ᴦᴧᴀʙᴀ ɪɪ
Жеребец чёрной масти подходит так близко, что едва не тыкается в меня мордой с ухоженной гривой. Он явно породистой масти, судя по белым носочкам на ногах. Впрочем, не менее породистым оказывается и сам наездник — определяю по его чёрным до колен сапогам и длинным ногам, когда всадник спрыгивает на землю и в два широких шага подходит ко мне.
Пёс прыгает рядом, но не приближается, чему-то бурно радуясь, вывалив розовый язык из клыкастой пасти.
Я торопливо одёргиваю платье, которое задралось — стыд-то какой — до самой каймы чулок! Видимо, незнакомец успел что-то заметить: застопорился в помощи. Но в следующий миг мужские руки одним рывком поднимают меня с земли, да так резко, что я не успеваю найти опору и немного заваливаюсь на него, держась за ткань рукавов, краснея до кончиков ушей.
— Вам не стоило убегать, и всё было бы в порядке, — вдруг произносит спокойно он.
Внутри меня мгновенно вспыхивает возмущение. Что? Мне не стоило? Яростно отбрасываю выбившиеся из причёски влажные пряди с лица и вскидываю взгляд, приготовив пару недружелюбных слов. Но они застревают в горле горячим комом.
На меня смотрят чёрные как угли глаза молодого мужчины из-под век с бархатными тёмными ресницами, такие же чёрные брови, как разлёт орлиных крыльев, тоже совершенно бесстрастные и непредвзятые, как и идеально прямой аристократический нос и выразительной формы мужские губы, на которых мой взгляд и бесстыдно задерживается. По венам вдруг кровь толкается горячее — весьма неоднозначная реакция.
— Как Вы? Всё хорошо? — продолжает говорить он уже ровно.
И я моментально прихожу в себя.
— Как видите, не совсем, ваша соб… питомец напугал и испортил мне платье.
— Извините, — произносит он действительно с некоторой виной. — Не думал, что в этом диком месте могут прогуливаться молодые леди, и тем более в одиночестве.
— Да, мне так захотелось, — начала отряхивать траву с груди, вынимать из волос.
Как бы я ни пыталась держаться с достоинством, неловкость всё же обуревает меня. Как теперь возвращаться в таком виде?
— Вы маг? — последующий вопрос обескураживает.
— А что? — в ответ спрашиваю я, злясь больше теперь уже на себя, что не могу справиться с досадой.
Смотрю в сторону дворца. Неожиданно взявшийся не пойми откуда пёс — теперь я уже вижу породу ротвейлера — подпрыгивает, заставляя пошатнуться.
— Вайт, прекрати немедленно! — строго шипит хозяин на животное.
Пёс скулит и, завиляв всем туловищем, бредёт обратно в траву.
Я хмыкаю столь жалостливому виду собаки.
— Не знаю, что на него нашло, обычно он очень послушен и спокоен. Возможно, почуял в вас… вашу магию. Поэтому и спросил. Хотя ответ мне уже ясен, вы обладаете магией земли.
Раскрываю губы в растерянности. Как он узнал? Он тоже маг? Пытаюсь ощутить его ауру. Да, сильные волны исходят от него. Но моё внимание привлекает вовсе не это, а весьма неплохо сложенная фигура, широкие плечи, тугие мышцы, которые обтягивает белая рубашка. На сильной груди пуговицы жилета едва стягиваются, что говорить о его ногах, которые я уже, впрочем, оценила. Так, что-то я не о том думаю! Тряхнула головой и отвернулась.
— Вот что, — вдруг отрезает незнакомец. — Позвольте мне компенсировать это недоразумение. И пригласить Вас в… кафе.
Я уже хочу резко отказаться и поспешить вернуться, поскорее посетить дамскую комнату, чтобы привести себя в приемлемый вид, но с другой стороны, вдруг я опять столкнусь с кем-нибудь из родственников? И не дай Бог с отцом!
Пусть компенсирует, как только выйдем в город, сразу же сяду в первый попавшийся экипаж.
— Хорошо, — отвечаю после недолгих раздумий.
Мужчина кивает и отступает, беря под уздцы своего жеребца.
— Мой автомобиль там, — указывает хлыстом, который он всё это время держал рукой в кожаной перчатке. А где же мои перчатки? Вспоминаю о пропаже. Досадливо поджимаю губы, теперь только забыть о них, видимо, потеряла, когда убегала.
— Позвольте подсажу вас.
— Нет, я пешком, — категорически отказываюсь, вспоминая, как недавно сверкала своими ножками, второго раза не нужно, я приличная леди, обойдусь без провокаций. — Спасибо за предложение, я дойду пешком. Ноги, кажется, целы, — добавляю уже вежливее, вспоминая правила приличия.
Делаю шаг, но охаю, когда мужские руки вдруг ловят и подхватывает за талию, с лёгкостью отрывают от земли, а я плюхаюсь прямо на седло.
— Держитесь, — говорит незнакомец и выпускает, как ни в чём не бывало. Снова берёт жеребца под уздцы. — Здесь очень сыро, пока дойдём до дороги, вымокнете и простудитесь, — проводит по загривку жеребца с такой заботой, что невольно досадно. Отступает по траве. — Вайт, вперёд, — не забывает о животном.
А я смотрю на его спину и макушку с чёрными волосами.
Я старалась не смотреть на него, но взгляд то и дело возвращался к мужчине. Я не встречала его ни разу в светском обществе, но по элегантности и манерам видно, что аристократ.
Один из лордов столицы? Который предпочёл ездовую прогулку шикарному вечеру среди свиты. Любопытные предпочтения. Навскидку ему около двадцати семи, а может, и чуточку больше. Чем дольше я думала о его персоне, тем больше назревало вопросов. Ненужных вопросов.
«Хочу сейчас одного — поскорее оказаться дома».
Мы выходим на накатанную дорогу. Тут и в самом деле стоят автомобиль чёрного цвета и двое мужчин, один из них точно водитель, а другой лакей, который тут же направляется встречать своего господина.
Я успеваю соскользнуть с седла прежде, чем меня подхватили бы руки брюнета. Не нужно мне этих всех прикосновений, от которых как-то волнительно.
Мужчина лишь вздергивает тёмную бровь в ответ на мою прыткость. Выдавать себя за нежную даму уже не имеет смысла, после безумной-то гонки и падения. И надеюсь, с ним я больше никогда не встречусь.
— Чарльз, проводи леди в машину, — командует водителю и вдруг достаёт из внутреннего кармана жилета белоснежный платок, протягивает мне. — Возьмите, он чистый.
— Спасибо, — принимаю и, отворачиваясь, жутко краснею.
Как только оказываюсь в салоне на заднем сиденье, смотрюсь в зеркало.
«Бог мой, на кого я похожа! На какую-то пастушку, заблудившуюся в лесу».
Начинаю стирать со щеки не пойми откуда взявшиеся остатки следов от земли, сгорая от стыда. Наверное, он точно подумал, что я какая-то незнатная леди, решившая пробраться во дворец окольным путём.
«А не всё ли тебе равно, Лалиса?»
Брюнет присоединяется и садится на переднее место. На нём уже чёрный пиджак. Водитель заводит двигатель и молча давит на газ. Лакей и жеребец остаются на дороге. И пёс, который ринулся за машиной стрелой, громко лая, так что даже в салоне слышно.
Я усмехаюсь. Надо же, какой преданный.
— Вайт, — рыкнул мужчина. — Что с тобой, дружище? Уймись.
И словно по команде ротвейлер замирает, навострив острые, похожие на наконечники стрел уши.
— У Вас преданный питомец, — произношу я после некоторого молчания.
— Он обычно послушный. И, видимо, снова бежал за… Вами.
Вот как… Больше я не стала ничего говорить, машинально касаясь кокетливо локона волос и тут же одёргиваю руку, гордо расправив плечи.
Добираемся до городских улиц за десять минут, гораздо быстрее, чем на экипаже. Брюнет выходит из машины и галантно открывает мне дверцу. Я выхожу и сразу начинаю оглядываться в поисках свободного экипажа.
— Идёмте, леди, — пропускает вперёд, ко входу.
— Аааа, — начинаю было я, оглядев своего провожатого, сомневаясь в том, что это правильно. А почему бы и нет! Я теперь свободна и только начинаю наслаждаться жизнью. Настолько, насколько, разумеется, сейчас могу.
Позволяю себя вести мужчине. Кафе, по моим впечатлениям, довольно видное и внутри отделано просто шикарно. Это точно кафе, а не какой-нибудь ресторан? Резные деревянные столики и стулья мягких кофейных оттенков приятно удивляют. У этого незнакомца определённо есть вкус. Моему мужу, сколько помню, было плевать на эстетику.
Мы занимаем место, и к нам тут же подходит лакей.
— Добрый вечер, — приветствует, кланяясь мужчине, а потом мне. — Что желаете?
Брюнет смотрит на меня, уступая заказывать первой.
— Чашечку горячего какао, — говорю и, видя удивлённый взгляд мужчины, добавляю: И… малиновый бисквит. Это всё.
Брюнет усмехается, и неожиданно на его щеке появляется привлекательная ямочка. Надо же.
— Мне как обычно — чашку чёрного чая.
— Хорошо, господин.
Понимаю, что мистер элегантность здесь бывает довольно часто, чем ещё больше вызывает интерес к своей персоне. Странный интерес.
Лакей уходит, а я втягиваю в себя воздух.
«Лалиса, что ты делаешь? Твой муж умер всего месяц назад, а ты прогуливаешься с незнакомыми мужчинами?»
Желание убежать было самым благоразумным. Но уже поздно. Там, на лугу, это просто был стресс, а сейчас он сходил, и всё казалось нелепым. Но разве мне предложили что-то неподобающее? Нет. Мужчина решил извиниться за поведение своей собаки, так что же я так нервничаю?
— Вы можете не стесняться и заказать что-то ещё, — предлагает брюнет, нарушая затянувшееся молчание.
В отличие от меня, он спокоен, как спящий вулкан, а я ерзаю будто на раскалённой сковороде. Расслабься уже, Лалиса, выпьешь какао и распрощаешься. Ничего особенного.
— Я приношу ещё раз свои извинения за Вайта…
— Да, Ваш пёс довольно импульсивный. Ничего страшного, всего пара царапин, — отвечаю я, стараясь не задерживать на нём долгого взгляда, который, как назло, не прочь задержаться. Куда подевалось всё моё возмущение? И что за нотки смущения в моём голосе?
— Царапин? — переспрашивает и опускает взгляд на моё декольте, ища ту самую пресловутую царапину, а меня бросает в жар.
— Дайте посмотреть, — тянет руку.
— Что? Нет, — кладу ладонь на свою грудь, прикрываясь.
— Ваша ладонь, дайте посмотреть, — берёт мою кисть, а не то, о чём я было подумала.
Я замираю, когда он разворачивает ладонь, касаясь моей кожи своими горячими пальцами, отчего внутри живота всё замирает. Обескураженно моргаю, пока брюнет занят рассмотрением моих ран.
— Я же говорю, ничего серьезного, — ненавязчиво высвобождаю руку, в то время как сердце начинает биться быстрее.
А мужчина продолжает пристально смотреть на меня. Вернувшийся лакей прерывает зрительный контакт.
— Приятного вечера, — кланяется он и уходит.
— Вы врач? — спрашиваю я, берясь за фарфоровую чашку, прогоняя странные неоднозначные чувства, которые вспыхнули так некстати.
Мужчина берёт свою чашку с позолоченной ручкой.
— Нет. Я — следователь.
Едва не поперхнувшись, обжигаю губы слишком резким глотком. Действительно следователь? Не могу поверить!
— Правда?!
— Да, — спокойно отвечает. — А что? — он суживает чёрные глаза. — У Вас есть какие-то вопросы? — совершенно точно считывает мои мысли. — Задавайте, я отвечу.
Я тут же собираюсь с мыслями.
— Дело в том… Мой муж… умер месяц назад, — начинаю я слишком скомканно, но как иначе?
— И… что с ним случилось? — задаёт наводящие вопросы, помогая мне.
— Он попал в автомобильную катастрофу и скончался на месте, — коротко пересказала минувший кошмар.
Брюнет внимательно слушает, на миг задумывается, обводя меня своим гипнотизирующим взглядом.
— И в чём же вопрос?
— Мне кажется, — начала я, уже проговаривая это не в первый раз.
Нет, не так, я зажмуриваюсь, вцепившись в горячую чашку.
— Я думаю, что он… жив, — говорю на одном дыхании.
Пауза.
— Вы обращались в полицию?
— Разумеется, но они требуют доказательств. Я уже подумываю нанять частного агента, но пока, после похорон, не могу себе этого позволить, к тому же вся эта волокита с документами обходится мне очень дорого, — признаюсь я честно, запоздало осознавая, что слишком открыто себя веду.
Мужчина опускает взгляд и смотрит перед собой, слегка задумчиво хмурится, это я замечаю, когда на его лбу появляется тонкая нить складки. Он делает глоток чая, потом ещё один. А затем ставит опустевшую чашку на блюдце и складывает руки на своей груди.
— Я понимаю Вас. Вы женщина, остались одна. Вы напуганы и… — втягивает воздух через губы. — Я бы мог взяться за ваше дело. Но мой огромный опыт говорит, что обычно, когда женщина теряет мужчину, у неё появляется склонность к тревожности, и в большинстве случаев подобные домыслы — это ничто иное, как всего лишь стечение обстоятельств. Более того… — он замолкает на секунду и пронизывает невыносимо проницательным взглядом. — Более того, Вам морально тяжело, Вы можете чувствовать вину, но это из-за того, что вы не хотите смиряться с потерей.
— Да, — отвечаю немного заторможенно. — Я об этом не думала, — берусь за ручку и делаю глоток, допивая весьма вкусный какао.
Мы молча допивает напитки, я лишь поглядываю, как он делает глотки и как его кадык скользит по горлу. Все мысли куда-то растерялись. Но брюнет вдруг о чём-то вспоминает и смотрит на свои наручные часы дорогой марки.
— Что ж, мне пора, ещё раз извините, — он подзывает лакея.
— Леди ещё одну чашку какао, — кладёт несколько купюр, намного больше, чем необходимо.
— Мой водитель доставит Вас до дома. Всего доброго, мисс, — он поднимается, а в следующую секунду я оказываюсь за столом одна.
Я молчу несколько секунд, осмысливая услышанное, чувствуя, как внутри разливается очередное разочарование, хотя, надо признать, подобного подробного ответа мне никто не давал. И не вводил в такое онемение! Он, видимо, думает, что я убита горем от потери, и более того, моя прогулка по лугу в одиночестве — подтверждение этому. Чудесно. Прикрываю веки и откидываюсь на спинку стула. Смотрю в окно.
Ну что ж, зато хорошая была попытка. Беру принесенный какао и с наслаждением делаю глоток, погружаясь в раздумья. Впрочем, думать получалось только об этом брюнете. Надо же, состоятельный следователь на прогулке верхом на жеребце. На коже вновь ощутила прикосновение мужских пальцев, и тут же побежали мурашки, а магия в животе неспокойно колыхнулась.
Глупости это всё, нужно выкинуть из головы. Допиваю какао и покидаю заведение.
Меня доставляют прямо до ворот усадьбы Манобан. Этот двухэтажный дом с двумя широкими балконами навевал тяжелые мысли, связанные с моим мужем. Я всё ещё не привыкну, что могу расслабленно войти в дом и никто не будет донимать допросами и обвинять в измене каждый раз, когда я куда-то отлучилась, да ещё и заводить скандалы.
Меня встретила моя служанка Юнхи. Молодая девушка, похожая на серую мышку, бледное личико, бледного каштанового оттенка волосы с прямым пробором, собранные в узел сзади, и белый чепчик. Она служит нашему дому столько же, сколько я живу тут после замужества. И всегда добросовестно выполняла свою работу, правда, Сундок всё время норовил на неё прикрикнуть и сорваться, потому Юнхи была немного напуганной. Как бы я ни пыталась Сундока уговаривать быть мягче, он не слушал, и Юнхи приходилось терпеть.
Прохожу в полумрак зала и зажигаю магией свет.
— Госпожа, разрешите накрыть на стол ужин? — спрашивает девушка.
— Нет, Юнхи, спасибо. Утром отдай моё платье в химчистку, — говорю я, скидывая туфли, и ступаю на ковёр, блаженно прикрыв веки.
— Хорошо, мисс.
— Никто не приходил, не звонил телефон? — интересуюсь я.
— Никого не было, правда, телефон звонил, один раз…
Я настораживаюсь, может, это звонила мама? Хорошо бы.
— Можешь идти отдыхать, — отпускаю её.
Девушка кланяется и уходит.
Хочу побыть в одиночестве, не могу им насладиться последнее время. И, кажется, теперь мне никогда не утолить эту жажду.
«Да, Лалиса, оказывается, какая ты была несчастная, — жалею себя. — Но теперь у нас будет всё хорошо, главное, чтобы я действительно, как сказал господин следователь, ошибалась в своих опасениях.»
Хотелось бы в это верить. Отдохнув немного, отправляюсь в ванную. Скидываю тяжёлое платье и вынимаю шпильки из волос. Пряди прохладными потоками ложатся на спину, чуть встряхнув ими, включаю кран.
— А ведь я даже имени его не узнала, — обнаруживаю вдруг. — Надо же, как странно, ощущение, будто знаю его уже очень давно.
Но теперь забуду, вряд ли мы когда-нибудь пересечемся ещё.
Набрав полную ванну, погружаюсь в воду, блаженно прикрываю глаза. Но стоит это сделать, как появляется этот следователь, его тёмные глаза и мужественные черты лица с загорелыми высокими скулами. Сундок был старше меня и имел заурядную внешность, ничего примечательного, средний рост, светлые волосы, зеленоватые глаза. Да и, признаться, меня он мало интересовал, никогда не присматривалась к нему, чтобы найти какую-то привлекательность. Наш брак был пустым, между нами не было никаких чувств, я выполняла свои обязательства. А этого брюнета знаю едва ли час, а думаю о нём больше, чем о Сундоке за эти три года.
— Нет, — легонько бью по воде ладонью, — хватит с меня этих мужчин, — тянусь к ароматным маслам.