Светоносный

На выходных они с Ариадной договорились сходить в кафе. У Аграфены не было подруг, с которыми она могла бы проводить свободное время, поэтому проявленная Фиделиной инициатива была ей в радость. Ей нравилось общаться с Адой, но на репетициях о многом не поговоришь, а пригласить ее первой на прогулку она не решалась — считала неправильным вторгаться в личное время взрослого человека. У Ариадны наверняка были свои планы, свои друзья, а Феня лишь отнимала бы ее возможность с ними встретиться.

Но когда та сама позвала ее, сомнения вдруг показались Аграфене глупыми и необоснованными. Ада никогда ее не игнорировала и не пыталась избежать компании. Напротив, постоянно приглядывала за ней на концертах и помогала освоиться. Так с чего вдруг Феня сочла себя лишней, если ей никогда не давали повода так думать?

Они встретились в том же кафе, где проходило собеседование о приеме в группу. Но на этот раз Феня не волновалась и чувствовала себя комфортно. С недавних пор ее перестало пугать большое скопление людей. Возможно, сказывались концерты и нахождение в компании шумных рокеров.

За эти месяцы Аграфена изменилась. В том числе и благодаря Аде, от которой переняла уверенность в себе и способность влиться в любое сборище. Хотя последнее до сих пор не вызывало у нее сильного воодушевления. Вполне хватало социальных контактов в «Пандемии», другие компании ей ни к чему.

— У тебя было время присмотреться, — Ада подперла ладонью щеку, заговорщически посмотрев на Аграфену. — Как тебе наша группа? Между нами, девочками.

— Мне нравится, — Феня улыбнулась, а после задумчиво поджала губы. — Наверное, это не выразит всех моих впечатлений. Понимаешь, мне давно не было так комфортно с кем-то, особенно в коллективе, а тут я...

— Дома.

— Да.

— В «Пандемии» действительно на редкость теплые отношения между участниками, — согласилась Фиделина. — Мне тоже это нравится. И, знаешь, с твоим приходом они стали еще теплее. Ты внесла свою лепту уюта и заботы. Я это ценю. Мы это ценим. Просто эти обалдуи не додумаются тебе об этом сказать, — рассмеялась она, разбавив серьезность разговора.

— Мне в радость помогать вам и благодарности за это я не жду, — смутившись, Эсперова уткнулась взглядом в кружку с мятно-смородиновым чаем, словно там скрывалась масса тем для увиливания от неловкого разговора. — Могу я спросить кое-что про одного из участников?

— Конечно. Без лишних ушей мы можем сплетничать сколько угодно, — весело подмигнув, Ада поерзала на стуле, усаживаясь удобнее, и приготовилась слушать.

— Я бы спросила его лично, но боюсь, что ему будет больно от моего вопроса.

Фиделина понимающе кивнула. Хоть Феня и знала некие обрывки информации, она все же решила начать издалека:

— У Ираклия есть проблемы в семье?

Ада немного помолчала, играя с уголком салфетки, прежде чем ответить. Тема разговора и впрямь была нелегкой.

— Есть. У его матери диагностировали рак год назад. Сначала думали, что все обойдется, но сейчас нужна вторая операция. Они с братом пытаются накопить денег. Мы помогаем, отдавая Ираклию большую часть из оплаты концертов. Люк втайне от отца тоже вкладывает немало. Но, боюсь, что этого все равно не хватит. Этот мир жесток к тем, кто не может выложить солидную сумму за свое желание, пусть даже дело касается спасения чьей-то жизни.

— Но ведь еще не поздно что-то сделать? — с надеждой произнесла Аграфена, однако Ариадна грустно покачала головой.

— Мы не в сказке и не в голливудском фильме, чтобы в конце истории вдруг свершилось чудо. Цена операции и медикаментов непомерно высока, анализы плохие, а времени мало. И Ираклий это понимает. Думаю, он так много работает, чтобы избавить себя от чувства вины. Если он будет понимать, что сделал все возможное, ему будет легче перенести потерю. Конечно, мы все надеемся, что чудо свершится, но реализм берет свое. Еще и Давид мается чепухой вместо того, чтобы находиться рядом с матерью.

— Давид это?..

— Его брат.

Феня припомнила, как Немвродов однажды говорил ей о брате. Упоминал, что тот вынужден прогуливать школу из-за подработки, и Ираклию это не нравилось.

— Но ведь он еще ребенок, — попыталась оправдать его она. — Наверняка не до конца понимает происходящее и...

— Он твой ровесник, Феня. Окончил школу в этом году. Ираклий говорит о нем, как о ребенке, но это взрослый лоб, возомнивший себя истым сатанистом, — Ада выдохнула и прикрыла глаза. От Эсперовой не укрылось, как сложно ей держать себя в руках. — Не надо было так резко. Я понимаю, что Давид по-своему справляется с горем и тоже делает все возможное, чтобы помочь, но от его увлечений меня коробит. Конечно, он добрый парень и детей на жертвенном алтаре не кромсает, не ходит круглосуточно в черной сутане, не дымится в церкви. Просто у него немного иные взгляды на вещи. Но Ираклия это все же беспокоит. Как и нас всех, потому что заигрывать с такими вещами неправильно.

Аграфена недоверчиво хмыкнула и недоуменно приподняла брови:

— А разве «Пандемия» не заигрывает с темой сатанизма, исполняя «Люцифера» или подобные песни? Далеко не всем известно, что дьявола никогда не звали этим именем. Общество может трактовать наши выступления неверно.

— И трактует. Но это творчество. Аллегории, метафоры, в конце концов, обычная философская идея, откликающаяся многим зрителям, — сделав глоток коктейля, Ариадна для пущей образности плавно провела рукой в воздухе, намекая на нечто эфемерное и тонко чувствующее. — Этакий брошенный и непонятый ангел, желающий возмездия. Ну, кто не чувствовал себя на его месте хоть однажды? Мы преподносим зрителю лирического героя, который найдет отклик в их сердцах, а не ходим на собрания малолетних дурачков в сутанах. И не читаем тексты на латыни, найденные на сомнительных просторах интернета. Соображали бы еще, что читают...

— А... что насчет Люка? — осторожно перевела тему Эсперова. — На моем прослушивании он, вроде, был не в восторге от такого лирического героя.

— Это его личная боль, на которую он до сих пор не научился сдержанно реагировать. Не знаю, о чем думали его родители, когда давали ему такое имя, но, вопреки ожиданиям, оно отвратило его от сатанизма, а не привлекло к нему. Хотя, стоит, наверное, сказать родителям спасибо. Они обеспечили имидж не только сыну, но и всей нашей группе. Грех жаловаться.

Усмехнувшись способности Ариадны находить во всем плюсы, Феня задала еще один интересующий ее вопрос:

— Когда Люк успел отхватить столько фанаток? Девчонки на прошлых концертах чуть ли не штабелями ложились. А мне казалось, он необщительный...

Ада иронично посмотрела на нее, скептически покивав головой.

— Ага, очень необщительный. Не переслушаешь. Не знаю, почему он притих в последнее время, — Фиделина повела плечом, задумчиво посмотрев в окно кафе, за которым то и дело сновали люди. — Наверное, до сих пор злится на Даниила после скандала с прошлой клавишницей.

— С ней встречался Люк? — догадалась Феня.

— «Встречался» — сильно сказано. Скорее она положила глаз на нашего красавчика. А Люк... Ну, не очень привык сопротивляться внезапному везению. Однако девчонка оказалась хваткой и принялась закатывать истерики, добиваясь его внимания. Они много ссорились, в основном на репетициях. Настолько утомляло, что я перестала туда приходить. Даниил злился. Чего скрывать, злились все. Девица настолько подрывала рабочую атмосферу в группе, что нам пришлось отложить пару концертов, потому что мы не успевали подготовить программу для выступлений и качественно ее отрепетировать. Итог очевиден — нам пришлось с ней попрощаться.

— И тогда появилось правило «никаких отношений»? — когда Ада кивнула, Феня выдвинула логичное по ее мнению предположение: — Соломон поэтому не женат?

— Нет, — от удивления Ада отшатнулась, будто у нее спросили нечто нелепое. — Эту историю я не знаю, но ты можешь спросить у него сама. Мы не запрещаем строить личную жизнь в угоду группе. Это было бы несправедливо. Но вступать в отношения с коллегами, а тем более с конкурентами — дело ненадежное. Правило распространяется только на романтику внутри «Пандемии» и с участниками других коллективов. Подрывать авторитет группы и срывать выступления Даниил больше не позволит.

— Неужели с прошлой клавишницей никак нельзя было договориться?

— Ей нужна была безоговорочная верность нашего гитариста. Думаешь, Реморов пошел бы на уступки и согласился на серьезные отношения, когда вокруг столько сговорчивых поклонниц?

Аграфена понимающе рассмеялась:

— Люк? О нет, ни за что. Кажется, если на одном из концертов уровень девчачьего визга из зала снизится хоть на децибел, его нарциссичность этого не переживет.

— Вот именно. Надеюсь, он тебя не обижает?

— Нет. Он... немного странный, но не обижает.

— Да, личность сложная. Но он хороший. Иначе он бы с нами не задержался. Может, так и нужно было. Ну, что Люцифер к нам пришел. Соломон и Даня на него благотворно влияют. Видела бы ты его несколько лет назад! — Ада, посмеиваясь, отпила коктейль. — Кидался на всех, как бешеный, стоило только хоть чем-то его задеть. Пару раз на концертах устроил такие драки, которые могли бы перерасти в знатный скандал, будь мы тогда чуточку популярнее. Но теперь он научился красиво выходить из конфликтов. Надеюсь, так будет и дальше.

Феня кивнула. Ей и самой хотелось, чтобы Люк впредь не наживал себе проблем. Несмотря на его видимую холодность и неприветливость, она видела в нем потенциал и верила, что в глубине души Реморов был умным парнем, способным на добрые поступки.

Разве он не доказал ей это, когда вокруг не было посторонних взглядов? Тем вечером он охотно шел на контакт и поддерживал диалог, который Аграфена считала нетипичным.

Мало кто стал бы искать ответы на столь личные и, возможно, болезненные вопросы у малознакомого человека. Но отчего-то Люк решил, что может к ней обратиться с тем, что волновало его с самого детства — значение имени.

Эсперова это оценила. Она еще не догадывалась, чем вызвала такое доверие, однако во что бы то ни стало хотела оправдать его и стать для Люцифера той надежной опорой, в которой он так нуждался. Совсем как... Совсем как Ада для Дани.

— А у Даниила тоже много фанаток? — как бы между прочим спросила Аграфена и почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось, стоило ей вспомнить его объятия после дебютного концерта. Ощущение было странным. Волнительным и неприятным одновременно. Его истоки Феня не понимала и злилась на свои необоснованные на первый взгляд реакции. Но, тем не менее, продолжала восхищаться Фиделиными. И свято хотела верить, что их отношения так же идеальны, как она себе их представляла.

— Целое море! Но это даже забавно, знаешь, — Ада самодовольно поправила локоны красных волос, будто Даниил и сейчас мог видеть ее и любоваться ею. — Их много, а я для него все равно одна. Неповторимая.

— Ваши отношения поистине чудо, — искренне отметила Аграфена.

— Всем таких желаю, — Ариадна улыбнулась и мечтательно взглянула на обручальное кольцо, которое вот уже три года красовалось на ее пальце.