33
POV Валя
Всю следующую неделю я кропотливо и въедливо собирала материал к аналитической
справке и к пятнице, наконец-то закончила с этим. Это была тяжелая неделя, я даже с Ильёй
не могла встретиться, то у меня был занят вечер учебой, то у него. Да и на выходных с ним
увидеться не получится, парень уезжал в область к бабушке на ее восьмидесятый день
рождения. Что ж, жаль, конечно, но что делать.
О Кораблине и нашем с ним разговоре в библиотеке я старалась не думать от слова
«совсем», а когда в голову все-таки заползала какая-то мысля-предательница, то я тут же,
либо врубала музыку на всю катушку, либо звонила Машке или Полине, либо еще находила
себе тысячу дел, только бы не вспоминать его стальной взгляд и слова, что с таким жаром
летели в мою сторону.
Да и ему, судя по всему, было не до меня. Всю неделю группе приходилось лицезреть
разборки между расписным мажором и королевой красоты. Сначала я не понимала, что
происходит, а потом до меня наконец-то дошло. Между парочкой пробежала черная кошка.
Мия демонстративно цепляла парня первую половину недели, а вторую половину
неотступно семенила за ним, словно сталкер на выгуле, и заламывала руки в попытке
вызвать того к разговору. Вчера после пар весь этот марлезонский балет Кораблину, очевидно,
встал поперек горла, и он зычно рыкнул на девушку:
— Хватит, Мия .
А уже сегодня местная королева красоты рассекала по институту с каким-то кудрявым
парнем и мстительно поглядывала в сторону Кораблина, который, в свою очередь, не
поглядывал ни на кого, а окопался в своих думах и вообще не подавал признаков
заинтересованности хоть чем-то.
И вот эти вот все телодвижения от чего-то и совершенно иррационально меня радовали.
Как объяснить? П-ф-ф, не знаю. Просто меня жутко бесили вечные обжимания этих двоих на
глазах у всего честного народа, а теперь хоть дышать свободнее будет. Да, вот, именно!
На завтра было назначено только два практических занятия, а потом можно было бы
хорошенько отдохнуть от этой сумасшедшей недели и заняться чем-то полезным, например
все выходные проваляться на диване, завернувшись в плед и смотреть старые мелодрамы. А,
чем не мега-план? А-то!
Ну а сегодня вечером я решила наконец-то отправить Кораблину свои наработки по
аналитической справке. Перепроверила все на десять раз, а потом с замиранием сердца
подкрепила файл с данными в «телеге» и нажала «отправить».
Не знаю с чего я решила, что он ответит мне со скоростью света. Дура я, наверное. И
так оно и есть. Потому как товарищ разрисованный одногруппник удосужился прочитать
мое послание только через два с половиной часа, когда часы пробили уже половину
двенадцатого ночи.
Но я, несмотря ни на что, сидела, прикусив подушечку большого пальца, и
гипнотизировала телефон, ожидая получить от него хоть какой-то ответ. И дождалась,
глупая гусыня.
«Ок»
Господи, ты Боже мой! Как же я ненавижу его! Как же невероятным образом он меня
раздражает! Сил нет терпеть!
В итоге всю ночь прокрутилась и провертелась, смотря странные сны, наполненные
смутными и тревожными образами. А суббота наградила Москву мокрым снегом и
порывистым ветром. Отвратительно! В такую погоду хозяин собаку из дома не выпустит, а
тут еще и на учебу нужно. Эх!
К обеду улицы покрылись приличным слоем промозглой ледяной каши, что обязательно
будет неприятно чавкать под ногами. Да уж, жалко, что сегодня суббота и папы Василия нет на
рабочем месте, так было бы здорово сесть в теплое нутро автомобиля, а не кутаться на
остановке, ожидая автобус.
После занятий встретилась перед раздевалкой с Пашкой. У Ани, Полины и Сережи была
еще одна пара в другом корпусе.
— Везет тебе, домой едешь. А мне еще мелкого из секции забирать. Отец в
командировку укатил, а мама слегла с простудой.
— Далеко ехать? — сочувственно спросила я.
— Да нет, но с пересадкой на метро не очень удобно.
Так мы и болтали обо всем и ни о чем, пока нахлобучивали на себя шарфы и шапки и
продвигались к выходу из института. Пока нас кто-то неожиданно сильно не толкнул в этой
толчее и на Пашу вдруг не вылился целый огромный стакан горячего кофе.
— Вот же черт! — закричал Пашу и растерянно уставился на то, как по его
расстегнутой куртке, свитеру и даже брюкам растекается уродливое коричневое пятно с
белесыми разводами.
Проходящая мимо галдящая толпа только улюлюкала и выкрикивала глупые замечания,
типа:
— Вкусный, наверное, был капучино.
Только вот виновник этого безобразия отчего-то извиняться перед Пашей не собирался,
а, наоборот, в довольно грубой форме попытался предъявить ему за свой испорченный
напиток.
— Ты куда прешь, шваль долговязая? — мой друг даже ответить ничего не мог на сей
сомнительный комплимент, а тем временем агрессор все продолжал наседать, — Чего глаза
таращишь, а? Быстро мне новый кофе купил. Ну? Не вижу реакции? — а потом подошел к
Паша почти в плотную и шуганул, резко подавшись головой в его сторону, почти переходя
на крик, — Быстро, я сказал!
— Быстро сейчас произойдет только одно. Ты извинишься.
От звука этого голоса я вздрогнула и оглянулась. Позади нас стоял Кораблин, собственной
персоной и тяжело исподлобья смотрел на парня, что облил Пашу. И тот тут же, за секунду
переобулся, покраснел и даже уменьшился в размерах, блея что-то невразумительное:
— Но, Егор, он сам… я тут шел… а он…
— Быстро. Я жду.
И мерзкий тип недовольно поджал губы, но все же выдавил из себя:
— Прости.
— Не слышу раскаяния в голосе, — очень спокойно, но, вместе с тем властно, надавил
на него Кораблин.
— Но, Егор, — начал терять терпение агрессор.
— Я не понял, Слава, ты бессмертный или просто сохранился?
И этот самый Слава вдруг разродился самыми настоящими человеческими
извинениями, а мы только стояли и смотрели на эту демонстрацию силы с широко
распахнутыми глазами. Инцидент благополучно завершился, но последствия остались
непоправимыми. На улице ноль градусов, ветер и идет мокрый снег, а Паша стоит весь
мокрый и причитает с понурой головой:
— Ну и как я теперь, а? — ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос Пашка.
— Далеко ехать? — вмешался опять Кораблин, чем вновь несказанно меня удивил. Ну
надо же, прям рыцарь без страха и упрека.
— Так если бы далеко. Братишку забрать из секции надо, а тут это.
И в следующий момент в мозгу у меня закоротило. Потому что Егор вдруг снял парку
и протянул мне, а я по инерции ее приняла и уставилась на него во все глаза. Он одним
движением правой руки сначала стянул с себя черную худи с капюшоном, а потом и белую с
какой-то разноцветной мазней футболку и протянул это все Егору.
Проходящие мимо нас студенты от этого неожиданного стриптиза загалдели, а я глаз не
могла отвести. Он весь был словно отлит из бронзы, а еще невероятно мускулистый, с
идеально проработанными кубиками пресса и клиновидными мышцами живота. И весь
покрытый замысловатыми татуировками. Весь! Я против воли сглотнула и еще теснее
прижала к себе его парку, пытаясь таким способом усмирить свое глупое сердце, что
слишком остро отреагировало на эту картину.
— Переодевайся, — одно его слово и Паша тут же начал стягивать с себя мокрые
тряпки. Пальто и брюки, правда пришлось оставить, но они выглядели не так плачевно, как
все остальное, — Валя, моя куртка, — протянул мне руку Кораблин, и я тут же влепила себе
ментальную оплеуху.
Ишь, чего шары выпучила, дурында махровая, а?
А тем временем Паша уже закончил с переодеванием, да и расписной мажор накинул
свою верхнюю одежду поверх голого тела, а потом неожиданно для всех выдал:
— Поехали, отвезу, — и Пашка, предатель-рецидивист, тут же радостно закивал ему в
ответ. Ну, дела…
— Ладно, пока, — кивнула я другу и только было собралась двинуть на выход, как
виновник всех моих бед остановил меня, мягко прикоснувшись к плечу.
— Валя, давай и тебя докину. Там на улице ад творится. Если хочешь, конечно.
Секунды промедления и я смотрю в сталь его глаз, уговаривая себя изо всех сил не
делать глупости. Я не хочу! Не хочу!!! Нет-нет-нет!!! Ну, пожалуйста, глупая гусыня, не
делай этого!
— Хорошо.
Боже! Ну какая же я дура!