Секрет чая
Утро следующего дня началось с того, что ты проснулась от слабого света, лениво пробивавшегося сквозь занавески. За окном было пасмурно, небо затянуто серыми облаками, и в комнате царил мягкий полумрак, который идеально подходил для такого ленивого пробуждения. Кровать под тобой скрипнула, когда ты потянулась, ощущая, как тело всё ещё помнит позавчерашнюю ночь — мышцы слегка ныли, а кожа на шее и запястьях хранила следы того бурного веселья. Рядом Богдан всё ещё спал, раскинувшись на своей половине, одна рука лежала на твоей талии, а вторая свисала с края матраса. Его дыхание было глубоким и ровным, но стоило тебе пошевелиться, как он сонно промычал что-то невнятное и сильнее прижался к тебе, уткнувшись носом в твоё плечо.
Ты улыбнулась, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань футболки, в которой спала. Волосы Богдана были растрёпаны, а лицо расслаблено — он выглядел таким уютным и домашним, совсем не похожим на того энергичного летсплеера, который вчера зажигал на стриме. Ты аккуратно убрала его руку, стараясь не разбудить, и села на кровати, тут же услышав знакомый скрип треснувшей ламели. Матрас под тобой прогнулся чуть сильнее обычного, напоминая о том, как позавчера вы с Богданом, увлёкшись друг другом, довели старую кровать до предела — ремень на твоих запястьях, ошейник на шее и напряжение, которое оказалось слишком сильным для хлипкой конструкции.
Ты потянулась к телефону на тумбочке, проверяя время — 9:47. Поздновато для вас обоих, но после вчерашнего Мака и долгих разговоров до полуночи это было неудивительно. Рядом с телефоном лежали смятые упаковки от наггетсов и бургера, а на полу валялась пустая бутылка из-под колы — следы вашего ночного ужина. Желудок тихо напомнил о себе, но сначала ты решила привести себя в порядок. Осторожно встав с кровати, ты бросила взгляд на Богдана — он всё ещё спал, слегка нахмурив брови, будто что-то снилось. Ты хмыкнула и направилась в ванную, чувствуя, как прохладный воздух пасмурного утра пробирается в комнату через приоткрытое окно.
В ванной ты включила свет и посмотрелась в зеркало. На шее виднелись тёмные пятна — засосы, оставленные Богданом позавчера, уже начали бледнеть, но всё ещё были слишком заметны, чтобы выйти в эфир без маскировки. Кожа на запястьях тоже хранила следы ремня — тонкие красноватые полоски, которые слегка саднили, если на них надавить. Ты вздохнула, открыла кран и плеснула холодной воды в лицо, смывая остатки сна. Вода приятно освежила кожу, и ты взяла полотенце, промокнув лицо, прежде чем приступить к реставрации.
Достав косметичку, ты вытащила тональник и консилер. Сначала нанесла тонкий слой на шею, аккуратно растушёвывая его пальцами, чтобы скрыть засосы. Пришлось добавить ещё немного консилера на самые тёмные пятна, но в итоге кожа выглядела ровно, и ты осталась довольна результатом. Глядя на себя в зеркало, ты слегка повернула голову, проверяя, не проступают ли следы под разным углом света — вроде всё чисто. Потом ты посмотрела на запястья. Следы от ремня были не такими яркими, как на шее, но всё равно бросались в глаза, особенно на твоей светлой коже. Идти в таком виде снимать влог или выходить в эфир было не вариант — чат бы сразу заметил и устроил расследование.
Ты вернулась в спальню, стараясь ступать тихо, чтобы не разбудить Богдана, и открыла шкаф. Твой взгляд упал на его чёрную кофту с каким-то выцветшим принтом — она была большевата на тебя, рукава свисали почти до кончиков пальцев, но это было то, что нужно. Погода за окном позволяла — пасмурно, прохладно, и длинные рукава не вызовут вопросов. Ты натянула кофту поверх футболки, вдохнув знакомый запах Богдана — смесь его геля для душа и лёгкого аромата стирального порошка. Рукава действительно закрыли запястья, и ты даже закатала их чуть-чуть, чтобы выглядело естественно. В зеркале отражалась слегка растрёпанная версия тебя — кофта болталась, но это придавало утреннему вайбу какой-то уютный шарм. Тут кровать снова скрипнула, и ты обернулась — Богдан проснулся, потирая глаза и глядя на тебя с лёгкой улыбкой.
— Т/иш, ты куда в моей кофте собралась? — спросил он хриплым утренним голосом, приподнимаясь на локте.
— В порядок себя привожу, Бодя, — ответила ты, подойдя к кровати и садясь рядом. — После позавчера надо следы спрятать, а твоя кофта — идеальный камуфляж. И вставай, летсплеер, у нас влог снимать и кровать менять.
Он хмыкнул, потянувшись так, что суставы хрустнули, и бросил взгляд на твои запястья, скрытые рукавами.
— Умно, малыш. Следы от ремня, значит, прячем? Чат бы оценил, но лучше не рисковать, — сказал он с насмешкой, садясь и потирая шею. — Ладно, встаю. Но сначала кофе, без него я не человек.
Ты кивнула, чувствуя, как его взгляд скользит по тебе с лёгким намёком на позавчера. — Кофе, потом влог. Начнём с того, как ты меня вылечил, а потом про кровать — скажем, что ламель треснула от старости, — предложила ты, и он ухмыльнулся.
— От старости, ага. Чат всё равно догадается, что мы не просто спали, Т/иш, — сказал он, вставая и натягивая свои кроссовки. — Пошли на кухню, а то без кофе я этот сценарий не потяну.
Вы прошлёпали на кухню, где он включил кофеварку, а ты достала кружки и остатки печенья. Пока кофе заваривался, ты стояла у окна, глядя на пасмурное небо, и чувствовала, как прохлада за стеклом контрастирует с теплом его кофты на тебе. Богдан подошёл сзади, обняв тебя за плечи, и тихо сказал:
— Выглядишь мило в моей шмотке, Т/иш. Но вечером проверим, выдержит ли новая кровать.
Ты засмеялась, ткнув его локтем. — Сначала влог, Бодя, а потом посмотрим. Чат ждёт, и я в эфир выйти обещала.
Он кивнул, разливая кофе, и вы сели за стол, планируя день — влог, шопинг в Икеа за кроватью, стаканами и рамками, а вечером стрим. Утро текло неспешно, с ароматом кофе и вашим привычным подтруниванием, и ты знала, что с Богданом рядом даже такие мелочи, как треснувшая ламель и следы на коже, становятся частью вашей общей, яркой истории.
Ты стояла на кухне, пока кофеварка тихо урчала, наполняя воздух ароматом свежесваренного кофе. Богдан возился с тостером, пытаясь зажарить пару ломтиков хлеба, которые он достал из помятого пакета после вчерашнего перекуса. Ты всё ещё была в его чёрной кофте с принтом — рукава свисали, закрывая следы от ремня на запястьях, а ткань приятно грела в это прохладное пасмурное утро. За окном серые облака висели низко, обещая мелкий дождь, и слабый ветер шевелил занавески, пропуская в комнату лёгкий запах сырости. Ты только что вышла из душа, смывая остатки сна и усталости, а тональник на шее уже скрыл засосы, оставленные Богданом позавчера. Кожа ещё слегка пахла твоим гелем с ноткой лаванды, и волосы, влажные после душа, спадали на плечи, оставляя тёмные пятна на кофте.
Богдан бросил на тебя взгляд, ухмыльнувшись. — Т/иш, ты в моей кофте как мелкий гномик. Следы спрятала? — Он кивнул на твои запястья, скрытые рукавами, и подмигнул, намекая на ту бурную ночь.
Ты закатила глаза, но улыбнулась, разливая кофе по кружкам. — Спрятала, Бодя. Чат не заметит, а ты веди себя прилично, пока влог снимаем. Ламель треснула — и хватит с них подробностей.
Он хмыкнул, вытаскивая тосты и бросая их на тарелку с лёгким стуком. — Ладно, малыш, буду паинькой. Но чат всё равно что-то заподозрит, они у нас детективы. — Он протянул тебе тост, и ты взяла его, откусив кусочек, пока он мазал свой маслом.
В этот момент твой телефон, лежавший на столе рядом с пустой упаковкой от вчерашнего Мака, завибрировал, и экран загорелся. Ты глянула — звонила Марина, младшая сестра Богдана. Ты кивнула ему, мол, сейчас отвечу, и нажала на зелёную кнопку, поднося телефон к уху.
— Марин, привет! Как дела? — сказала ты, прижимая телефон плечом, чтобы освободить руки и взять кружку с кофе.
Голос Марины на том конце был чуть хриплым, но тёплым, с лёгкой дрожью, будто она только что проснулась или переживала что-то яркое. — Т/иш, привет! Нормально всё, только что домой вернулась. Слушай, помнишь, я позавчера опоздала на поезд в Киеве, и Артём, ну, друг Богдана, меня выручил. Отвёз в Гадяч на своей тачке. Хотела рассказать, как мы ехали — это пиздец как круто было.
Ты улыбнулась, ставя кружку обратно на стол, и бросила взгляд на Богдана, который тут же навострил уши, услышав про сестру. — Ого, Марин, давай, рассказывай. Артём на своей Audi, небось, гнал, как байкер? — поддразнила ты, зная, как он любит скорость.
Она засмеялась — тихо, мелодично, и ты уловила в её голосе что-то новое, мягкое, чего раньше не было. — Ага, Т/иш, точно. Машина летела по трассе, чёрный кузов сверкал на закате, как чёрное зеркало, отражал солнце — золотое, оранжевое, красиво, пиздец. Двигатель урчал низко, как гроза где-то далеко, и шины шуршали по мокрому асфальту — ночью дождь был. Я сидела рядом, смотрела на поля за окном — серые, с деревьями, которые тянулись к небу. Сумка моя в багажнике лежала, а на запястье браслеты звякали — наш с вами кожаный и новый, от Артёма, с подвеской-вихрем и буквой 'М'. Помнишь ту коробочку с утра? Он его утром мне оставил у двери с запиской: Для моего вихря. Т/иш, это так тепло было, не передать.
Ты хмыкнула, чувствуя, как её слова рисуют картинку в голове. — Серьёзно, Марин? Артём и записки? Это что-то новенькое. И как он тебя вёз, не трепал нервы своей скоростью?
Она помедлила, и ты услышала, как она крутит что-то в руках — наверное, ту самую подвеску. — Не, Т/иш, он вёл уверенно, но спокойно. Руки на руле — шрамы на костяшках такие, как старые карты, знаешь? Спросила, откуда они, а он сказал — байк, гонки, один раз в кусты улетел. Но не лез ко мне с вопросами про мои шрамы под браслетами, просто обнял, когда я молчала, и всё. Мы на заправке остановились, маленькой, ржавой, там он меня поцеловал — первый раз, под вечерним небом. Потом у реки ещё раз, ночью, под звёздами. Т/иш, это было как свет с искрами, пиздец как сильно. Мы до утра там были, пирог тёткин ели, говорили про шрамы, про всё. Он меня растопил, Т/иш, я такого не ждала.
Ты замерла с кружкой в руках, чувствуя, как её слова пробирают тебя до мурашек. Богдан, стоявший рядом, вопросительно поднял бровь, и ты шепнула ему: Марина с Артёмом, похоже, серьёзно. Он кивнул, но в его глазах мелькнула лёгкая тревога — сестра всё-таки.
— Марин, это круто, — сказала ты мягко. — Артём — парень надёжный, хоть и байкер в душе. Ты как сама, оклемалась после дороги?
— Да, Т/иш, нормально. Мама с папой уже ворчат, что я ночью где-то шлялась, но я счастливая, пиздец. Слушай, а вы с Богданом что делаете? Он, небось, опять пометки оставлял? — спросила она, и её голос стал чуть бодрее с привычной подколкой.
Ты улыбнулась, глядя на Богдана, который доедал тост и тянулся за кофе. — Мы влог снимаем, Марин. Кровать позавчера треснула, ламель не выдержала, вот новую поедем покупать. Ещё стаканы и рамки для фоток возьмём. А ты с Артёмом что дальше планируете?
Она хихикнула, и ты услышала, как она шуршит чем-то — может, пирогом, который тётя дала. — Пока не знаю, Т/иш. Он сказал, что не свалит от меня, и я ему верю. Но всё же ему Киев роднее, я его рядом прям не держу. Может, ещё погоняем где-нибудь, у реки классно было. А вы с Богданом аккуратнее с кроватями, не ломайте их так быстро, — подколола она, и ты засмеялась.
— Ладно, Марин, не будем. Передавай Артёму привет, и береги себя. Если что — звони, ок? — сказала ты, чувствуя тепло от её рассказа.
— Оки, Т/иш. И Богдану привет, скажи, чтоб не волновался, я жива, — ответила она, и ты услышала, как она улыбается через телефон. Потом связь прервалась, и ты отложила телефон, глядя на Богдана.
— Бодя, твоя сестра с Артёмом, похоже, влипли, — сказала ты, садясь за стол с кружкой. — Он её из Киева в Гадяч вёз, после того как она на поезд опоздала. Audi гнала по трассе, закат, поцелуи у заправки и у реки под звёздами. Она в него втрескалась, говорит, он её растопил.
Богдан замер с тостом у рта, потом медленно опустил его, глядя на тебя с лёгким удивлением. — Серьёзно, Т/иш? Артём и Марина? Он же байкер, весь в шрамах, а она моя мелкая сестра. Хотя, если он её выручил и не лезет с вопросами про шрамы, то норм. Но я с ним поговорю, чтоб не гнал с ней, как на гонках.
Ты кивнула, отпивая кофе. — Поговори, но она счастливая, Бодя. Сказала, что он ей браслет подарил, с вихрем. Они до утра у реки были, пирог ели. Похоже, у них всё по-настоящему.
Он хмыкнул, но в его глазах мелькнула теплота. — Ладно, Т/иш, пусть будет. Главное, чтоб он её не обидел. А теперь давай влог снимать, пока кофе не остыл, и поехали за кроватью. Не хочу больше спать на этой скрипучей развалине.
Ты засмеялась, вставая и поправляя рукава его кофты. — Договорились, Бодя. И Марине привет передадим в эфире, пусть знает, что мы за неё рады.
Вы допили кофе, и Богдан пошёл за камерой, а ты ещё раз глянула на себя в зеркало на кухне — тональник держался, следы скрыты, кофта сидела уютно. Утро шло своим чередом, и ты знала, что день будет полон дел — влог, шопинг, стрим, — но разговор с Мариной добавил в него тёплую нотку, как лучи заката на трассе, о которых она рассказала.
После разговора с Мариной утро плавно перетекло в рабочую суету. Аромат кофе всё ещё витал на кухне, смешиваясь с запахом подгоревших тостов, которые Богдан вытащил из тостера с лёгким ворчанием. Ты стояла у стола, допивая остатки из кружки, пока он возился с камерой, прикрепляя её к штативу. За окном пасмурное небо низко висело над землёй, серые облака обещали мелкий дождь, и слабый ветер шевелил занавески, впуская прохладу. Ты всё ещё была в его чёрной кофте с выцветшим принтом — рукава свисали, скрывая следы на запястьях от позавчерашней ночи, а тональник на шее маскировал засосы. Волосы, подсохшие после душа, спадали на плечи, чуть завиваясь на концах от влажности.
Богдан закончил настройку камеры, проверил объектив и повернулся к тебе, потирая руки. — Т/иш, готова? Снимаем вступление, потом покажем эту скрипучую развалину, и в Икеа поедем. Чат ждёт контент, давай зажжём.
Ты кивнула, ставя кружку на стол и поправляя рукава кофты. — Готова, Бодя. Начнём с того, как ты меня вылечил, потом про кровать — скажем, что ламель треснула от старости. Про чай ни слова, договорились?
Он хмыкнул, подходя к тебе и поправляя тебе волосы, чтобы не лезли в кадр. — Договорились, малыш. Чат всё равно что-то заподозрит, они у нас детективы. Ладно, включаю, три-два-один — поехали.
Богдан нажал на запись, отступил назад и хлопнул в ладоши, начиная с привычной энергии летсплеера. Камера мигнула красным, и он заговорил, глядя в объектив. — Кар Кар! Замечательные и прекрасные, я Данкар и сегодня Т/иш, снова с вами! Сегодня влог — про то, как я спасал нашу звезду и как мы обновляем хату. Т/иш, расскажи, что было!
Ты шагнула в кадр, улыбаясь и слегка толкнув его плечом. — Привет, ребята! Да, я неделю назад слегла с какой-то фигнёй, но Бодя меня вытащил. Печенье в кровать носил, Мак заказывал, водой поил — полный уход. Герой, правда?
Богдан театрально поклонился, раскинув руки. — Чат, вы бы видели, как она с температурой ныла, а я, как рыцарь, бегал за наггетсами. Но это не всё — у нас ещё кровать приказала долго жить. Покажи её, Т/иш!
Ты хихикнула, взяла камеру со штатива и повернула её к старой кровати, стоявшей у стены. Деревянная рама выглядела потрёпанно, одна ламель торчала криво, прогнувшись под матрасом, который всё ещё хранил вмятины от ваших тел. Ты медленно прошлась вдоль конструкции, снимая крупный план. — Вот она, наша старушка. Позавчера ламель треснула, от старости совсем развалилась. Скрипела так, что спать невозможно. Бодя, расскажи, как мы решили её менять!
Богдан подхватил, встав рядом и глядя в камеру с лёгкой насмешкой. — Да, ребята, эта кровать пережила всё, но позавчера сдалась. Мы решили — хватит, берём новую, железную, чтоб больше не мучиться. Сегодня едем в Икеа, заодно стаканы и рамки прихватим. Т/иш настояла, говорит, уют надо поднять на уровень!
Ты вернула камеру на штатив, поставив её так, чтобы вы оба были в кадре, и села на край кровати. Та тут же скрипнула, и ты засмеялась, глядя на Богдана. — Слышите, ребята? Она с нами прощается! Бодя, как думаешь, что чат скажет про эту рухлядь?
Он плюхнулся рядом, отчего кровать жалобно затрещала, и ухмыльнулся в камеру. — Чат скажет, что мы её сломали, прыгая как дети, но мы же взрослые, правда? Просто старая была, не выдержала времени.
Ты ткнула его локтем, сдерживая смех. — Бодя, не подначивай их, а то начнут теории строить! Ладно, ребята, это вступление. Дальше снимем, как мы в Икеа выбираем кровать, собираем её и показываем вам результат.
Богдан кивнул, вставая и потягиваясь так, что футболка задралась, показав полоску кожи над джинсами. Ты поднялась, подходя к камере и наклоняясь к объективу. — Короче, ребята, следите за нами! Скоро выложим влог, а вечером стрим — покажем новую кровать и поболтаем. Подписывайтесь, если ещё не, и до встречи!
Ты выключила запись, экран камеры потемнел, и ты откинулась на стул, чувствуя лёгкий прилив адреналина от съёмки. Богдан потёр шею, глядя на тебя с улыбкой. — Т/иш, ты звезда. Чат точно догадается, что ламель не просто так треснула, но мы молодцы, выкрутились.
Ты хмыкнула, убирая камеру в чехол. — Спасибо, Бодя, ты тоже зажёг. Главное, про чай не ляпнули. Теперь собирайся, поехали в Икеа, а то эта кровать ещё раз треснет, пока мы тут.
Он засмеялся, хватая ключи от машины со стола. — Ладно, малыш, поехали за железом. И за фрикадельками, без них я коробки не потащу.
Ты кивнула, натягивая кроссовки и поправляя кофту, чтобы рукава не сползали. Вы вышли из кухни, оставив за собой лёгкий беспорядок — кружки, крошки от тостов, пустую упаковку от Мака. Камера лежала в сумке, готовая к следующему этапу влога, а старая кровать осталась скрипеть в углу, храня ваш маленький секрет про чай.