41
POV Валя
—Егор, — я не сказала, а скорее выдохнула его имя.
— М-м? — потянул он и в упор посмотрел на меня.
Боже, какой же он красивый!
— Я что-то как-то не очень, — я понимала, что мямлила какой-то дикий бред, но
ничего поделать с собой не могла, этот парень напрочь разжижал мои мозги.
Но он ничего мне не ответил, а только как-то грустно мне улыбнулся, открыл дверь и
вышел из машины. А я вся словно скукожилась. Идти? К нему? Серьезно?
И вот уже дверца с моей стороны открывается, и его широкая ладонь с длинными
пальцами тянется ко мне, приглашая меня на выход. И я словно загипнотизированная делаю
так, как он просит. Люди, помогите!
А дальше мы идем к лифту, а Егор бережно придерживает меня за талию, потому что
в машине меня опять изрядно развезло. Все, никогда больше не стану брать эту гадость в
рот! Свят, свят, свят! И тут же не сдержалась, и глупо хихикнула.
— Что смешного? — тихо спросил он.
— Да я тут себе клятвенно обещаю больше не связываться с горячительным, —
доверительно сообщаю ему я и заговорщически оглядываясь по сторонам.
— Похвальное рвение, — выдает он и я тут же киваю ему головой, соглашаясь со всем и
вся.
А потом был лифт и Егор развернул меня к себе и крепко прижал к своей груди, а я не
смела ему сопротивляться, потому что, по правде сказать, это было единственное место на
земле, где я сейчас по-настоящему хотела быть.
Но ему я это сообщать, конечно же не собиралась. Просто стояла тихонечко, вдыхала
его запах и как дура сходила с ума от восторга. Вы, может быть, скажете, что я наивная
глупышка, а я просто первый раз в жизни влюбилась без памяти и совершенно не понимала,
что со всем этим делать.
Писк лифта немного привел меня в чувства, но лишь немного. А дальше мы вышли на
площадку с двумя дверьми, подошли к одной из них и Егор открыл ее, а затем осторожно
завел меня внутрь и усадил на мягкий пуф.
— Здесь пахнет тобой, — смотря на то, как он разувает меня, выдала я и впечаталась
лицом в открытую ладонь. Язык мой — враг мой. Такими темпами я ему через полчаса
серенады петь начну, не обращая внимания на то, что он надо мной потешается.
— Правда? — тихо переспросил он.
— Угу, — закивала я, все также закрывая пылающее лицо рукой.
И вот я уже без обуви, стою в одних капроновых колготках и осоловело хлопаю глазами.
А он только подталкивает меня в спину и приговаривает, чтобы я скорее шевелила ногами.
Ну какой там! Мне так все интересно, аж жуть. Кручу головой по сторонам, рассматривая
место, что он называет своим домом и сама не замечаю, как улыбаюсь.
Красиво и стильно. Все по-мужски. Много дерева, стекла и бетона. Лаконично и
просто, но в то же время со вкусом и без вычурности. Прихожая, затем просто огромное
пространство, поделенное зонами на кухню, гостиную и что-то похожее на рабочий кабинет,
выход на панорамную застекленную лоджию и две двери, что очевидно ведут в уборную и
спальню.
И правда, одна дверь открылась и меня завели в монохромную ванную комнату,
усаживая на еще один пуфик и доставая из тумбочки новую зубную щетку.
— Сама или помочь? — улыбается Егор.
— Сама, — бурчу я и принимаю из его рук щетку с уже нанесенной на нее пастой.
— Умываться будешь?
— Нет, я уже сделала это в клубе, — и от этих моих слов его глаза становятся
грустными, он присаживается рядом со мной на корточки и смотрит на меня долго и
вдумчиво, а затем выдает очередной вопрос.
— Душ?
— Нет уж, спасибо, — я вновь покрываюсь чертовым румянцем смущения рядом с ним
и ничего не могу с собой поделать.
— Уверена? — мягко бомбардирует он меня вопросами.
— Я стесняюсь, Егор, — отвечаю я и смотрю в его глаза, тут же утонув в их стальной
глубине.
— Ладно, — соглашается он и когда мы оба заканчиваем с чисткой зубов, командует, —
идем, — подает мне руку и ведет меня в спальню, усаживает на кровать и тут же уходит в
прилегающую смежную комнату, что на поверку оказывается гардеробной, по пути говоря
мне, что хочет найти для меня одежду для сна.
Для сна? Да я в жизнь рядом с ним не засну! О чем он вообще толкует? Но, в разрез со
своими мыслями, я все-таки откидываюсь на кровать и незаметно для себя тут же
погружаюсь в сонную нирвану, лишь отдаленно воспринимая происходящее вокруг себя.
Х-м-м, кажется меня кто-то зовет и даже пытается разбудить. Ой, не надо, я вас
умоляю!
И вот я уже чувствую, как с меня стаскивают колготки, а потом приподнимают тело и
расстегивают молнию платья на спине, очевидно, пытаясь снять его с меня. И в этот момент
мои глаза распахиваются, и я понимаю, что нахожусь в полумраке спальни Егора и он
планомерно высвобождает меня из моей одежды, пока я не оказываюсь только в одних
микроскопических кружевных трусиках. Господи, Боже ты мой!!!
Я прикусываю нижнюю губу, и вся растворяюсь в этом моменте, потому что он
прекрасен. Он так бережно прижимает меня к себе, так ласково гладит по спине, что мне
хочется выгибаться как кошка и мурчать от удовольствия. Но я только притворяюсь спящей,
малодушно стесняясь показать ему свои истинные чувства.
А вдруг он на них не ответит и что тогда?
И вот уже Егор через голову натягивает на меня свою футболку, пахнущую им и
морской свежестью, а потом слегка приподнимает на руках и перекладывает меня на
подушки, аккуратно прикрывая ноги одеялом.
А затем уходит.
— Егор — вырывается из меня, когда он уже почти закрыл дверь в комнату.
— Да? — тут же обеспокоенно отвечает он.
— Пить хочется, — выдаю я и до боли прикусываю нижнюю губу.
— Сейчас принесу, — и уже через минуту он стоит передо мной и протягивает мне
высокий стакан. Вот и все, сейчас он уйдет.
Ну так и правильно, дура ты набитая. Пусть топает. Пусть!!!
О, Боже, нет! Но он все-таки топает, а затем вообще выходит из спальни. А мне как
будто ногу ампутировали, честное слово. Пусть он мне всю ночь воду таскает, только бы не
уходил далеко!
Но вот я уже слышу, как он шелестит, очевидно, постельным бельем, раздевается и
ложится на диван, а потом совсем меркнет приглушенный свет, погружая квартиру в почти
абсолютную тишину и темноту. И только шум никогда не спящей Москвы становится
свидетелем того, как я лежу в его постели и мечтаю, чтобы он пришел ко мне.
Десять минут, двадцать, тридцать…
И наконец-то я слышу это! Как он встает с дивана и идет в мою сторону, а потом
замирает в проходе, не решаясь пройти дальше.
— Пожалуйста! — беззвучно проговариваю я одними губами, даже не понимая, чего
хочу больше, чтобы он ушел или остался со мной.
Но он делает шаг, а потом еще один, пока не оказывается рядом с кроватью, а потом
осторожно укладывается рядом со мной. И вот мы уже лежим лицом друг к другу и сердце
мое так истошно стучит в груди, что мне становится больно от его дикой агонии. Оно рвется
к нему, я знаю. Глупое, глупое сердце.
Еще ближе ко мне.
И вот уже горячая, тяжелая ладонь ложится ко мне на талию, заставляя всех бабочек
внутри моего живота разом вспорхнуть и полететь в неведанные дали.
Еще ближе.
И его лоб касается моего лба, и мы начинаем дышать одним воздухом на двоих.
Еще ближе.
И наши губы соприкасаются и тело прошивает молния облегчения в замесе с
нетерпением, предвкушением и отчаянием от того, что мы можем не сделать еще один шаг
навстречу друг другу.
И мы его делаем.
И вот уже язык Егора скользнул в мой рот и чувственный, наполненный облегчением
и любовью, стон срывается с моих губ. И этот стон срабатывает как катализатор. Он срывает
с нас все предохранители. И нет больше девочки Вали. Есть только та, которая пылает и
горит в огне и мечтает только об одном, чтобы это никогда не кончалось.
Его руки повсюду, его рот и язык творят со мной что-то невообразимое, он уже не
лежит рядом со мной, теперь он сверху и я вся в его власти. Вся!
И я не собираюсь поворачивать назад. Пусть это игра. Или очередной спор. Пусть! Но я
хочу быть тут. С ним. В первый свой раз.
Моя футболка задрана слишком высоко, я перед ним как на ладони и сердце
нараспашку. Мои руки путешествуют по его сильному и такому любимому мною телу, а
наши движения слишком похожи на самый древний танец любви. И он тоже весь полыхает
рядом со мной. Разве не об этом я мечтала? Чтобы он сходил с ума, когда смотрит на меня,
целует меня, трогает меня…
Да! Об этом.
И я доверчиво прижимаюсь к нему и прошу его только об одном:
— Пожалуйста, будь нежнее. Я никогда прежде этого не делала.
Только вот он словно замирает от моих слов, а я до судорог сжимаюсь от страха. Но
потом Егор так крепко прижимает меня к себе и бережно, очень ласково целует в губы, а
затем выдыхает:
— Спасибо тебе за это.
А дальше он только баюкает меня в своих стальных и таких до боли родных объятиях и
ласково целует в макушку.
— Егор? — уже в полудреме спрашиваю я его.
— Не так, — отвечает он и я засыпаю.