, села на край и чуть коснулась его плеча. Он открыл глаза, тёмные и ещё полусонные, и посмотрел на тебя с той улыбкой, которая всегда заставляла твоё сердце биться быстрее. Ты молча протянула коробочку, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Он взял её, посмотрел, открыл. И замер. Несколько долгих секунд. Его взгляд скользил по гравировке, и ты видела, как его глаза влажно блеснули, как будто эти три слова — "ты не один" — задели что-то глубоко внутри. Потом он только выдохнул:
— Ты серьёзно?..
Ты кивнула, не находя слов. Он ничего не ответил, просто сел, обнял тебя крепко-крепко, так, что ты чувствовала его сердцебиение под своими ладонями. Его пальцы дрожали, когда он надевал браслет, и ты заметила, как он провёл большим пальцем по гравировке, будто закрепляя её в своей памяти.
Весь день был немного странным — тихим, тёплым, почти не праздничным, но в этом и была его магия. Вы оба как будто не хотели суеты. Пару стримов отменили заранее, решив, что этот день — только ваш. Утром вы пили кофе на балконе, где Печерск утопал в цветущих каштанах, а воздух был пропитан ароматом цветов и тёплого асфальта. На столе стоял торт — шоколадный, с клубникой, которую ты купила на рынке, и Кайли с Петром крутились рядом, надеясь на кусочек. Кайли тявкала, подпрыгивая, а Пётр смотрел с видом философа, будто знал, что торт — не его судьба, но всё равно оставался поблизости. Вы смеялись, когда Пётр всё-таки утащил ягоду, и Богдан шутливо погрозил ему пальцем, назвав "ворюгой".
Днём вы гуляли по Печерску. Каштаны качались под ветром, их лепестки падали на ваши волосы, а Кайли носилась за голубями, пока Пётр степенно шагал рядом, обнюхивая каждый куст. Вы фотографировали друг друга на фоне цветущих деревьев, и Богдан, смеясь, сказал, что ты "слишком стараешься для инстаграма", но сам украдкой снимал тебя, когда ты гладила Кайли или поправляла волосы. Его взгляд, тёплый и чуть насмешливый, ловил твой, и в эти моменты мир сужался до вас двоих — вас, собак и весны за окном.
Вечером вы вернулись к любимой игре — старой совместной рубрике, как в былые времена, когда вы только начинали стримить вместе. Вы сидели перед экраном, и его голос, звонкий и лёгкий, заполнял комнату, но его взгляд то и дело находил твой, как будто он говорил не только с аудиторией, но и с тобой. Кайли спала у твоих ног, а Пётр развалился на диване, похрапывая, и вы оба смеялись, когда зрители в чате начали шутить, что Пётр — "главный гость стрима". Это был простой, домашний день, без пафоса и громких тостов, но в каждом его мгновении было что-то особенное — как будто вы заново учились быть вместе, не боясь того, что ждёт впереди.
А потом была ночь. Такая же, как и вы: немного тихая, немного нервная, немного счастливая. Вы перебрались в спальню, где свет фонарей с улицы смешивался с мягким светом лампы, а шторы колыхались от тёплого ветра. Без предупреждения, без пафоса, вспыхнула та самая страсть — не от боли, а от близости, от того, что вы были друг у друга. Только дыхание, только руки, только вы. Как будто телом вы говорили всё, что копилось в вас за эти недели — о любви, о страхах, о надежде, о том, что вы не отпустите друг друга, даже если путь будет долгим. Кайли и Пётр спали в соседней комнате, их тявканье затихло, а Печерск за окном шептал о весне, о каштанах, о вашем будущем.
Вы лежали под пледом, его рука покоилась на твоей. Ты повернулась к нему, коснулась его щеки, и он улыбнулся — той улыбкой, которая была только твоей.
— Знаешь, — прошептала ты, — этот день... он как мы. Простой, но наш.
Он поцеловал тебя в лоб, его голос был низким, тёплым:
— Потому что ты — мой дом. И я не один.
Вы замолчали, слушая шорох каштан за окном и далёкий гул города. Где-то между этим днём, этой ночью и вашими шагами в будущее рождалось что-то новое — не громкое, не пафосное, а тихое, как лепестки, падающие на тротуар. Это было ваше обещание — не на одно колено, а на двоих, с двумя собаками и большой весной за окном.