52
POV Валя
Мы заснули только под утро. Слишком сильно бурлили внутри меня эмоции, слишком
распирала любовь грудную клетку, слишком вся моя суть была объята пониманием, что я
сдала перед Егором все свои бастионы и невероятно счастлива от этого.
И кто бы мог подумать, правда? А теперь я смотрела на него и вообще не понимала, как
я жить-то без него могла все это время. Немыслимо.
Сразу после нашей близости меня бережно сгребли в охапку и отнесли в ванную, где мы
почти час отмокали в горячей воде и пене.
— Я скоро скрипеть начну от чистоты, — фыркнула я, но мне тут же заткнули рот
поцелуем. Жарким, страстным и до одури сводящим с ума. И я, знаете ли, была не против, а
очень даже за. Что может быть прекраснее его рук на моем теле? Вот и я тоже думаю, что
ничего.
А потом я сидела, прижавшись спиной к его сильной груди, смотрела как пляшет пламя
в камине и наворачивала запечённую красную рыбу и какой-то безумно вкусный салат, что
без конца впихивал в меня мой парень.
— Ты как? — спросил Егор,и его губы прочертили дорожку вдоль моих позвонков.
— Счастлива, — честно выдохнула я и зажмурилась, окунаясь в его ласку как в омут с
головой.
Как я оказалась в постели, сказать не могу. Скорее всего, я заснула в объятиях Егора,
переполненная эмоциями под завязку, и он отнес меня наверх, в спальню. Проснулись мы
опять поздно, но встать на ноги я категорически не хотела.
И Егор заметил, что я неосознанно нахмурилась, а потом и охнула, прижимая руку к
низу своего живота. А потому он без лишних вопросов сходил вниз и принес мне таблетку
обезболивающего, с виноватым видом заглядывая в мои глаза.
— Валька, прости меня, — тихо прошептал он и поцеловал чуть ниже пупка, — мне
так жаль.
Но я только вновь потонула в его объятиях и прошептала, вырисовывая пальцем узоры
на его плече:
— Главное, что это был ты, остальное неважно.
Остаток дня Егор носился со мной как курица с яйцом, чем меня невероятно смущал и
веселил одновременно. Валя то, Валя сё, не вставай, лежи, а не холодно ли тебе, а не жарко
ли…Такой заботливый, такой родной и любимый, что сердце сжималось в груди отчаянно и
почти невыносимо. Так и прошло первое января и только к вечеру я выпросилась на улицу,
где Егор развел мангал и пожарил для нас сочный и ароматный шашлык. А я же только и
делала, что сидела в беседке, укутанная по самый нос в шерстяной плед, с грелкой под
попой, да любовалась им.
А вот уже на следующий день я не выдержала и взмолилась, когда Кораблин вдруг заявил,
что мы опять останемся дома и придется пока отложить весь досуг.
— Ну уж нет, Егор! Я не при смерти, вообще-то, и уже нормально себя чувствую.
Честное пионерское!
— Нормально не считается, — нахмурился парень.
— Так, человек — два уха, если не хочешь, чтобы я начала выть на луну, то выпусти уже
меня на волю. Ясно?
— Понятно, — улыбнулся Егор и опять меня расцеловал, — тогда собирайся,
одичалая. В город поедем. И да, захвати с собой вещей дня на два.
— О, да! — воскликнула я, выпуталась из плена его рук и кинулась приводить себя в
порядок.
И полетели, наполненные волшебными впечатлениями дни. На этот раз мы
остановились в красивом отеле в самом центре Санкт-Петербурга, в паре шагов от
Исаакиевского собора. Сначала прошлись по классическому маршруту и посетили «вечные»
места, такие как крейсер «Аврора», Петропавловская крепость, Марсово поле, Русский
музей, Дом Зингера, Казанский собор, Храм Спаса на Крови и Зимний дворец. Гуляли по
Дворцовой и Адмиралтейству, посетили Кунсткамеру, были и в Ледовом дворце на
«Золушке», совершили тур по ресторанам и, конечно же, понакупили всякой ненужной нам
ерунды и сувениров для папы Василия и мамы.
Я влюбилась в северную столицу, очаровалась ее старыми улочками и неописуемой
архитектурой зданий, а еще загадала вернуться сюда еще раз. И будто бы прочитав мои
мысли, Егор выдал:
— Окрестности оставим на лето, ладно?
— Ладно, — счастливо улыбалась и кивала я.
Как итог, запланированная пара дней в Санкт-Петербурге растянулась на четыре. И
только в канун Рождества мы вернулись на дачу в Репино. Хотя называть это красивое место
просто дачей язык не поворачивался.
Все было прекрасно и похоже на сказку. Он и я. И наша любовь. Прогулки по заливу,
жаркие вечера в бане, шашлыки и дружный смех, просмотр старых фильмов и совместная
готовка. Все было замечательно, кроме одного — мы больше не были близки.
Нет, не подумайте, Егор не сторонился меня. Он все так же зацеловывал меня,
укутывал своей заботой и лаской, но дальше не заходил. И вот тут-то меня и начал грызть
червячок сомнений. А вдруг ему со мной не понравилось? Вдруг я показалась ему неумелой
и до оскомины на зубах неуклюжей и пресной? Что, если он разочаровался во мне?
Короче, мрак, ребята!
И эти мысли как снежный ком все множились и множились в моей голове. И я понятия
не имела, что с ними делать и как быть, если мои подозрения окажутся верными. Наверное,
я умру от разочарования к себе. Ведь я хотела быть для Егора самой лучшей, самой-самой
во всем. Понимаете? И стоило только представить сколько девушек было у него до меня и
что ему было с ними в стократ лучше, чем со мной, так сразу же меня парализовывало от
страха и отчаяния.
И, конечно же, мое состояние не укрылось от цепкого и внимательного взгляда
Кораблина.
— Что с тобой? Опять живот болит, да? Валька моя, ну ты чего отворачиваешься? Ну
же, посмотри на меня, — и он нежно поднял и повернул к себе мое пунцовое от смущения
лицо и впился в меня вопросительным взглядом.
— Нет, все нормально, — соврала я и теснее прижалась к нему.
— Да ни черта не нормально, я же вижу. Что происходит? А ну-ка говори мне, иначе
защекочу до икоты, обещаю, — шутливо пожурил меня парень и взлохматил мне волосы.
Вот и как сказать, а? Смотри, я для тебя в коротенькие шортики вырядилась, а ты и не
заметил — так что ли? Но потом все-таки набралась смелости и выпалила на одном
дыхании:
— Ты больше не хочешь меня, Егор?
У Кораблина даже лицо вытянулось от шока, а я в конец смутилась, и краска залила щеки.
Боже, как же стыдно!
— Валька, что за глупости поселились в твоей голове? — и он все продолжал
таращить на меня свои красивые стальные глаза.
— Просто ты больше не…
О, ужас! Как сказать то, что у меня на уме? Ну невозможно же!
— Валя! — и он тут же прижимается к моим губам, а потом и шепчет в них такие
нужные мне сейчас слова, — Да я с ума по тебе схожу! Разве это не заметно? Но неужели это
важно, если придется опять причинить тебе боль? Я хочу, чтобы между нами было только
наслаждение. И я просто впервые в жизни боюсь сделать что-то не так.
— Хотел как лучше, а получилось, как всегда, — пробурчала я, а потом все дурные
мысли из моей головы выветрились, осталось только чистое и концентрированное безумие,
между нами.
И на этот раз мне не было больно, мне было чертовски хорошо с ним. И казалось, что я
горю в этом огне всепоглощающей страсти и любви. Горю и не хочу ничего менять. Вот
теперь все точно стало идеально.
И оставшиеся два дня в Репино нам было уже не до прогулок и катаний на санках.
Наконец-то мы смогли выплеснуть все, что накопилось у нас друг к другу. И я не
представляла, что может быть лучше этого.
Но если бы я только знала, что сулит нам возвращение в Москву, то осталась бы здесь, в
этом теплом и уютном доме, наедине со своей призрачной идиллией, навсегда. Окопалась
бы, забаррикадировалась, чтобы никто не посмел сюда сунуться, да так бы и жила.
И никогда бы не узнала, что можно в одночасье разбиться вдребезги.