~...-Блогеры из квартир напротив-...~

Вы вышли из квартиры, и прохладный воздух пасмурного утра обрушился на вас, словно тонкая ледяная плёнка, проникая под одежду мелкими холодными уколами. Дыхание тут же превратилось в лёгкие облачка пара, растворяющиеся в сыром воздухе. Богдан щёлкнул брелоком, и во дворе отозвался его Dodge Challenger — ярко-фиолетовый, с глянцевым кузовом, на котором играли тусклые блики от уличных фонарей, покрытых тонким слоем ржавчины. Машина стояла среди серых панелек и потрёпанных газонов, как дерзкий вызов этому унылому мартовскому утру — её изгибы капота и хромированные диски сверкали даже в полумраке. Ты поправила сумку с камерой на плече, чувствуя, как влажный ветер цепляется за волосы, слегка завивая их на концах и оставляя на щеках ощущение липкой прохлады. Взгляд невольно упал на небо — низкие серые облака нависали над городом, словно тяжёлая завеса, обещая мелкий, но упорный дождь, который вот-вот прольётся на асфальт. Богдан подошёл к машине, открыл тебе дверь со стороны пассажира и сделал театральный поклон, придерживая дверцу одной рукой, а другой небрежно опираясь на крышу.

— Прошу, звезда влога, — сказал он с лукавой ухмылкой, и его голос, чуть хриплый после утреннего кофе, прозвучал с привычной насмешкой. Ты закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке, пока ты забиралась внутрь.

Салон встретил тебя тёплым, обволакивающим запахом — кожаные сиденья, слегка потёртые на швах от частого использования, отдавали уютным теплом, смешиваясь с ноткой его одеколона — сандал с лёгким шлейфом цитруса, терпким и свежим. К этому примешивался едва уловимый аромат бензина, пропитавший машину после недавней заправки, и слабый намёк на фастфуд — пару дней назад вы ели бургеры прямо здесь, и крошки всё ещё могли прятаться где-то под сиденьями. Ты устроилась, чувствуя, как мягкая обивка слегка пружинит под тобой, а прохладная кожа сиденья приятно контрастирует с теплом твоих ног. Сумку с камерой ты бросила на колени, и её ремешок слегка натянулся, цепляясь за край кофты.

Богдан плюхнулся за руль, хлопнув дверью с глухим, тяжёлым звуком, который эхом отразился в салоне. Он включил кнопку зажигания, и двигатель ожил с низким, глубоким рыком — звук прокатился по двору, заставив вибрировать стёкла ближайших окон и разбудив стаю воробьёв, что тут же вспорхнула с голых веток. Challenger выкатился со двора с лёгким рывком, и ты инстинктивно ухватилась за ручку двери, пока он плавно набирал скорость, выруливая на узкую улочку. Дома вокруг — серые, с облупившейся штукатуркой и редкими пятнами граффити — мелькали за окном, как кадры старой киноленты. Прохожие, торопливо шагали по тротуарам, пряча лица от ветра. Ты достала телефон из кармана его кофты — чёрной, с выцветшим принтом, которая болталась на тебе, как oversized худи. Рукава свисали почти до кончиков пальцев, скрывая красноватые полоски на запястьях — следы ремня от позавчера, слегка саднящие при нажатии. Тональник на шее всё ещё держался, маскируя тёмные пятна засосов, которые уже начали бледнеть, но всё ещё проступали бы без косметики. Ткань кофты пахла Богданом — смесью мятного геля для душа, которым он пользовался утром, и стирального порошка с лёгким ароматом лаванды, оставшимся после стирки. Открыв заметки, ты начала печатать план влога, пока он включил радио. Низкий бит старого трека Nirvana — кажется, "Smells Like Teen Spirit" — заиграл из колонок, идеально сливаясь с рокотом двигателя. Богдан бросил на тебя взгляд, постукивая пальцами по рулю в такт музыке —  кожа на костяшках чуть шершавая от недавней тренировки.

— Т/иш, что снимаем в Икеа? Вступление уже есть, кровать покажем, а дальше? — спросил он, плавно обгоняя старый седан с потускневшей зелёной краской, застрявший на светофоре. Его голос чуть дрожал от вибрации машины.

Ты задумалась, глядя через тонированное стекло на серые дома, которые мелькали в дымке. Фиолетовый кузов Челленджера отражал тусклый свет фонарей и первые редкие капли, оседавшие на капоте, добавляя дороге немного яркости. — Ну, Бодя, начнём с выбора кровати — ты будешь придираться к каждой, а я типа "давай уже брать". Потом фрикадельки для чата, они любят, когда ты ешь в кадре. И дома распаковку с сборкой — чат обожает, когда ты с инструкцией воюешь.

Он хмыкнул, чуть сильнее нажав на газ, и двигатель отозвался низким урчанием, которое ты ощутила даже в груди. Машина рванула вперёд, обгоняя грузовик с ржавыми бортами, и ты невольно вжалась в сиденье. — Отлично, малыш. Чат ржёт, когда я косячу с мебелью. Только ты снимай, а то я эти шурупы опять растеряю, и будем потом по полу ползать, как детективы.

Ты кивнула, убирая телефон обратно в карман и поправляя длинные рукава кофты, которые слегка цеплялись за ремешок сумки. — Договорились. И рамки с фотками возьмём — хочу ту, с Мариной у реки, где мы втроём на закате, и с Одессы ту фотку, её ещё никто не видел. Чат оценит.

Богдан улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он свернул на главную дорогу, и Challenger мягко заурчал, набирая скорость на ровном асфальте. — Кстати, Т/иш, про Марин. Надо Артёму позвонить, узнать, что у них там. Она мелкая ещё, а он байкер, гоняет, как псих. Не хочу, чтоб она влипла.

Ты повернулась к нему, положив руку на его плечо — джинсовая куртка под пальцами была чуть влажной от утренней сырости, а ткань слегка похрустывала от движения. — Бодя, она счастливая была утром, слышала же. Артём её выручил, браслет подарил, да и она сама в него втрескалась. Поговори с ним, но не дави, ок? Пусть сами разберутся.

Он кивнул, расслабляя плечи, и свернул на парковку Икеа. Challenger занял место подальше от других машин — Богдан всегда ворчал, если кто-то парковался слишком близко к его "фиолетовой малышке", боясь царапин на глянце. Двигатель затих, оставив после себя лёгкое эхо, и ты вышла, поправляя кофту. Воздух был влажным, пах мокрым асфальтом и сыростью, а огромное сине-жёлтое здание Икеа маячило впереди, обещая тепло и запах булочек. Богдан потянулся за своей сумкой с заднего сиденья — чёрной, с потёртым логотипом какого-то бренда, — и хлопнул дверью, бросив взгляд на капот, проверяя, не осело ли на нём что-то лишнее.

— Пошли, Т/иш, за железом и фрикадельками, — сказал он, обходя машину и слегка пнув носком кроссовки мелкий камешек, попавшийся под ноги.

Ты достала камеру из сумки, проверив заряд и протерев объектив рукавом кофты — на стекле осела тонкая плёнка влаги. — Поехали, Бодя. На ходу снимаем, пусть чат видит живые эмоции.

Вы вошли в магазин через автоматические двери, и тёплый воздух с ароматом свежего дерева, лака и корицы окутал вас, прогоняя утреннюю прохладу. Полы из светлой плитки блестели под ярким светом потолочных ламп, отражая фигуры покупателей — семей с детьми, парочек с тележками, пожилых людей с блокнотами в руках. Богдан схватил одну из тележек, стоявших у входа, и театрально толкнул её вперёд — колёса громко стукнули о плитку, издав резкий звук, который заставил ближайшую женщину с ребёнком обернуться. Ты включила камеру, направив объектив на него, и начала снимать, шагая следом.

— Кар Кар, чат! Мы в Икеа, и Бодя уже готов ломать тележки, — сказала ты, держа камеру двумя руками и стараясь поймать его в кадр. Он обернулся, ухмыльнулся и помахал рукой в камеру, чуть прищурив глаза от света, падавшего сверху.

— Замечательные и прекрасные, я Данкар, и сегодня мы берём кровать, которая не треснет! Т/иш, показывай, куда идём! — подхватил он с привычной энергией летсплеера, раскинув руки для пущего эффекта и чуть не задев тележку какого-то мужчины в сером пальто.

Ты повернула камеру, снимая длинные ряды мебели впереди — белые полки с аккуратно сложенными коробками, серые диваны с яркими подушками в жёлтых и синих тонах, столы с искусственными цветами в стеклянных вазах. Всё было выстроено в типичном скандинавском стиле — минималистично, функционально, но с каким-то уютным шармом, который манил задержаться. Вы направились к отделу кроватей, пробираясь через толпу — мимо семьи с двумя детьми, где младший тянул маму за рукав, мимо парочки, спорящей о цвете матраса, мимо пожилого мужчины, который что-то записывал в потрёпанный блокнот. Богдан шёл впереди, толкая тележку с лёгким скрипом колёс, и тут же принялся придираться к каждой модели. Он стучал костяшками по деревянным рамам, проверяя их на прочность, садился на матрасы, хмурясь, если они казались ему слишком жёсткими, и даже потряс одну кровать за спинку, чтобы послушать, скрипит ли она.

— Эта хлипкая, Т/иш, сломается за неделю, — сказал он, постучав по светлой деревянной раме с облупившимся лаком на углу. — А эта? Цвет какой-то унылый, не вайб, как старый диван у бабушки.

Ты снимала, подтрунивая над ним в кадре, и не могла сдержать смех, когда он с серьёзным видом лёг на очередную кровать — белую, с тонкими ножками — и театрально застонал, будто она развалилась под ним. Матрас прогнулся под его весом, издав слабый скрип, и он тут же вскочил, покачав головой. — Бодя, ты как эксперт по выживанию кроватей. Чат, видите, как он старается?

Он хмыкнул, бросив на тебя насмешливый взгляд из-под растрёпанных волос, которые слегка падали на лоб. — Т/иш, после позавчера я теперь спец. Чат, вы бы видели, как старая кровать трещала, пока мы сальтухи делали.

Ты ткнула его локтем в бок, чувствуя, как он напрягся от лёгкого удара, и сдержала улыбку, повернув камеру к себе. — Чат, не слушайте его, он шутит. Мы просто ищем что-то покрепче, правда, Бодя?

Он кивнул, потирая место, куда ты ткнула, и продолжил осмотр. Наконец вы остановились у чёрной металлической кровати — минималистичной, с чёткими линиями и крепкой рамой, покрашенной в матовый чёрный цвет. Металл слегка поблёскивал под светом ламп, а конструкция выглядела строгой, но надёжной, как будто могла выдержать любые испытания. Богдан плюхнулся на неё, раскинув руки так, что джинсовка задралась, обнажив полоску кожи над поясом джинсов, и кровать даже не шелохнулась — ни скрипа, ни шатания. Он ухмыльнулся, глядя в объектив, и хлопнул ладонью по металлической перекладине, издав глухой звонкий звук.

— О, Т/иш, вот она! Чат, как вам? Крепкая, стильная, железная — то, что надо после нашей старушки.

Ты засмеялась, снимая его сверху, и медленно обошла кровать, показывая её в кадре — чёрные ножки, ровные линии рамы, аккуратные сварные швы. — Бодя, идеально. Но тащить это домой на Челленджере? Давай доставку закажем, а то твой багажник не переживёт, да и мы с коробками помучаемся.

Он сел, потирая шею пальцами — кожа там слегка покраснела от трения воротника джинсовки — и кивнул, задумчиво глядя на кровать. — Точно, малыш. Пусть везут прямо к нам, а мы дома соберём. Чат любит распаковки, да и я не хочу шурупы по дороге раскидать — потом ищи их под сиденьями, как иголку в стоге сена.

Вы подошли к стойке информации, где за прилавком стоял сотрудник в сине-жёлтой униформе с бейджиком "Андрей". Он был невысокий, с короткими светлыми волосами и усталым взглядом, но улыбнулся вам дежурной улыбкой, когда Богдан начал объяснять заказ. Тот быстро оформил всё: чёрная железная кровать, новый матрас — плотный, с ортопедической поддержкой и тканью светло-серого цвета, пара рамок для фоток (чёрные, чтобы в тон кровати) и набор из шести стеклянных стаканов с толстым дном, которые ты выбрала для кухни. Андрей предупредил, что детали придут в разобранном виде, и сборка будет на вас — он показал на схему на экране кассы, где кровать была изображена в виде отдельных частей. Доставку обещали к вечеру — где-то к семи, плюс-минус полчаса. Он пробил всё на кассе, выдал чек — длинную белую ленту с мелким шрифтом — и Богдан сунул его в задний карман джинсов, слегка помяв. Ты выключила камеру, убирая её в сумку, и вы направились в кафе перекусить перед обратной дорогой.

В кафе было людно — гудели голоса, звенела посуда, а запах жареного мяса, картошки и корицы витал в воздухе, смешиваясь с лёгким ароматом кофе из кофемашины за стойкой. Вы встали в очередь у прилавка — перед вами пара с тележкой, полной коробок, и парень в спортивной куртке, нервно поглядывающий на часы. Богдан взял поднос, нагрузив его фрикадельками — десять штук, блестящих от соуса, с горкой картофельного пюре и ложкой клюквенного джема, густого и тёмно-красного. Ты выбрала кофе в бумажном стаканчике с крышкой — чёрный, без сахара, с горьковатым ароматом — и булочку с корицей, ещё тёплую, с липкой глазурью, которая слегка прилипла к пальцам, когда ты её взяла. Сев за маленький круглый столик у окна, ты поставила поднос между вами и снова включила камеру, снимая, как Богдан с аппетитом уплетает еду. Вилка в его руке мелькала с завидной скоростью, оставляя следы соуса на картошке, а он время от времени макал фрикадельку в джем, хмурясь от удовольствия.

— Чат, пока ждём доставку, Бодя набирается сил, — сказала ты, направляя объектив на него и стараясь поймать его лицо в кадре. За окном виднелась парковка, где фиолетовый Челленджер блестел под моросящим дождём.

Он проглотил кусок фрикадельки, вытер рот бумажной салфеткой — она слегка прилипла к губам, оставив крохотный белый клочок — и подмигнул в камеру, чуть прищурив глаза от яркого света лампы, висевшей над столом. — Т/иш права, ребята. Фрикадельки — топливо летсплеера. Скоро будет экшен с шурупами, готовьтесь!

Вы доели — Богдан смёл всё с подноса, оставив только пару капель соуса, а ты допила кофе, чувствуя, как горечь оседает на языке, и доела булочку, вытерев липкие пальцы о салфетку. Взяв два стаканчика кофе на вынос — для дороги, — вы вышли из магазина налегке, без коробок, только с сумкой, где лежала камера. На улице мелкий дождь уже шёл полным ходом, оставляя тёмные пятна на твоей кофте и мелкие капли на фиолетовом кузове Челленджера, которые стекали по глянцу, как маленькие ручейки. Богдан открыл тебе дверь, бросив взгляд на капот — проверяя, не осело ли на нём что-то лишнее, вроде листьев или грязи, — и завёл машину. Низкий рокот двигателя смешался с шумом дождя, стучащего по крыше и стёклам, и вы покатили домой. Ты достала телефон, набросав в заметках план влога: распаковка коробок с деталями, сборка с Богданом в главной роли, показ готовой кровати с новым матрасом.

Дома вы первым делом решили разобрать старую кровать, чтобы освободить место и потом выкинуть её. Богдан заказал пиццу с пепперони и колой через приложение — два клика на экране телефона, и доставка уже была в пути. Пока ждали еду, вы перетащили старую кровать на середину комнаты. Она стояла посреди спальни — деревянная, с потёртой коричневой рамой, облупившейся на углах, и треснувшей ламелью, которая выгнулась дугой после позавчерашней ночи. Ты включила камеру, направив её на Богдана.

— Чат, перед новой кроватью разбираем старую рухлядь! Бодя, покажи, как это делается, — сказала ты, снимая его.

Он ухмыльнулся, потирая руки. — Замечательные и прекрасные, сейчас эта старушка уйдёт на покой. Т/иш, держи камеру, будет экшен!

Богдан вытащил отвёртку из ящика тумбочки — старую, с потёртой красной ручкой — и принялся откручивать болты, скрепляющие раму. Ты снимала, как он выкручивает шурупы, роняя их на пол с тихим звяканьем. Дерево скрипело под его руками, а треснувшая ламель затрещала ещё сильнее, когда он потянул её на себя. — Вот она, чат, причина всех скрипов, — сказал он, показывая сломанную доску в камеру. Ты хмыкнула, вспоминая позавчера, но промолчала. Через пятнадцать минут рама была разобрана — спинка, боковые панели и ножки лежали отдельно, а ламели он сложил в стопку у стены. Матрас — старый, с продавленными пятнами — Богдан оттащил в угол, бросив на него простыню, чтобы не пылил.

— Т/иш, готово. Теперь выкинем это барахло, как доставка приедет, — сказал он, вытирая ладони о джинсы.

Вскоре курьер в жёлтой куртке позвонил в домофон, и вы устроились на кухне с пиццей, среди остатков вчерашнего Мака — смятых упаковок от наггетсов и бургера — и крошек от утренних тостов. Ты включила камеру, снимая короткий кусок.

— Чат, старую кровать разобрали, теперь ждём новую! А пока — пицца, — сказала ты, откусывая кусок с тянущимся сыром и показывая его в объектив.

Богдан подхватил, держа свой кусок с пепперони. — Т/иш, это топливо для сборки. Чат, скоро я и шурупы — будет весело!

Через пару часов, когда пицца была почти съедена — осталась пара кусочков с подсохшим сыром, — а смятая коробка лежала рядом с пустыми стаканами колы на столе, в дверь позвонили. Ты вскочила, схватив камеру с дивана, где она лежала рядом с сумкой, а Богдан пошёл открывать, поправляя джинсовку на ходу. Два курьера в синих униформах с логотипом Икеа внесли несколько плоских коробок с деталями кровати и матрас, завёрнутый в плотную полиэтиленовую плёнку с белыми наклейками. Первый курьер — высокий, с короткой бородой — нёс две коробки под мышкой, а второй — коренастый, с капюшоном, натянутым на голову — тащил матрас, слегка пыхтя от тяжести. Они аккуратно сложили всё посреди комнаты: три коробки с металлическими частями — длинные, узкие, с надписью "Malm" на боку — и одну большую с матрасом, которая чуть прогнулась под собственным весом. Курьеры ушли, оставив за собой лёгкий запах картона, смешанный с сыростью их мокрых курток, и ты включила запись, направив камеру на покупки.

— Кар Кар, чат! Доставка приехала — вот наша железная кровать и новый матрас. Бодя, начинаем сборку?

Он подошёл к коробкам, вытащил складной нож из кармана джинсов — чёрный, с потёртой рукояткой — и вскрыл первую, осторожно разрезав скотч вдоль шва. Лезвие прошлось с тихим шорохом, и картон разошёлся, открывая металлические детали — чёрные, с матовым покрытием, аккуратно упакованные в пенопласт, который слегка скрипел под пальцами. Богдан ухмыльнулся в объектив, держа в руках одну из перекладин — длинную, с двумя отверстиями для болтов на концах.

— Замечательные и прекрасные, я Данкар, и сейчас мы соберём эту штуку! Т/иш, снимай, как я борюсь с инструкцией.

Сборка началась с лёгкого хаоса. Богдан развернул инструкцию — лист формата А3, сложенный вчетверо, с мелкими схемами и шведскими названиями деталей вроде "Skruv" и "Sidopanel". Он пробормотал: — Шведы, ну зачем так сложно? Это что, ребус? — и принялся раскладывать детали по полу: две длинные боковые панели с вырезами для крепления, четыре короткие перекладины для основания, пакетик с болтами и шурупами — прозрачный, с кучей мелких железяк внутри — и шестигранник для сборки, завёрнутый в бумажку с логотипом Икеа. Ты снимала, сидя на полу с камерой в руках, и подтрунивала над ним, когда он путал болты или ронял шурупы на ковёр — один закатился под тумбочку, и Богдан чертыхнулся, пытаясь его достать пальцами.

— Бодя, ты уверен, что это сюда? — спросила ты, подавляя смех, когда он попытался прикрутить боковую панель вверх ногами — отверстия для болтов оказались внизу, а не сверху.

— Т/иш, не мешай гению работать, — ответил он, но через секунду чертыхнулся громче, поняв ошибку, и перевернул деталь с лёгким стуком. — Чат, видите, как она меня отвлекает? Это всё её вина!

Ты встала с дивана, чтобы помочь, положив камеру на тумбочку так, чтобы она снимала общий план, и подошла к нему. Ты подавала детали — сначала одну боковую панель, потом пакетик с болтами, — пока он закручивал их шестигранником. Металл слегка холодил пальцы, а запах краски от рамы смешивался с ароматом нового картона. Рама постепенно принимала форму: сначала встали две боковые панели, скреплённые болтами — Богдан затягивал их с сосредоточенным видом, слегка прикусив нижнюю губу, — затем поперечные перекладины легли сверху, образуя прямоугольник. Ты держала одну сторону, пока он прикручивал другую, и металл слегка звенел, когда болты входили в отверстия. Через час, с парой театральных вздохов Богдана — "Чат, это тяжелее, чем босс в Dark Souls!" — и твоим смехом в кадре, кровать наконец встала на место. Она была чёрной, крепкой, с острыми углами и ровными линиями — настоящая крепость по сравнению со старой деревянной рухлядью, что понуро стояла в углу.

Матрас распаковали последним. Богдан разрезал плёнку ножом, и она с шуршанием упала на пол, открывая плотный светло-серый матрас с прострочкой по краям. От него пахло новым текстилем — чуть химическим, но свежим ароматом, который бывает у только что купленных вещей. Вы вдвоём подняли его — он оказался тяжёлым, килограммов двадцать, и слегка пружинил под пальцами. Ты ухватилась за один край, Богдан за другой, и вы уложили его на раму, чуть сдвинув, чтобы он лёг ровно. Матрас мягко осел, принимая форму основания, и Богдан тут же плюхнулся сверху, раскинув руки так, что джинсовка распахнулась, а футболка слегка задралась. Кровать даже не дрогнула — ни скрипа, ни шатания.

— Чат, она железная, как мой дух! Ни скрипа, ни шатания, — крикнул он в камеру, глядя на тебя с довольной улыбкой, пока его грудь слегка поднималась от глубокого вдоха.

Ты легла рядом, держа камеру над собой, и сняла финальный кадр — вы оба на новой кровати, рама поблёскивает под светом лампы, а матрас мягко пружинит под вашим весом. — Ребята, мы сделали это! Новая кровать готова, и вечером на стриме покажем её во всей красе.

Съёмка закончилась, и ты выключила камеру, отложив её на тумбочку рядом с рамками, которые ещё предстояло распаковать. Новая кровать стояла посреди комнаты, гордая и непреклонная, готовая к новым испытаниям, а старая деревянная рухлядь, разобранная и сложенная у стены, ждала своего часа, чтобы отправиться на свалку. За окном дождь усиливался, стуча по стеклу мелкими каплями, а фиолетовый Челленджер ждал во дворе под тусклым светом фонаря, блестя глянцем под моросящим небом, как верный спутник вашей яркой, шумной истории.