Часть 2: 13.Цугцванг. глава 13
Прошло уже три месяца, как Кхамер перевёз Регину с сыном в её родной город на Земле. Ведь там были подруги, у каждой из которых уже дети. Кхамер не стал спорить и обострять без того встревоженное состояние неопытной матери.
Как-то днём после прогулки, Регина пригласила Катю на кофе. Открыв дверь, они услышали голоса в гостиной.
— Интересно... Кхамер здесь, — протянула Регина. Катя в это время помогала вкатить коляску со спящим Амином.
— Может, мне уйти? — Сразу засуетилась подруга.
— Да перестань! Выясним, кто там.
Рена бросила на банкетку в прихожей лёгкую куртку — март выдался прохладный, со всё опаздывающей весной.
— Ровена?! — изумилась Регина, зайдя в гостиную. Ведьма сидела за столом, изящно придерживая чашку кофе. Кхамер играл роль радушного хозяина, но взгляд был хмурым и напряжённым.
— Здравствуй, дорогая! — пропела ведьма по-английски, приветливо улыбаясь. — Ты в прекрасной форме, особенно для молодой матери.
— Не так уж я и молода! Я, конечно, рада тебя видеть, но откуда ты здесь?!
— Рен, — окликнула подруга, — может, я правда пойду?
— О, я не отниму много времени! Не уходите! — с сильным акцентом произнесла ведьма по-русски.
Регина приобняла подругу за плечи:
— Солнышко, можешь отнести мелкого в спальню и присмотреть за ним?
— Если я мешаю, давай потом, вечером...
— Всё хорошо, не переживай!
Катя кивнула, осторожно забрала мальчонку и понесла в колыбельку.
А Регина переключила внимание на гостью:
— Прошу прощения! И всё же, моя дорогая Ровена, чем обязаны радости видеть тебя?
Ведьма перестала улыбаться.
— Присядь, пожалуйста! — попросила она. — Есть разговор.
Рена посмотрела на слишком серьёзного Кхамера, вспомнила прошлую встречу:
— Когда в прошлый раз ты мне говорила аналогичное... — усмехнулась она, усаживаясь за стол. — Речь идёт о том же?
Ровена слегка наклонилась вперёд и положила руку на её нервно сцепленные пальцы.
— Дорогая. Я пришла сюда без его ведома, — с нажимом произнесла она. — Но... ты должна знать. Вы оба должны!
— Как мне знаком этот взгляд! — улыбнулась Регина, внимательно изучая гостью. — Я сама так же на него смотрела... Обаянию Чёрного Лорда невозможно противостоять! Но, Ровена, а ты уверена, что я хочу знать то, с чем ты пришла?
— Дорогая, речь не об этом! — всплеснула руками ведьма.
— Что бы ни было, меня не касается! Я не знаю, зачем он приходил в тот день. Но это не отменяет всего, что он наговорил и сделал со мной до.
Ровена повернулась к Кхамеру:
— Ты ей не сказал?!
— Что именно?! О чём речь? — Регина переводила тяжёлый взгляд с ведьмы на мужа.
— О, дорогая! — Ровена снова взяла её за руки. — Чёрный приходил не просто так. Был ритуал.
— Какой ритуал? — Рена отдёрнула руки, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Обмен. — Ведьма склонила голову, из голоса ушла вся сладость. — Твоя жизнь... на его.
— Ты знал об этом? — Рена набросилась на Кхамера. Тот поджал губы и недовольно хмурился, смотрел в сторону. — Ты знал?! — с нажимом повторила она, повышая голос.
— Я ему сказала! — быстро дёрнула плечом Ровена, указав на него острым коготком.
— Не лукавь, ведьма! — огрызнулся Кхамер. — Ты сказала «кое-что важное». Трактовать можно по-разному! Ты же гордо заявляла, что спасла Джин! — зло добавил он.
— Я проводила ритуал, так что это считается! — отрезала ведьма.
Рена сжала виски:
— Заткнитесь оба.
Мысли путались в голове.
Краем уха она услышала хныканье из спальни и бросилась к сыну. Катя укачивала проснувшегося Амина в колыбельке.
— Регин, что?! — шёпотом спросила подруга. — На тебе лица нет!
— Не знаю, Катюш, пока ничего не знаю! Дай мне разобраться, ладно? — взмолилась Рена, гладя растревожившегося сына. Малыш притих от руки матери, глядел на неё глазками-пуговками.
— Давай, милый, засыпай. Маме надо разобраться с очередной фигней! — промурлыкала она, покачивая колыбельку. Амин сонно моргнул и закрыл глазки. Выждав ещё минуту, Рена на цыпочках вышла из спальни.
А в гостиной ведьма и Кхамер спорили вполголоса. Как только вошла Регина, оба замолчали, бросая друг на друга злые взгляды.
Подойдя к столу, она нависла над Ровеной:
— Что значит, моя жизнь на его? Он Сущность, он бессмертен!
— У всех свой конец, дорогая! Твою рану мы излечили, а вот он терял силы. Плюс то, что он отдал за тебя. Осталось слишком мало, этого не хватает.
— Бред... Не может быть! — Регина массировала лоб, мотнула головой. Но страх уже коснулся ледяной лапой.
— Тебе следует его увидеть, — добавила Ровена, — пока ещё есть время.
— Уходи... — еле слышно произнесла Рена.
— Что?
— Уходи! — Регина повысила голос, твёрдо глядя ведьме в глаза. — Очередная комбинация-многоходовка?! Я больше в этом не участвую!
Не сказав ни слова, Ровена поднялась, расправила складки юбки и исчезла.
— Видимо, они не только ритуалы проводили, — зло усмехнулась Регина. — Ну ладно она, но ты! Почему мне не сказал об этом?! — упрекнула она Кхамера.
— Ты же тоже умолчала, что он пришёл вместе с ней! — парировал он.
Закрыв лицо руками, Рена тяжело вздохнула:
— Я ещё кое-что не сказала. Перед родами он признался, что... сделал выбор.
— Тогда Ровена не лгала. И обмен был, — с холодной отстранённостью произнёс Кхамер, поднялся и отвернулся к окну. — Почему скрыла от меня?
— Не знала, как ты отреагируешь. Да я не знала, как мне реагировать! Злилась, что он играл втёмную. Хотела поговорить с ним. Разобраться. Даже звала... Но он не откликался. А потом колики, сопли у Амина, и я просто... — Она подошла ближе, положила руки ему на плечи, уткнулась в спину. — Если всё так... Что нам делать?
— Нам? Речь не идёт о нас, — сдержанно усмехнулся он. — Только о тебе.
— Но я же с тобой! — Рена обняла за пояс, прижимаясь ближе. — Я не знаю, что делать... Помоги!
Кхамер тяжело вздохнул, повернулся:
— Как бы я хотел вытравить всю память о нём! Чтобы ты вот так не бросалась. Глупец, полагал, что смогу заставить тебя забыть его!
— Не говори так. Я тебя любила и люблю! Неужели сомневаешься?! — Она требовательно заглядывала ему в глаза.
— Не сомневаюсь, — вздохнул он, касаясь губами её лба. — Знаю. Но его ты не забыла.
— Неправда! Я...
Но Кхамер провёл большим пальцем по её щеке, не давая договорить:
— Помнишь, ты сказала, что без него, мы бы никогда не встретились? Ты права. Возможно, у нас не было бы сына, сложись всё иначе. До сих пор не знаю, как я к этому отношусь. Я хочу помочь, не ему — тебе. Но это только твоё решение. Что бы ты ни решила — я приму.
Он снова поцеловал её в лоб и направился в спальню, где маялась от неизвестности Катя и крепко спал Амин.
Катя стремительно бросилась к подруге:
— Что?! — сдавленно выдохнула она. — Что у вас происходит?! И где рыжая?
— Ушла... — рассеянно ответила Рена, уставившись в окно. — Катюх, скажи... Вдруг узнаешь, что тот, кто поступил с тобой ужасно, сделал это ради чего-то важного. И он сейчас умирает. Как быть?
Регина повернулась, глядя на подругу. Та потупила взор, громко вздохнула, сцепила руки в замок перед собой.
— Когда человека не станет, то уже будет неважно, что он сделал. Но будет важно, успела ты проститься или нет, я так считаю.
— Это Страйф.
Катя сжала руки Регины:
— Не важно. Тем более! Поговори. Лучше сейчас, чем потом жалеть, что не успела! Иначе будешь корить себя вечно.
В нужный момент Катя всегда действовала решительно и не тратила времени даром. И проявляла невероятную мудрость, которой так порой не хватало её подруге.
Регина крепко обняла её:
— Ты можешь побыть с Амином? Я одна не доберусь туда.
— Иди. Но если не вернёшься через два часа, я заберу его с собой в автолюльке.
Рена кивнула, и, держась за руки, они подошли к Кхамеру. Тот сидел у колыбели сына, сложив ладони у лица, ждал.
— Решилась? — спросил он.
— Отведёшь в Замок? Он наверняка там. Катя побудет с мелким.
Кхамер низко опустил голову, обхватив шею, и кивнул. Затем поднялся:
— Идём.
В портале было невыносимо холодно. За те бесконечные секунды Рена продрогла насквозь, и даже Кхамер, прижимавший к себе, не мог согреть. Наконец, туман рассеялся, и они вышли на открытую террасу Замка.
Рена торопливо осмотрелась: здесь всегда была ровная, умеренно-ясная погода, без изнуряющей жары, холода или бурь. Но сейчас небо было серым, блеклым — краски покинули и создателя, и его творение. Регина осторожно отодвинула ажурный тюль, что прикрывала вход с террасы и, сжимая руку Кхамера, вошла внутрь. Здесь не изменилось ничего, только вот появилось ощущение пустоты. Словно дом, который поддерживают в безупречной чистоте, но хозяевам он не нужен, в нём не живут.
Рена взглянула на камин: в нем едва светились угли. Не питая особых надежд, она подошла к ближайшей стене, прижала ладонь и замерла... Внезапно вздрогнула:
— Я его слышу! Ему плохо...
— Кому именно: Замку или хозяину? — с лёгкой иронией уточнил Кхамер.
— Кажется, обоим. Он наверху. — Регина подняла глаза, скользнув взглядом по лестничным пролётам к третьему уровню, где находилась заветная башня.
— Замок торопит, — обернулась она к Кхамеру, сжимая перила. Он тяжело вздохнул и только кивнул, не говоря ни слова.
Если бы могла, Рена бы взлетела. С каждой ступенью сердце билось всё быстрее, выпрыгивало из груди, превращая подъём в бесконечное испытание. Наконец, перед ней возникла знакомая арка — вход в библиотеку, а рядом — дверь в покои Страйфа.
Регина вбежала внутрь и замерла в полутьме, моргая, чтобы сфокусировать зрение. В камине теплился огонь, но такой слабый, что едва освещал стоящее рядом кресло. Тени скрывали очертания. Пламя взметнулось, рассыпав сноп искр, вырвав из полумрака приклонившую колени фигуру у кресла. Отблески вспыхнули в рыжих кудрях.
«Ну конечно!» — поджала Рена губы. Но где же хозяин?
— Страйф?! — окликнула она, озираясь.
От кресла отделилась тень и спешно поднялась, покачнулась.
— Ты пришла... Вы оба! — прошептал голос. Его голос.
Тень сделала шаг в слабый свет камина, и Рена отшатнулась, закрыв ладонями лицо. В Страйфе всегда горел ненасытный огонь, жаждавший объять необъятное, всё знать, везде быть. А теперь — лишь бледный отпечаток, утративший краски и жажду жизни.
— Что ты с собой сделал?! — срывающимся голосом спросила Регина, приближаясь.
— У всего есть своя цена, — обречённо улыбнулся Страйф, не отрывая от неё взгляда. — Но это неважно. Ты здесь!
— Почему?! Ты все решил за моей спиной. Почему не ответил, когда я звала?!
Рена подошла вплотную, протянула руку к его щеке, но замерла. Страйф казался таким хрупким... Дотронься — и рассыплется от прикосновения.
— Я задумал слишком многое. Не мелочусь. Всё просчитал и рискнул. Но вывел партию в цугцванг, — понуро ответил он, склонив голову.
— Полюбить — так королеву, проиграть — так миллион? — с горькой усмешкой произнесла она, убирая прядь с его лица.
Лорд улыбнулся:
— Гораздо больше, Риша!
Ни Ровена, ни Кхамер не проронили ни слова, оставаясь в стороне. Лишь наблюдали.
— И в итоге... Никого не жалко: ни тебя, ни меня, ни его. Да? — Осторожно коснувшись его подбородка, Регина снова содрогнулась от уязвимости. — Посмотри на меня!
Чёрный поднял глаза и Регина, возможно, впервые увидела без привычной маски — без иронии, самоуверенности, недосказанности, без непробиваемой ауры Силы, которой он всегда был. Но что осталось?! В его глазах плескалась мука, ему было больно. И ей тоже.
— Что же ты наделал?! С собой. Со всеми нами! — в отчаянии вырвалось у Рены, хотя ответа она не ждала. — Думаешь, я таким хочу тебя видеть?!
Страйф виновато улыбнулся и протянул руку к её лбу:
— Всё просто, милая! Лучше уйду я, чем ты. Но я должен кое-что сделать. Разрешишь?
Регина подалась навстречу, раскинув руки:
— Если это поможет... Твоей смерти я не желаю! Забирай, что твоё.
Но Лорд дёрнулся и отступил на полшага назад.
— Я не позволю! — резко возразил Кхамер, подходя ближе. — Если ты!..
Страйф мотнул головой:
— Нет! Нет... Я ничего не заберу! Я лишь хочу отдать. На память.
Кхамер заметил, что движения у Чёрного медленные, неуверенные, а левая рука покрыта разветвлёнными росчерками. Знакомый холод и инстинктивное отвращение — Хаос. Он разрушал уже собственную оболочку. А вот Джин даже не пошевелилась.
Страйф приблизился и вложил в ладонь Рены кулон — смешливую рожицу огонька, цепляющегося за полено. Её Кальцифер вернулся. Регина крепко зажмурилась, но слёзы заблестели на щеках. И кивнула Страйфу, не глядя на него:
— Так вот где он был, — судорожно всхлипнула она.
— Ты увидишь меня... Потом... — едва слышно прошелестел Страйф. — Ты всё поймёшь. Постарайся понять.
Он поднял руку и прикоснулся к её лбу. Где-то в отдалении гулко прозвучал раскат грома. Тёмная сеть на коже Страйфа зашевелилась и устремилась к ней. Регина выгнулась дугой и запрокинула голову, глаза распахнулись. За её спиной с рёвом возникала туманная фигура с размытыми очертаниями. Когда расправились полупрозрачные, мерцающие крылья, Кхамера ударил ледяной шквал. Он пошатнулся и отступил; где-то в полумраке вскрикнула Ровена. Ветер неумолимо гнал назад, за незримую грань.
И вдруг — стихло.
Кхамер перевёл дыхание, не сводя глаз с двух фигур перед ним. Мрак сгустился, полностью поглотив их. Короткая вспышка — и тьма втянулась внутрь, облачая Рену в чёрное. А свет от вспышки собрался в восемь идеально ровных лучей, устремившихся в точку, которую всё ещё прикрывала рука Страйфа. Кхамер с мрачной обречённостью наблюдал, как Печать — та самая, от которой он так старался избавить Джин, — возвращается к обладательнице.
Страйф бессильно уронил руки, отступил.
— Успел, — с облегчением прошептал он. — Всё, чем я был, не имеет значения. Всё, что от меня останется — это ты...
Он потянулся и погладил её по щеке. Рена попыталась взять его за руку, но от прикосновения Страйф улыбнулся, замер и стал рассыпаться танцующим в воздухе пеплом.
— Нет...
Её голос упал до едва слышного шёпота. Дрожащие пальцы цеплялись за пустоту, где только что был он. Пепел оседал на ладонях, холодный и безжизненный.
Тогда Регина закричала.
Замок ответил ей стоном — каждым камнем, каждой трещиной в стенах. Кхамер шагнул вперёд, но остановился, всего на минуту. Не сдерживать, не сейчас. Пусть заплачет. Пусть не будет сильной.
Регина упала на колени, и слёзы обжигали кожу, но ей было всё равно.
— Я не... не хотела! — Слова сбивались в рыдания. И тогда Кхамер притянул её к себе, а она ухватилась за него, единственную опору.
«Найди покой, Чёрный Лорд. Если он доступен твоей натуре. Или хотя бы утешение, — про себя простился с ушедшим Кхамер. — О ней не беспокойся. Я защищу».
А Рена горько плакала, сжимая в кулаке кулон. Ровена опустилась рядом, погладила её по волосам:
— Тебя это не утешит, дорогая. Но он сам сделал выбор.
— Тогда почему он лишил права выбора нас? Всё могло быть иначе. И ему не пришлось бы уходить!
— Я не знаю, — искренне ответила ведьма.
— Джин, — мягко окликнул Кхамер, обнимая за плечи. — Нам нужно возвращаться. Амин. Здесь уже ничего не изменить.
Услышав имя сына, Рена подняла взгляд, вытерла слезы и сделала несколько резких вдохов:
— Дай... пару минут. Хорошо?
Кхамер помог ей подняться:
— Буду ждать снаружи.
В голове мигнул давно знакомый индикатор ментальной связи.
«не дай ведьме уйти есть вопросы», — мысленно передала Регина.
Кхамер кивнул и, подхватив Ровену под локоть, повёл к выходу.
Регина осталась одна. Она чувствовала горе Замка, лишившегося творца и хозяина, но ничем не могла помочь. Лишь медленно обошла покои, касаясь окружающих предметов. Здесь всё осталось так, как она помнила. Даже небрежно смятое покрывало на кровати. Как давно она проводила здесь ночь в последний раз? В прошлой жизни... Или позапрошлой? Как считать теперь? Или это следы недавнего пребывания ведьмы?!
«Нет! — шептал Замок, словно услышав её вопрос. — Здесь ты!»
Рена разгладила складки одеяла, вернулась к камину, коснулась спинки его любимого кресла. Тут заметила переброшенный через подлокотник плащ. Взяв тяжёлую, гладкую ткань в руки, Регина провела подушечками пальцев по едва заметной вышивке вокруг воротничка и застёжки. От ткани исходил слабый аромат гиацинтов. Она снова расплакалась, уткнувшись в складки. Всё, что осталось от невероятного, невыносимого Страйфа — его плащ.
«Как ты мог допустить?!» — но некому было ответить.
Рена вытерла слезы, глубоко вздохнув:
— Мне пора возвращаться, мой золотой, — обратилась она к Замку, — меня ждёт сын.
«Забери...» — прошептал Замок. Практически потухший огонь в камине вспыхнул, выпустив сноп искр. Рена заметила блик на столике возле кресла, присмотрелась. И снова спазм рыданий сдавил горло: фотография. Та самая — единственное документальное подтверждение: Чёрный Лорд был в её жизни. Она взяла рамку, не в силах отвести глаз. Это было так давно...
Вдруг всё поплыло, стало нечётким. Видение? Она узнала свою спальню: беспорядок на тумбочке, разбросанные из ящиков вещи. Здесь что-то искали. Затем чья-то рука взяла фотографию.
Это были не её воспоминания — его! Страйф передал память?!
Регина вздохнула, прижимая к себе фотографию, кулон и плащ, уходить не хотелось. Но Амин ждал.
— А его библиотека? Она бесценна... Оставить без присмотра? — пробормотала она.
«Твоё, — отозвался Замок. — Не здесь!»
— Не понимаю... Ты убрал её отсюда? Но куда?!
«Память. Найди!»
— В его памяти? Господи, как же разобраться с этим?! И как ты останешься один?! — жалобно спросила Рена.
«Не останусь. Как хозяин...»
Она содрогнулась:
— Ты не должен... Джарвис, пожалуйста!
«Как хозяин. Отпусти!» — Замок был непреклонен.
Рена затаила дыхание, чтобы снова не разрыдаться:
— Хорошо... Я сделаю, как ты просишь.
«Хозяин велел передать тебе...» — услышала она, когда уходила из покоев.
Спускаясь по лестнице, Рена слушала знакомую музыку, запоминала. Ведь Страйф хотел, чтобы она это услышала.
Оглянулась, чтобы запечатлеть в памяти всё, что окружало. Больно прощаться, отпускать. Больно признать, что высокая фигура в тяжёлом плаще больше не появится в поле зрения. Когда-то Регина хотела избавиться от преследующего её фантома. А сейчас всё бы отдала за одно короткое «Риша...»
Перед выходом обернулась — Замок замер в безмолвии, погасли даже угли в камине. Только тихая песня, слышимая ей одной.
«Прощай!»
Делай вопреки, делай от руки
Мир переверни, небо опрокинь
В каждом наброске, в каждом черновике
Учитель продолжается в своём ученике.*25
--
*25-26. Источник — Баста, песня «Сансара»
--
— Я не забуду ни тебя, ни твоего создателя! — пообещала Регина.
Ровена и Кхамер ждали у выхода из Замка. Он вежливо, но крепко держал ведьму под локоть; та явно была недовольна, но противостоять не могла.
— Это ты велела ему не отпускать меня? — с вызовом спросила Ровена. — Я ваша пленница теперь?!
— Отнюдь. Мы просто поговорим, — хмуро ответила Рена, не глядя на них. — Отойдите от Замка.
И она прошла вперёд. Кхамер и Ровена последовали за ней.
Медленный поворот, почти ритуальный. Не отрываясь, Рена смотрела на Замок и сквозь его стены видела призраков: двое — светловолосый мужчина и темноволосая женщина — сидели, обнявшись, в глубоком кресле в башне и о чём-то разговаривали. В камине весело трещал огонь, а они были полностью поглощены друг другом.
Регина видела, как жадно они смотрели, как тесно сплелись их пальцы, как отчаянно прижимались друг к другу. Она не слышала их слов, но знала: обоим есть за что просить прощения, и оба найдут в себе силы сделать это. А потом будут говорить — обо всем на свете, ведь они так долго были порознь!
Когда Замок погрузится в ночь, женщина уснёт, свернувшись клубочком на груди мужчины. Он будет наблюдать за ней, гладя по волосам. И приход рассвета не побеспокоит их. Их вообще больше ничто не потревожит. Как и герои бессмертного шедевра, эти двое не заслуживали Света, но заслужили покой.
Слёзы обжигали щёки, но Рена не обращала внимания.
Повинуясь порыву, она опустилась на одно колено и прижала руку к сердцу, не в силах отвести взгляд.
«Вас никто не разлучит. Слышишь?! Клянусь вам обоим! Ты только береги её, — мысленно обратилась Регина к светловолосому. — Она будет любить тебя больше всего на свете. Её чувств хватит на вас обоих. А ты научишься любить у неё... Ведь сможешь?!»
Услышав её беззвучный призыв, призрак посмотрел невероятными чёрными глазами, улыбнулся и кивнул, прижимая к груди главную драгоценность. Он принял её клятву и принёс в ответ свою.
«Я всегда рядом...» — шепнул на ухо порыв ветра.
Рена задохнулась. Сердце разбилось на сотню осколков.
«Ты обманул, Страйф. Оставил меня! Но сдержи слово для неё, слышишь?! Её не предавай! Для неё ты — центр мироздания! Она не знает боли, что ты способен причинить. И пусть не узнает! Я унесу её боль! И твою тоже...»
Замок скрыл их туманом, окутавшим от верхушки башни до основания.
Когда меня не станет, я буду петь голосами
Моих детей и голосами их детей
Нас просто меняют местами, таков закон Сансары
Круговорот людей...*26
--
*25-26. Источник — Баста, песня «Сансара»
--
Рена поднялась, вытерла слезы:
— Прости, мой друг. Не думала, что стану твоим Альтроном. Я не забуду тебя!
Она смотрела на стены Замка, сжимая в одной руке кулон, в другой — край плаща. Ветер трепал волосы, но она не чувствовала холода. Всё внутри было... пустым.
Замок молчал, но в этом молчании была такая тоска.
Регина подняла руку. Пальцы не дрожали, движение было твёрдым. Она ощутила связь — тонкие нити магии, сотканные из воспоминаний. Утро в библиотеке. Ночь у камина. Его смех, когда он показывал, как рождаются звёзды...
«Прощай», — прошептала Рена и дёрнула.
Сначала ничего не происходило. Потом где-то высоко, на шпиле башни, треснуло стекло. Трещина побежала вниз, расширяясь отростками, как молния. Камни начали осыпаться медленно, почти нехотя. Казалось, Замок не разрушается, а просто... закрывает глаза.
Регина не плакала. Она смотрела, как рассыпается место, где она оставила часть души. Когда рухнула центральная арка, она вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к щеке — как если бы чьи-то пальцы стёрли слезу, застывшую на коже.
Позади вполголоса выругалась ведьма.
Кулон Регина спрятала в карман, а рамку с фото заложила за ремень. Расправила в руках тяжёлую чёрную ткань и накинула на себя, укутывая плечи. Едва уловимо пахнуло гиацинтами. Если закрыть глаза, то кажется, что касаются знакомые до боли ладони. Пусть хотя бы так — пусть его плащ обнимает её!
Стало тихо. Только ветер перебирал пряди волос и трепал полы плаща, шептал что-то... на прощание.
— Нам больше нечего здесь делать.
Регина расправила складки на плечах и открыла портал, не оглядываясь. Оглядываться больше было не на что.
***
Портал жалобно застонал и рассыпался, выбросив на Тропу. Там их ждала Аэлита.
Регина тяжело вздохнула — смотреть на зеркальное отражение Страйфа было невыносимо.
«Я даже не успела ничего сказать. Ни проклясть тебя за содеянное, ни простить! Мой непокорный никому волшебник Хаул... Чем же станет Вселенная без тебя?!» — в уголках глаз Рены проступили слезы.
Аэлита вцепилась в её кисть:
— Скажи мне! — требовала она, голос дрожал. — Где мой брат?!
Рена взглянула в изумрудные глаза, полные тревоги.
«Не поздно ли вы спохватились беспокоиться о брате? Где вы были, когда его ещё можно было спасти? И где была я?» — с горечью подумала она про себя.
Аэлита настойчиво заглядывала в глаза, пытаясь прочесть в них ответ. Регина лишь покачала головой — да и что она могла сказать?
— Отвечай, смертная! — раздался гневный окрик.
Ариох. Лицо Лорда исказилось от ярости, ладони окутаны тьмой. Аэлита вышла вперед, встав перед ним:
— Хватит, брат!
Регина услышала тихое гудение активированного Кхамером клинка.
— Нет! Прошу, убери! — Она развернулась, схватила его за запястье.
«дай мне поговорить с ним», — мысленно взмолилась Рена.
«он нападёт», — Кхамер не шевелился, сжимая рукоять.
«мне есть чем ответить поверь мне не вмешивайся».
Этот мысленный диалог занял несколько секунд, но Ровена, воспользовавшись заминкой, открыла портал и сбежала.
«чёрт с ней потом найдем всё равно».
Кхамер мрачно кивнул и убрал меч.
«не вмешивайся что бы ни было я знаю что делаю», — повторила Регина.
— Это всё ты! — Глаза Лорда пылали тёмным пламенем. — Ты забрала его у меня!
Аэлита недоуменно повернулась:
— О чём он?
Но Регина не сводила глаз с Ариоха. В его чертах отражалось то же, что рвало её сердце: безысходная, почти детская ярость — на того, кто их оставил.
— Ариох прав, миледи. Рану Страйфу нанесла я. Но... Он осознанно подвёл к этому развитию событий. Страйф использовал всех, даже тебя, Ариох.
— Ты убила его! — шипел Лорд, между ладоней разрастался чёрный вихрь. — То, что брат оставил — принадлежит мне!
«родной не вмешивайся», — успела предостеречь Кхамера ещё раз Рена, делая шаг навстречу разгневанному Лорду. Ариох с полным ярости криком оттолкнул сестру.
А для Регины время остановилось. Перед глазами — обрывки чужих воспоминаний, не собранные воедино. И на каждом — два брата, первенец и самый младший из рода. Абсолютно непохожие друг на друга и при этом такие одинаковые в своей природе. Младший настолько был одержим старшим братом, что подражал ему во всём. Но тот всегда был слишком впереди. Не оглядывался, не сдерживался, не щадил. Юность жестока даже к своим!
Аэтрейон, следуя собственным целям, стремился быть везде и сразу, видел всё и всех, кроме полных обожания глаз младшего брата. Эта одержимость была такой болезненной, что со временем превратила всех, кто стоял между Ариохом и старшим братом, во врагов. Врагом стал даже сам Аэтрейон, так и не сумевший понять мотивы младшего.
Ни Аэлита, отброшенная в сторону, ни Кхамер, готовый ринуться в бой, не успели понять, что произошло. Ариох со сдавленным стоном медленно опускался на Тропу, обхватив себя за плечи. А Регина... Она обнимала его, прижимала голову к груди, баюкая, как ребёнка. Упав на колени, Ариох раскачивался из стороны в сторону, продолжал кричать.
— Ненавижу тебя! Ты должна была умереть, а не он! Я ненавижу его! — Ариох вырывался из её рук.
— Ненависть — это любовь, которой сделали слишком больно, — проговорила Рена, ещё крепче прижимая своего, казалось, врага. Но как считать врагом того, чью боль она ощущала собственной кожей?! — Нам нечего с тобой делить, мой мальчик... Я его тоже потеряла.
— Ведь я его брат! Как он мог отдать себя тебе, а не мне?! Ты ничто!
Рена слушала эти полные злобы слова и лишь гладила Лорда по волосам, пытаясь успокоить. Она могла плакать, слёзы облегчали боль. Сущности лишены этого дара. Ариох только так мог выразить свою утрату.
Внезапно Ариох поднялся и судорожно схватил её за плечи:
— Отдай мне то, что он тебе оставил. Он должен быть моим!
— Ну все, достаточно! — рявкнул Кхамер, сбросив оцепенение. — Отпусти её!
— Подожди... — Аэлита упёрлась в его грудь ладонями. — Не мешай!
Он открыл рот, собираясь ответить, в какую бездну ей стоило направить эти идеи, но беззвучный голос жены в голове его остудил: «дай мне время так надо».
И Кхамер отступил.
Регина осторожно убрала руки Ариоха со своих плеч:
— Ты так хотел внимания брата, что уже перестал отличать жажду его внимания от желания обладать им самим. А ведь его невозможно удержать никакими оковами. Даже те, что он носил, не смирили его дух.
— Он должен был быть моим! Я бы избавил его от этой ноши! — упорствовал Ариох, не слыша её слов.
Перебирая длинные пряди у его лица, Рена грустно улыбнулась.
«Не те черты... Не те глаза...» — заныло сердце.
— Великие... Всемогущие! Вы созданы править Мирозданием, менять, когда придёт черёд. Вы убеждены, что Миры существуют по вашим законам. Да только они живут по собственным! Жизнь не может без любви, это её основа! Но разве вас кто-то учил любить? Нет. — Рена закрыла глаза, но даже это не помогло спрятаться от образа, впечатавшегося в память. — Ты твердишь, что он должен был принадлежать только тебе, всё твоё и больше ничье! Любовь — это не безраздельное обладание, Ариох... Любить — значит отдавать. Отдавать всего себя без остатка и, порой, не получая ничего взамен! Но такова суть любви!
Ариох приподнял голову, глядя ей в глаза. Он не произнёс ни слова и даже не дернулся, когда Регина сжала его руки:
— Говоришь, твой брат любил меня... Ты ошибаешься. Страйф не умел любить, как и ты. Он жаждал познать любовь, изучить её, разложить на атомы, воспроизвести. Не понимая, что она просто существует вне систем и предписаний! Любовь — дар, о котором не просят. Впрочем, когда он понял это, было уже слишком поздно... И он ушёл. А мы остаемся здесь. С болью утраты, которую не восполнить, даже если ты выжмешь и заберешь себе всю мою кровь до капли!
Рена перевела дыхание. Чувствовала, как напряженно за каждым жестом следит Кхамер, готовый в любой момент вмешаться.
«терпение родной мы должны дать ему шанс».
«зачем».
«нам растить сына хочу мира».
Ариох порывисто дёрнулся в сторону, скрюченные пальцы тянулись к её шее. Но остановился, замер. И склонил голову к её плечу.
— Мне больно, — только и сказал Лорд.
Кхамер и Аэлита переглянулись — и она бесшумно поднесла палец к губам, призывая молчать.
Регина обхватила Ариоха за плечи и гладила по волосам:
— Я знаю. Понимаю, как никто. Но эту боль надо принять! Ты не сможешь от неё убежать или заглушить. И поначалу она опустошает... Это дань тому, кого мы любили.
Ариох снова поднял голову, посмотрел на неё. Его лицо болезненно исказилось:
— Я вижу его в тебе. — Нарочито медленным движением он стер слезы с её щек кончиками пальцев.
Оказывается, Рена плакала, даже не замечая этого.
— Ты и будешь видеть... Во мне. В вашей сестре. В собственном отражении. Это память. Нам остается только она. И все, что мы можем сделать, это не просрать память о нем, пытаясь уничтожить друг друга.
Ариох поднялся грациозным движением, лицо снова стало безмятежным, как из мрамора. И только глаза неуловимо изменились. Он протянул руку, помогая Рене подняться.
— Это ты ошибаешься, — невозмутимо произнёс он. От вспышки не осталось ни следа. — Мой брат любил. Я это знаю.
Ариох исчез, ни с кем не прощаясь. Регина выдохнула, едва заметно пошатнулась.
— Ну ты даёшь! — Кхамер тут же оказался рядом, подхватив её за талию. — Что это было? Думал, закончится бойней...
— Спасибо, что не вмешался! — Регина с облегчением ухватилась за него. — Я увидела его и поняла, если сейчас что-то не сделать, нападки на меня, тебя, Амина — не прекратятся... И что? Достали все эти разборки!
— Я никогда не видела младшего брата таким! — произнесла Аэлита.
— Ну, как есть, миледи, — устало вздохнула Регина, закрывая глаза. — Вам отдали все Миры в управление, а кто бы научил вас в них жить? Посмотри на себя: вы же имеете человеческое обличье. Да, это не более, чем маска, но вы срастаетесь с ними! А что это значит — жить по-человечески — даже не пытаетесь понять! А если пытаетесь — наворачиваете таких дел, что своей жизнью расплачиваетесь!
И снова горький ком в горле, веки обжигают слёзы. Стоило остановиться на мгновение — и перед глазами хрупкое, ставшее почти стеклянным, лицо Страйфа.
— Если это прекратит вражду между вами...
— Ну хоть что-то хорошее же должно быть в этом отвратном дне! Только вот жизни твоего старшего брата это точно не стоило! — вымученно ответила Рена. — Я так устала... Милый, — обратилась она к Кхамеру, — давай домой? Просто хочу обнять сына, обнять тебя и хотя бы на короткий миг забыться!
— Постой! — окликнула Регину Аэлита, прежде чем они с Кхамером ушли в портал. — Ариох сказал правду? Мой брат ушёл из-за тебя?
— Да, миледи... Мне очень жаль.
— Зачем он это сделал?!
— Не знаю... Не готова ответить на твой вопрос. Как ты знаешь, мы не общались последнее время.
«молчи», — мысленно просила Регина Кхамера.
Аэлита пристально смотрела ей прямо в глаза, но ушла, не проронив ни звука.
***
Кхамер припарковался во дворе. Бросил взгляд на Рену, та молча смотрела в окно. Тишину нарушало лишь сопение малыша в автолюльке на заднем сидении.
Кхамер накрыл её ладонь своей:
— Почему ты ей не сказала? Аэлите? — нарушил он молчание.
Регина не обернулась, но сплела пальцы с его:
— Считай, интуиция... Или паранойя, — вздохнула она. — Мне кажется, Страйф не просто так скрывался от всех и вся. Давай сначала сами поймём, что он мне оставил? А потом уже решим, кому и что рассказывать.
— Что конкретно он тебе передал?
— Свою память. Ну и снял блоки с моих сил.
Кхамер присвистнул:
— Всё, что он знал?!
— Похоже, да. — Регина откинулась на подголовник, закрыла глаза. — Трудно разобрать. Всё обрывочно, фрагментами. Как зашифровано. Разберёмся, что к чему, а потом решим, как быть дальше.
— Не стану спорить! — Кхамер оглядел двор через лобовое стекло, облокотившись на руль. — Останемся на Земле или куда-то в другой мир?
— Сегодня точно никуда. Я хочу домой. Чтобы этот день закончился.
— Он и правда любил тебя, — Кхамер пристально смотрел на неё, сжимая руль. — Ты знала это?
Регина тяжело вздохнула, глядя перед собой:
— Наверное, нет. Пока он не пришёл перед родами.
— Ты его любишь? Не лги мне только, — Кхамер буравил взглядом. Глаза прищурены, челюсть напряжена — ждёт. Всегда ждёт.
Регина провела пальцами по его шее, ощущая под кожей пульс. Такой живой. И такой далёкий сейчас.
— Да, — прошептала она. — Люблю. Но не так, как тебя.
Кхамер повернулся, и в его взгляде было столько боли, что она едва не задохнулась.
— Не так — это как?
— Как прошлое, в которое не вернёшься. Но которое всегда остаётся частью души. Шрам... который не болит, но постоянно его задеваешь.
Голос предательски дрогнул, глаза защипало, и Рена крепко зажмурилась, делая глубокий вдох.
— Не ищи повод для ревности! — вымученно улыбнулась она. — Тебе скорее ревновать надо к тому кабачку на заднем сиденье. Он куда эффективнее украдёт моё внимание у тебя!
Кхамер усмехнулся, положив руку ей на бедро.
— Но, милый, мне нужно время, — продолжила Регина, — чтобы оплакать его. Я не смогу... просто... Ты должен понять!
Сбивчивые рыдания не дали ей договорить — Рена спрятала лицо в ладонях. Кхамер притянул к себе, чтобы она уткнулась ему в шею, чувствовала его тепло.
— Я не успела! Ничего не успела. Только упрёки, язвы... — говорила она сквозь слёзы. — А ведь... То, что важно... Ни слова!
Кхамер гладил её по плечам и спине. Он ничего не говорил — сейчас надо высказаться ей.
— Всё не так... — жалобно всхлипывала Рена. — Я злилась. Растерзать хотела! Но не смерть. А Ариох... Он же прав. Всё из-за меня...
— Не говори так! — одёрнул Кхамер. — Ты ни при чём! Нет твоей вины. Послушай. — Он слегка встряхнул её за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Страйф любил тебя. И сам решил... Спасти твою жизнь. Я бы поступил так же, — тихо добавил он, убирая волосы с лица Рены.
— Даже не смей такое говорить! А я?! Что мне останется?! — Её черты исказила болезненная гримаса. — Ещё один мёртвый герой?! Могила, на которой мне плакать?!
Регина вцепилась в его плечи, вжимаясь так тесно, что чувствовала его сердцебиение.
— То, что не успела — скажи сейчас. Он же в основе материи. Услышит, — шепнул на ухо Кхамер, прижимаясь губами к её виску.
— Нет. Раньше я... чувствовала. Ну вот... что он существует. А сейчас — пусто. Лучше бы я продолжала злиться и ненавидеть, но он был жив!
Регина сжалась. Боль была такой острой, что даже объятия Кхамера не приносили облегчения.
— Тихо, не плачь, — шептал Кхамер на ухо.
Ещё несколько минут её сотрясали рыдания, Рена судорожно вздрагивала у него на груди. Потом, когда слёзы затихли, она выпрямила спину, откинулась на сидение.
— Может, это дурной сон? Проснусь завтра — а всё будет как прежде?
— Нет, девочка моя. Не сон. Пойдем-ка домой. Тебе бы принять душ, да что-то покрепче не помешает, — предложил Кхамер.
— Ага... Идея прекрасная, но я кормлю, вообще-то!
Кхамер так выразительно приподнял бровь, что Регина тут же осеклась:
— Черт возьми, Хаос... — Она провела рукой по лицу. — Кажется, кабачку срочно предстоит знакомство со смесями? Поднимемся — поможешь проверить? Если ещё можно кормить, дотерплю до утра. А там — да, бутылочки в помощь. Но зато с чистой совестью как оторвусь! Может, забуду сегодняшний день. Мой персональный День, когда Земля остановилась!
...Мне сегодня больно, стыдно, сердце рвется на части
Мне необходимо, видно, снова быть в твоей власти
Я себя, буквально, убиваю
Убиваю, но жалею, за окном вот-вот стемнеет
Вроде, ночь, вроде, день как день
Я бегу по кругу, словно пони в цирке без смысла
Дни меня находят сами, как случайные числа
Я себя отчетливо теряю
С дефицитом кислорода, не пойму, какого рода эта боль
И бороться лень
Перелей мне свою кровь
Чтобы в моем ДНК
Выжила только любовь
Выжила наверняка
И несмотря ни на что
Кто мы и созданы как
Ты перелей свою кровь
Вот она, рядом — моя рука. *27
--
*27. Источник — В. Пресняков, Л. Агутин, песня «ДНК»
Конец второй части