Любовь в простых вещах
Следующее утро наступило медленно — лениво, как воскресенье без планов. Солнце ползло по шторам, окрашивая спальню золотыми пятнами, а ты проснулась не от света, а от аромата кофе и запаха корицы. На кухне что-то тихо шкворчало. Пахло уютом и заботой. Этот день плавно перетёк в утро, где всё было вашим, от солнечного света до тявканья собак.
Ты натянула на себя футболку Богдана, пахнущую кедром и мятой, и прошла в кухню босиком, с растрёпанными волосами, ещё наполовину во сне. Половицы скрипнули под ногами, а за окном Печерск дышал весной: каштаны цвели, усыпая тротуары белыми лепестками, птицы пели, а далёкий гул машин сливался с шорохом листвы. Богдан стоял у плиты, в пижамных штанах и с растрёпанными кудрями, которые ты так любила, переворачивая блинчики одной рукой, а второй помешивая кофе в турке. Его движения были уверенными, но мягкими, как будто он не просто готовил, а создавал что-то важное для вас двоих. Кайли спала, свернувшись клубком под табуретом, её шерсть блестела в солнечном пятне, а вторая собака — Пётр, пухлый лабрадор с добрыми глазами и чуть комичной походкой, — лежала у двери, изредка подрагивая во сне, будто продолжала бегать по полю.
— Доброе, — ты зевнула, потянулась и поцеловала его в плечо, чувствуя тепло его кожи под губами.
— Доброе, принцесса, — он улыбнулся, подал тебе чашку. — Садись, сейчас будет завтрак королев.
Вы сели за стол, где за окном щебетали птицы, а на подоконнике лежала корзинка с клубникой, собранной с рынка. На столе — блины с вишнёвым вареньем, которое прислала Лариса из Гадяча, сыр, мёд. Богдан налил тебе кофе, и вы ели в тишине, в том редком молчании, которое не тяготит, а согревает. За окном каштаны качались под ветром, их лепестки падали на тротуар, как мягкий снег, а воздух был свежим, с привкусом цветущих деревьев и весны. Ты намазала блин мёдом, вспоминая вчера: танцы на кухне, смех.
И только где-то между вторым блином и третьим глотком кофе ты вдруг сказала, почти шёпотом:
— Бодя... а у нас всё серьёзно?
Он поднял глаза. Медленно отложил вилку.
— Что ты имеешь в виду?
Ты немного поёрзала на стуле, чувствуя, как под рёбрами зашевелилось волнение:
— Ну... мы вместе почти год. Живём, две собаки, общий график, плед на двоих. И ты — самый заботливый, самый тёплый человек. Но... ты ни разу не говорил напрямую, что хочешь быть со мной навсегда. Ты шутил, смеялся, кольцо со смайликом... но серьёзно — будет ли когда-нибудь... ну... предложение?
Молчание. Он смотрел на тебя долго, как будто взвешивал, как ответить. Потом встал, подошёл, присел перед тобой на корточки и взял твою ладонь:
— Посмотри на меня. — Его голос был мягким. — Будет. Я просто... хочу сделать всё правильно. Без шуток. Хочу выбрать момент. Но ты — моё навсегда.
Ты выдохнула, словно с плеч упала неуверенность.
— Тогда... раз ты уверен... может, стоит подумать об отмене таблеток?
Он замер, не отпуская твоей руки.
— Слушай... ты ведь правда уверена?
— В чём именно?
— В нас. В себе. Тебе девятнадцать, малышка. Это не "против", просто... дети — это не просто о любви. Это о времени. О жертвах. Ты уверена, что хочешь уже сейчас это начинать?
Ты кивнула, медленно:
— Я не говорю "сегодня". Просто... я начала читать. Говорят, после отмены нужно время, чтобы организм пришёл в себя. Чтобы не получилось случайно. Я хочу, чтобы это было осознанно. Красиво. Мы можем пока просто перестать откладывать взрослую жизнь на потом.
Он задумался, а потом мягко сжал твою ладонь.
— Может, начнём с самого простого? — Он посмотрел на тебя чуть искоса, как будто боялся переборщить с серьёзностью. — Запишемся к врачу. Вместе. Просто — узнаем всё, без гаданий из интернета. Ты — к гинекологу. Я — могу сдать анализы, если хочешь. Подойти к этому как команда. Как партнёры.
Ты чуть прищурилась, улыбнулась:
— А ты точно не подменён? Такой серьёзный...
— Просто очень хочу, чтобы у нас было по-настоящему. Без страхов и ошибок.
— Ладно. — Ты потянулась за телефоном. — Тогда, кажется, у нас сегодня появляется новая задача в списке дел.
— После прогулки с собаками, — уточнил он. — Не забывай, мы взрослые люди, но не бессердечные.
Ты рассмеялась, встала, и пока он складывал посуду, ты подошла к окну. За стеклом было утро, простое и золотое. Каштаны цвели, их белые лепестки падали на тротуар, а Печерск дышал весной — свежей, полной надежды. И в этом утре вдруг начало прорастать что-то новое. Не решение, не обещание — идея. Она только-только появилась, как росток в мягкой почве.
Кайли и Пётр уже поняли по твоим шагам, что прогулка вот-вот начнётся. Богдан надел серую худи, волосы всё ещё торчали в разные стороны, и ты подумала, что он выглядит особенно родным в такие моменты — немного сонный, но уже собранный, с лёгкой улыбкой, которая всегда появлялась, когда он смотрел на тебя. Ты натянула лёгкую куртку, схватила поводки, и вы вышли на улицу. Было свежо, но уже не по-зимнему — где-то капала талая вода, воздух пах мокрым асфальтом и цветущими каштанами. Печерск был живым: дети носились в парке, старушки на лавочках обсуждали погоду, а кофейни на углу манили ароматом свежесваренного эспрессо. Кайли тянула поводок, пытаясь догнать голубей, её тявканье разносилось по улице, а Пётр шагал рядом, важно обнюхивая каждый куст, но его хвост выдавал восторг, когда он замечал лужу или бабочку.
— Ты правда не испугался? — спросила ты, пока Кайли дёргала поводок, а ты пыталась её успокоить, смеясь над её упрямством.
— Испугался, конечно, — честно ответил он, поправляя капюшон. — Просто... знаешь, есть страхи, за которыми хочется идти. Страхи, в которых спрятано что-то важное. Ты — важное.
Ты сжала его руку в кармане своего пальто, чувствуя тепло его пальцев. Весенний ветер теребил твои волосы, а каштаны над головой качались, роняя лепестки на асфальт, как мягкий снег. Ты вспомнила, как год назад, в тот сентябрьский ливень, вы стояли на балконе, промокшие, но счастливые, и как его поцелуй стал якорем в твоей жизни.
— Просто всё как-то так быстро, — сказала ты. — Мы ещё вчера обсуждали, кто будет мыть ванну, а сегодня — врач, дети...
— Мы и ванну успеем, — усмехнулся он, подмигнув. — Я не говорю, что нужно нестись сломя голову. Но если ты чувствуешь это — значит, стоит начать. Не с подгузников. С вопроса врачу.
Вы прошлись ещё немного, молча. Иногда молчание между вами говорило больше слов. Кайли наконец угомонилась, занявшись травой, а Пётр, устав от прогулки, смотрел на вас с видом философа, будто понимал всю серьёзность момента. На обратном пути вы зашли в кофейню, взяли два латте и булочки с корицей. Бариста, уже знакомая с вашими собаками, угостила Кайли и Пётра кусочками собачьего печенья, и те синхронно завиляли хвостами, вызвав улыбки у всех в очереди.
Вернувшись домой, вы занялись монтажом нового видео для фанатов. Телефон пиликал сообщениями от родных, как эхо вчерашнего праздника. Лариса прислала голосовое из Гадяча, её голос был тёплым, с лёгкой хрипотцой: "Т/и, как отпраздновали? Береги Богдана, он хоть и взрослый, а всё ещё ребёнок". Игорь, твой отец, написал из Кривого Рога, коротко, но с теплом: "Дочка, будь счастлива. И приезжай как-нибудь, Наталья Васильевна скучает". Наталья Васильевна, твоя бабушка, отправила фото старого альбома, где ты, маленькая, с косичками, ела торт на свой пятый день рождения. Марина и Артём прислали видео, где они, смеясь, готовили ужин в своей новой квартире в Киеве, и Марина крикнула: "Т/и, приезжай к нам, Артём обещал шашлык!".
После обеда вы сели искать гинеколога. Ты открыла сайт клиники, чувствуя лёгкое волнение, а Богдан, сидя рядом, заглядывал в экран, будто это было общее дело. "Может, сразу такую, которая будет наблюдать потом, ну... если что", — сказал он, и ты кивнула, чувствуя, как тепло разливается по груди. Было страшновато, но приятно — не отваживаться одной, а идти вдвоём. Ты выбрала врача, записалась на сегодня, и всё — первый шаг был сделан. Просто. Без пафоса. Как начинается весна — не по команде, а когда воздух меняется.
Через полтора часа вы сидели в машине, направляясь в клинику. Вы держались за руки, слушали радио, где играла какая-то лёгкая мелодия, и почти не говорили. Печерск проносился за окном — цветущие каштаны, спешащие прохожие, кофейни с открытыми верандами. Возле клиники Богдан вышел первым, расправил куртку и придержал тебе дверь.
— Я посижу в холле. Но если ты захочешь, чтобы я был рядом — просто помаши рукой. Или пни врача и скажи: "мне нужен он".
Ты рассмеялась, обняла его и скрылась за дверью. В клинике пахло антисептиком и кофе из автомата, а свет был слишком ярким, почти стерильным. Ты сидела в очереди, теребя край рукава, и чувствовала, как сердце бьётся чуть быстрее. Врач, женщина с добрыми глазами и строгим голосом, задавала вопросы, выслушала тебя, кивала, делала заметки. Когда ты упомянула отмену таблеток, она предложила УЗИ и анализы, чтобы оценить состояние.
После визита ты вышла тише, чем обычно. В коридоре пахло антисептиком, и твой шаг казался слишком лёгким, как будто ты боялась принять реальность. Богдан поднялся с кресла в холле, его взгляд был внимательным, но тёплым.
— Всё хорошо? — спросил он, подходя ближе.
Ты качнула головой, слегка сжала губы, взяла его за руку.
— Дома расскажу, ладно?
Он кивнул, не спрашивая дальше, и провёл пальцем по тыльной стороне твоей ладони, снимая напряжение.
Вы заехали в магазин по пути домой. Всё как обычно: овощи, паста, сыр, апельсиновый сок. Ты машинально взяла арахисовую пасту, хотя дома ещё стояла открытая банка. Богдан молча убрал её обратно, а ты вместо этого схватила банку консервированных персиков, сама не зная почему. В машине ты молчала, глядя в окно, а он не торопил, просто включил радио чуть тише.
Дома вас встретили Кайли и Пётр — радостным гвалтом и суматохой. Кайли тявкала, требуя внимания, а Пончик, схватив твой тапок, носился по коридору, пока Богдан не догнал его с шутливым возмущением: "Верни, ворюга!". Ты смеялась, на секунду забыв о тяжести внутри. Вы занялись ужином — паста с овощами, салат, апельсиновый сок. Кайли и Пончик крутились рядом, надеясь на угощение, а за окном Печерск тонул в золотом свете заката, и каштаны отбрасывали длинные тени.
Ты отложила вилку, провела рукой по столу, собираясь с мыслями.
— Врач сказала, что у меня гипоплазия матки, — начала ты, глядя на тарелку. — Это значит, что она меньше, чем должна быть. Такое бывает. Это не болезнь, но... может повлиять.
Он молчал, слушая, его взгляд был внимательным, но тёплым.
— Зачать может быть сложно. Выносить — тоже. Она не стала сглаживать, сказала, что это часто требует времени, обследований. Иногда — ЭКО. Но... — ты сглотнула, — она сказала не терять надежды. Что всё может получиться, просто не сразу. И что медицина многое может — если мы будем готовы идти этим путём.
Ты замолчала, чувствуя, как слова становятся тяжелее. Богдан протянул руку через стол, накрыв твою ладонь.
— Я боялась, знаешь? — продолжила ты, глядя на его пальцы. — Не диагноза. А того, что ты на это посмотришь и подумаешь: "Слишком сложно. Слишком рискованно. А стоит ли оно того?"
Он вздохнул, медленно, будто бережно выбирал слова.
— Ты — и есть "того стоит". А всё остальное мы решим. По дороге.
Ты кивнула, выдохнула. Слабая улыбка пробежала по губам.
— Я ещё хотела с тобой поговорить про таблетки. Я... думала отменить ОК. Всё равно не хотела решать ничего в одиночку.
Он мягко улыбнулся:
— А когда у тебя должны начаться месячные?
— Через пару дней. В блистере осталась последняя. Если решим — просто не начну новый.
Он кивнул, его взгляд был серьёзным, но тёплым:
— Тогда давай так и сделаем. Но без спешки. Без давления. Просто вместе.
Ты с благодарностью посмотрела на него. Но он вдруг добавил, чуть смущённо:
— Кстати... я тоже записался к врачу. На послезавтра.
Ты приподняла брови:
— Серьёзно?
— Угу. Думал: если ты об этом думаешь, то и мне стоит. Провериться, сдать анализы. Я ведь тоже часть этой истории, правильно?
Ты улыбнулась уже искренне. Откуда-то изнутри поднималось чувство — не просто понимания, а глубокого спокойствия. Он — рядом. И он такой.
— Значит, мы правда делаем это вместе?
Он посмотрел на тебя серьёзно, но в глазах плясал свет:
— Всегда. Даже если с персиками вместо пасты.
Ты фыркнула, и Кайли залаяла, будто поддакивая. Пётр, как ни в чём не бывало, уснул носом в твоём тапке. После ужина вы перебрались на балкон, захватив плед и два бокала с остатками вчерашнего красного полусухого. Печерск утопал в мягком свете фонарей, каштаны шелестели под ветром, а воздух был пропитан ароматом цветов и тёплого асфальта. Ты сидела, закутавшись в плед, а Богдан обнял тебя сзади, положив подбородок на твоё плечо.