chapter 31
Несмотря на то, что за окном расцветает весна, Ирландия всё равно решает строить свои законы. Наша страна всегда жила по своим правилам, пока в других странах лето радует солнцем и нескончаемой жарой, наше лето отличается дождем и сыростью. Дожди – самая распространенная погода, навевающая тоску и долгие размышления. Я сидел на заднем сиденье машины, пока мой шофер вел до особняка старшего Райта. Андреас. Большой мужчина, напоминающий гризли, дикого и безумного. Противоположность моего отца, который своим спокойствием и молчанием покорял сердца людей. Дядя же делает это жестоко, быстро и самым ужасным извращенным методом.
Тереза. Что он сделал с Терезой? Почему пропав и забрав единственное хорошее в моей жизни, он вернул её? Он показал, как обладает ею, какую власть испытывает над ней. А она обернулась молчаливым лебедем с покладистыми красными крыльями. Невозможно заставить Терезу молчать. Если только... Если только не насилием. Я сжимаю кулак, ногой пиная переднее сиденье машины, от чего водитель вздрагивает. Одна мысль о том, что ублюдок в обличие моего дяди позволял себе распускать руки, доводит меня до точки кипения. Если это и правда так, я не могу медлить.
Особняк, с виду ничем не отличающийся от типичного итальянского стиля напоминает эпоху Ренессанса. Я вспоминаю всех любимых художников мамы, добавляя к ним любимчиков Терезы. Это явно по её вкусу. Интересно, как она чувствует себя в особняке? Бродит ли часами, разглядывая картины, смысл которых мне не понять? Рисует ли линии дома, словно архитектурный шедевр? Может, особняк Андреаса её завораживает?
Меня встречает дворецкий с вычурным фраком и приглашает внутрь, где классическая спокойная музыка сливается с голосами людей. Семья Унита отличается от здешних людей своим вызывающим видом и наличием большого количества женщин. Они падки на проституцию даже на ужине Андреаса. А дядя позволяет им. Меня всегда поражала преданность Сабио и Савио Унита всем делам Андреаса. Два португальских отрепья словно собачки, надрессированные до идеальности тошнотворно.
Где она?
–Мой племянник, выпей со мной первый встречный бокал, – дядя находит меня сразу же, впихивая дорогой бокал виски. Я киваю, не выражая эмоций на лице. Он обучал меня, он прекрасно меня знает, и любая изменившаяся мускула на моем лице заставит его задуматься.
–Я долго думал какую тематику мне придать сегодняшнему дождливому вечеру, – начал он, шагая со мной по периметру зала. Люди танцевали, пили, улыбались, смеялись и шутили.
Где Тереза?
–И что же ты выбрал? – без интереса спросил я, выдавливая максимум своей любезности.
–Родня, Харрис. Я выбрал тематику родни. А так как единственная моя родня это ты, сегодняшний вечер я посвящаю тебе, сын мой, – широко улыбается дядя и цвет его лица желтеет. Выглядит болезненно и пугающе. Он словно на грани смерти, но всячески старается не показывать этого.
–Спасибо, это любезно с твоей стороны, – говорю я, выдавливая легкую улыбку. Чертов ублюдок, испортивший мне жизнь, державший мою маму в больнице и вторгшегося в нашу семью, отгородив память отца. Никогда в жизни я не буду его родней.
Мне нужна Тереза.
–Мой подарок, – торжественно представляет он и на сцене появляются певицы в разноцветных пышных платьях. Они начинают петь джаз, песня льётся из их накрашенных ртов, а живые инструменты добавляют атмосферу вечеру. Это всё, что я заслужил за годы работы на тебя? Всё, что заслужил после того, как ты забрал мою мать? Забрал Терезу? Я сглатываю, осознав, что слишком долго смотрю на радостное лицо Андреаса. Певицы напоминают мне Иларию, свадьба с которой решилась мирным путем, как я и предполагал. Отказавшись от её руки, я по-человечески поговорил с ней, объяснил все плюсы и минусы нашего брака, после чего она, как мудрая девушка, согласилась со мной. В тот же период она объявила отцу, что не готова на брак со мной и хочет выбрать другого достойного претендента. Её отец слишком верен браку и слишком любит дочь, чтобы встать наперекор.
Песня заканчивается и под громкие аплодисменты толпы, я поднимаюсь наверх. Пиджак сжимает, воротник рубашки душит, воздуха становится всё меньше. Я направляюсь к балкону, чтобы вздохнуть свежий дождливый запах и ощутить себя живым, но останавливаюсь. Рыжий. В моих глазах мелькает рыжий цвет волос и слегка ощутимый запах ванильного бальзама. Я смотрю вперед, замечая приоткрытую дверь в одну из комнат. Я аккуратно вхожу, ладонью приостанавливая дверь и закрываю её. В комнате пахнет деревом и книгами, пропитавшие стены помещения. Свет окна озаряет маленький уголок комнаты, на котором расположилось зелёное старое кресло и столик со стопкой прочитанных книг. На них всё ещё оставались закладки. Пока осматриваюсь и анализирую, я ослабляю свою бдительность, и хитрая рыжая девочка играет на этом. Я слышу щелчок пистолета. Резко повернув голову, я вижу стоящую между полок книг Терезу в изумрудном длинном платье с закрытыми плечами и длинными рукавами. Её шея бледна, декольте чересчур открыто, а тело стройно и худощаво. Лицо выражает стойкую уверенность, и пока я пробегаю взглядом по всем идеальным линиям её тела, останавливаюсь на руках. Она держит черный пистолет двумя лапками, целясь мне примерно в колено. Я усмехаюсь с грозного вида своей девочки с пылающей уверенностью.
–Полагаю, это угроза? – спрашиваю я в тихом помещении библиотеки. Она вздрагивает от слышимости моего голоса, её нижняя губа предательски дрожит, но она быстро скрывает эмоции под маской. Раньше я упрекал её за невинность и открытость. Она была слишком эмоциональна, а мне нравилось выводить её. Сейчас я бы отдал всё, чтобы вернуть прежнюю девочку.
–Считай это угрозой, Харрис, потому что сейчас я желаю пристрелить тебя, если ты не уберешься отсюда, – рычит девочка с волнистыми рыжими волосами, обрамляющие её округлое худое лицо с двух сторон. Уверен, они пахнут так же, как и три месяца назад. Мне лишь нужно убедиться в этом. Я делаю выпад вперед, прекрасно зная, что она не выстрелит в меня. Эта непоколебимая маленькая девочка всё ещё любит меня, чтобы лишить меня жизни.
Я захватываю её запястье, спиной разворачивая к себе и прижимаю. То, насколько горячее тело под этим изумрудным платьем буквально выводит меня из себя. Я чувствую, как штаны не выдерживает давления. Она ахает и стонет, когда бедрами прижимается к моему паху.
–Тебе ещё многому стоит научиться, девочка, – я провожу ладонью по её животу, чувствуя дрожь.
–Когда направляешь пистолет на человека, – начинаю я, шепча слова в мочку уха, едва касаясь её. Пахнет цветами, а волосы всё той же ванилью, сводящей с ума. Она глоток свежего воздуха. Приход весны. Расцветание сакуры и лепестки лилий.
Я возвращаю её на место, и она резко разворачивается ко мне, а пистолет уже в моих руках. Я возвожу его вверх и целюсь в голову Терезы.
–Нужно целиться, возводя курок, так будет куда угрожающе, – учу я, наклоняя голову и замечая холодный взгляд зелёных глаз. Она тоже не боится умереть, или же не боится, что я убью её?
–Не страшно? – апатично спрашиваю, хотя внутри вскипаю от гнева и желания снова прикоснуться к её нежной горячей коже.
–Раньше было страшно, теперь страх лишь слово, – говорит она и я опускаю пистолет, сняв его с предохранителя и кинув на ближайший комод.
–И я всё еще помню, что ты не любишь пачкать руки, – произносит, причмокивая розовыми пухлыми губами, заставляя меня сглотнуть ком в горле. Я безоружен перед ней, пока она так соблазнительно хлопает ресницами и облизывает губы. Я делаю шаг вперед, она отходит на два. Мы играем в коварную и короткую игру в догонялки. По итогу позади неё возвышается препятствие в виде стены, а я становлюсь всё ближе. Опасность, которую она чувствует, заставляет производить дикий запах охоты. Когда я вижу и чувствую его, мне может снести крышу.
Мы не сводим взгляд, точно смотря в глаза, создавая контраст между голубым и зеленым. Моя девочка. Её кожа розоватая на щеках.
–Ты должна мне ответ, Тереза, – напоминаю я, вспомнив разговор и её проснувшиеся эмоции на ужине.
–Ответ? А ты уверен, что готов услышать ответ, Харрис? Тебе лучше знать своего дядю, ты лучше понимаешь, какой он человек и что делает с людьми, когда они не отвечают ему, – говорит она взбудоражено, вываливая горькую правду из мусорного бака. Мои догадки были верны. Он её бил. Чёрт возьми, он бил её.
–Как часто? – спрашиваю я стиснутыми до боли зубами. В глазах разгорается гнев и настоящая природная катастрофа. Разрушенные мечты, невыполненные обещания, потеря связи с самим собой – все это вызывает жестокий болевой удар, который оставляет неизгладимые следы. Я предал её.
–Каждый вечер, каждое моё молчание, каждое «нет», – срывается с её губ, и она судорожно втягивает воздух. Я аккуратно поднимаю руку, как бы показывая, что не причиню ей вреда и касаюсь пальцами нежной щеки. Мои внутренности будто кровоточат от ненависти, обиды и разочарования. Я не имею права прикасаться к ней. Я всё испортил. Я уничтожил и убил её. Я позволил этому случиться, и вся ответственность лежит только на мне. За её боль, за её слезы, за весь ужас, который ей предстояло пройти. Я наклоняюсь ниже, обжигая своим дыханием её губы, щеку и наконец, ухо. Я столько должен ей сказать, столько произнести и извиниться, но всё, что я могу и умею...
–Я отомщу за тебя, моя девочка, – произношу шепотом, слушая её учащенное дыхание, а после – слезы. Она плачет. Заплакала передо мной, рассыпавшись и ухватившись руками за мой пиджак.
–Ненавижу! Ненавижу тебя! Ненавижу за то, что появился и сделал со мной. Это твоя вина, ты виноват... – она всхлипывает и поднимает зелёные блестящие глаза. Я не выдерживаю и целую её дрожащие губы. Поцелуй с отчаянием и болью, пройденный сквозь долгие испытания, чтобы оказаться здесь. Поцелуй с соленым вкусом её слез. Она отвечает на поцелуй и продолжает плакать, вцепившись руками в мой пиджак. Поцелуй оставляет послевкусие нежности и любви, несмотря на слезы, напоминает мне, что несмотря на разлуку, её тяга ко мне осталась такой же глубокой. Она моё обновление и возрождение, в ней таится вся истина. Она моя весна.
Дрожащие руки проводят линии по моим плечам, обнимая лопатки и проводя ладонями широкие круги. Она скучала. А я? Я идиот, заслуживающий гореть в Аду ради неё.
Я касаюсь её талии, её бедер, она ответно сжимает их для меня и зарывается пальцами в мои волосы. Поцелуй из отчаянной нужды переходит в накалившуюся страсть, вот-вот готовую взорваться. Она позволяет мне прикасаться к ней, позволяет трогать её и ласкать ушко. Оторвавшись на миг, я наблюдаю за туманными пьянящими глазами.
–Чего ты хочешь? – спрашиваю, задерживаясь пальцами на внутренней стороне её бедра. Тереза протяжно выдыхает, по шее в её декольте стекает капелька блестящего пота, доказывающее её желание.
–Сделай то, что у тебя получается лучше всех, Харрис. Успокой меня, избавь от мыслей в голове, – умоляет она. Я поднимаю голову, оставляю лёгкий поцелуй между её бровями, разглаживая складки.
–Я выбью из тебя все плохие мысли и воспоминания, Тереза. Боюсь, ты можешь не выдержать, – произношу дразня, ведь прекрасно знаю, что она моя копия. Ей нравится грубость, ей нравится моя жестокость, она готова принимать меня всего. Она идеальна.
Резкий блеск на секунду ослепляет меня и в её руках оказывается лезвие маленького ножа, который она вытащила из-под ножен на бедре. Я вскидываю брови, удивленный выпадом своей девочки.
–Нож? – спрашиваю я и она ухмыляется. Эта улыбка, не та, что искренне улыбалась в моем особняке, пока раздавала команды горничным, это опасная и хищная улыбка девушки, словно лиса, задумала коварный план. Именно это я представлял, когда ехал домой, пока следил за ней. Коварную змею, стоявшую передо мной на коленях, но держащую нож возле моего горла.
Она опирается о стену спиной и подгибает ногу, оголяя подол платья и открывая вид на нижнее белье. Её глаза блестят и сияют, словно звёзды на тёмном блюдце.
–Боюсь у тебя нет выбора, Харрис. Либо ты трахнешь меня, либо я убью тебя, – её губы изгибаются, а лезвие ножа встречается с моей плотью на шее. Я закусываю губу не в силах сдержать улыбку и припадаю к ней. Я обхватываю её тонкое тельце, чтобы она ногами обвила мою талию и прижимаю к стене. Тереза ударяется затылком об стену и морщится на секунду, но нож не убирает.
–Ненавижу тебя, – хрипит возбужденно девушка. Я улыбаюсь, склоняюсь к её губам и запаху.
–Ты ненавидишь меня, но ты всё ещё мокрая для меня, – будто доказывая свою точку зрения, я провожу ладонью по её нижнему белью. Она выгибается. Такая чувствительная. Нежная. Робкая. Сильная и строгая. Она осталась моей. Она всегда была моей. В тот дождливый день за воротами университета, когда я впервые увидел её. Шла и держала чертов зонтик, решив отдать его мне. Она уже была моей. Её волосы. Свободной рукой я сжимаю волосы на её затылке, открывая доступ к бледной и вкусной шее. Её запах. Я дико вздыхаю гель для душа. Её кожа. Я провожу языком по шее, вызывая табун чувственных мурашек и лёгкую дрожь страха. Я кусаю её, истерзаю, а после облизываю и целую. Её глаза. Губы. Нос. Брови. Её морщинка между бровями. Она всецело моя.
Расстегнув ширинку, я медлю перед её мокрым входом. Провожу вперед и назад по её складкам, получив в подарок недовольное мычание.
–Посмотри на меня, – приказываю я и она поднимает глаза. Страсть. Боль. Сила. Меня ударяет волной эмоций и чувств, испытанные к этой рыжеволосой проблеме. Почему я не защитил тебя? Почему я поздно понял твою значимость для себя?
–Я завишу от тебя, Тереза, – произношу и толчком заполняю её. Она вскрикивает от резкой боли, закатывает глаза и возвращает фокусировку на моих глазах. Испарина появляется на её лбу, ресницы трепещут, пульс, который я так хочу укусить на её шее, учащенно бьётся.
–Я был болен все месяца без тебя. Меня ломало от нехватки тебя, – я нашёл ответ на вопрос. Что со мной происходит? Всё это время я нуждался в ней и когда обрел её снова, вернул себя. Я вхожу в неё резким толчком, и она стонет, сжимая локоны моих волос. Ей нравится. Я сильнее сжимаю её бедра, дико желая овладеть каждой свободной частичкой тела. Моя. Моя. Моя. Я слишком поздно понял, настолько она моя. Глубоким толчком я заслуживаю громкий выкрик, исходящий из глубин горла Терезы.
–Тише, девочка, – шепчу я, закусывая мочку её уха.
–Ты ведь не хочешь, чтобы гости услышали, как тебе нравится быть оттраханной на важном мероприятии. Возле стены в библиотеке с раздвинутыми мокрыми ногами, принимая каждый дюйм меня, – рычу, кусаю, беру. Меня завораживает одна лишь мысль, что её громкие стоны услышит каждый чертов клерк Андреаса. Я помечу её на всех открытых местах, оставив свой запах, часть себя на ней. Каждый увидит мою одержимость, каждый поймет, что, не смотря на всё золото в мире, рядом с ней я являюсь самым богатым человеком в мире.
–Харрис, я-я... – она задыхается, судорожно глотая воздух и сильнее сжимая мои волосы.
–Я не позволял тебе, девочка, – говорю я, медленными движениями большого пальца проводя круги по её чувствительному центру. Секунда и я чувствую лезвие ножа на своей шее. Я смотрю на неё. Измученная, страстная, возбужденная и натянутая до предела с потным лицом и грудью, она держит нож у моей шеи.
–Ты дашь мне кончить, волчонок, – приказывает она и изумившись, я с силой надавил на её клитор, посасывая нижнюю пухлую губу. Она стонет, крепче прижимается ко мне и её тело обмякает. Мычание оргазма прерывистым звуком прикрытое моим поцелуем – официально лучший звук.
Я аккуратно опускаю её, придерживая за талию.
–Такая ты нравишься мне больше, – признаюсь, с ног до головы осматривая взбудоражено красивый вид Терезы. Волосы растрёпаны, глаза сияют, помада размазана, платье покосилось, дыхание неровное, а ноги ватные. Я приближаюсь к ней, и моя рука дрожит от желания коснуться волос, шеи, руки.
–Можно загадать желание? – спрашиваю я, явно удивляя её. Каждый день мы сталкиваемся с несправедливостью и насилием. В таком мире кажется, что ничего не может измениться, что чудо просто невозможно. Мир жесток и непредсказуем для желаний и чудес.
–Какое? – интерес в её зеленых глазах заставляет меня заправить прядь волос за ушко, чтобы быть ближе к взгляду девочки. Видеть её. Её улыбка, глаза, ее доброта и нежность – все заставляет мое сердце биться быстрее.
–Позволь мне исправить ошибки. Позволь искупить свою вину. Позволь мне видеть тебя в своём особняке, роющуюся в земле и пахнущую компостом. Позволь учиться с тобой проявлять давно забытые эмоции. Позволь... – я не договариваю, потому что вижу её глаза и замолкаю. Моё сердце бьётся, нервы сдают, а дыхание учащается. Она встаёт на носочки, протягивает руку к моей щеке, и я вижу скопившиеся слёзы в уголках её глаз.
Позволь, моя девочка.
–Пообещай мне кое-что, Харрис и я позволю. Я дам твоему желанию сбыться, – говорит девушка и я моргаю, не совсем понимаю суть её слов.
–Всё, что угодно, Тереза.
Она отстраняется, бегло смотрит на улицу за окном. Мы отсутствуем минимум 30 минут. Время, за которое Андреас мог начать тревожиться, но сегодня я не намерен потакать дяде. Сегодня я заберу её. Я заберу её, даже если придётся всадить пулю в его сердце на глазах у всех семей. Даже если меня сочтут предателем и застрелят на месте. Я сделаю всё, чтобы отомстить за Терезу и дать ей то, что она заслужила. Дать ей свободу, её жизнь, её творчество.
–Мы совершили множество глупых ошибок, Харрис и я с трудом нахожу слова, чтобы выразить свои чувства. Ты помогал мне обретать себя, ты по-своему направлял меня к той, что глубоко сидела внутри и не собиралась выходить. Ты возродил меня, дал волю моим эмоциям. Поэтому я выбирала тебя, поэтому я безнадежно влюбилась в тебя, потому что ты единственный кто видел во мне – меня, Харрис. И если бы мне предложили выбор, я бы всегда продолжала выбирать тебя. Это всегда будешь ты, – она говорит торопливо и от её слов я хочу разбиться на мелкие осколки, словно фужер. Её слова заполняли мой кувшин морской водой, от пролития которой разбушевался настоящий шторм. Я был заполнен до краев. Мне хотелось быть с ней. Нет. Я нуждался быть рядом с ней. Тереза отходит, её маленькая ручка просовывается куда-то сквозь полку, и она достаёт чёрную папку.
–Пообещай, что возьмёшь её и уедешь. Уедешь прямо сейчас, Харрис, не задавая вопросов. Мы увидимся на моей выставке, и я смогу выполнить твоё желание, – заканчивает она, выдыхая воздух, будто он был токсичным для её лёгких. Я сжимаю руку, переводя взгляд с папки на её лицо.
–Я не оставлю тебя. Особенно с ним, Тереза. Больше ни за что не оставлю, – уверенно говорю и приближаюсь. Она пугается, закусывает губу и костяшки её пальцев бледнеют на фоне чёрной плотной материи. Я достаю пистолет из кобуры за спиной и от вида оружия, зрачки Терезы расширяются. Её губа дрожит, девушка судорожно сглатывает, будто боится.
–Ты оставишь. Ты выполнишь моё обещание. Прошу, – её оленьи глаза, в которых скопились слёзы и надежда. Как мне верить ей?
–Я слишком много раз оставлял тебя, девочка. Сегодня я заберу тебя, – я уверен в своих словах. Я не оставлю её с ним ни на секунду. Во мне вскипает гнев от одной мысли, что он делал и сделает с ней. Её синяки, боль, слёзы. Я являюсь жестоким человеком, но меня сделали таким. Андреас же является чудовищем по собственной воле. Я заберу частичку себя, что всегда принадлежала мне и найду способы избавить от дяди.
–Я виноват перед тобой, – я делаю шаг и её дыхание сбивается. Перевожу взгляд на папку и склоняю голову. Раздаются шаги за дверью, и мы оборачиваемся.
–Ты виноват. Ты самым гнусным и ужасным образом предал меня. Это преступление на фоне моего доверия к тебе. Я ненавижу тебя, Харрис, но я дам тебе шанс, если ты сейчас же уберешься из особняка Андреаса, – она торопливо подходит ко мне и вжимает папку в мою грудь, насильно впихивая. Я смотрю в её отчаянные зеленые глаза, наполненные верой и ещё чем-то необъяснимым. Я хорошо различаю эмоции на лице других людей, но прочитать сейчас её кажется невероятным делом. От слов Терезы в груди образуется тянущее чувство пустоты.
–Здесь, – она показывает на папку и оборачивается к двери.
–То, в чём ты нуждаешься больше всего, Харрис. Это было моим планом, моя собственная месть Андреасу. Я терпела три месяца ужасное отношение, боролась с самой собой ради этого документа, поэтому ты не посмеешь всё испортить. Только не снова, – она говорит, а я пораженно слушаю. Одинокая слеза скатывается по её щеке, блистая на лунном тусклом свете.
–Почему мне кажется, что ты прощаешься со мной, девочка? – я убираю слезу большим пальцем и она шмыгает носом, качая головой. Пряди медовых рыжих волос распускаются.
–Мы не прощаемся. Я ещё должна выполнить своё обещание, – уверенно говорит Тереза и я киваю. Я доверюсь ей, даже когда доверие не свойственно для меня. Я всегда забочусь только о своей защите, я никогда не открывался людям. Во мне живёт опасение, что все мои слова и действия будут оказаны против меня. И смотря в её большие зеленые глаза, напоминавшие мне стрекозу, я решаю довериться ей. Я киваю, и она облегченно выдыхает, расслабляя руки на моей груди.
–Уходи, – просит она и я подчиняюсь.
–Мы увидимся на этой чертовой выставке, посвящённой мне, – выдаю я, желая назвать выставку всеми проклятыми словами. Она смеётся, и я задерживаюсь, дабы рассмотреть уголки её приподнятых губ. Улыбка из-за меня, она подарила мне свой смех. Мои уши обливаются молочным бальзамом, сладостно напоминая про все наши яркие моменты в Италии, в моём особняке и нашу первую встречу.
–Ты догадался, – улыбается она и я киваю, задерживаясь на ручке двери.
–Я догадался, – шепчу я и выхожу из домашней библиотеки Андреаса. Классическая французская музыка сменяется сладостным чувством её смеха. Мой живот заискрил эмоциями от её искренней улыбки. Я убрал пистолет в кобуру и спрятал папку за пиджаком, спускаясь к торжественному ужину Андреаса. Большинство людей поглощены выступлением на сцене, остальная часть тревожно оглядывается. Я замечаю входящую в дом охрану и хмурюсь, замечая взбудораженного Андреаса в холле дома. Его впалые глаза преобразились за счёт синих синяков под глазами. Прошлый оливковый загар превратился в болезненную бледность и испарину. Он действительно умирает.
–Что происходит, дядя? – спрашиваю я. Дядя поднимает обеспокоенные глаза и я вижу беспокойство. Удивительно. Дядя испытывает что-то новое, кроме желания причинять другим людям боль.
–Харрис, моё золотце пропало. Я уже оповестил всю систему безопасности и сейчас они начнут обыскивать дом. Ты не видел Терезу? – задаёт вопрос, а я перестаю его слышать. Моя ладонь горит от желания достать пистолет и застрелить его на глазах у собственной охраны. Они подчиняются мне. Вся его охрана – мои агенты.
–Нет, я не видел, – убедительно лгу я и он кивает. Направляет толпу охранников вперёд, шугая и пугая гостей. Что-то новое для Андреаса. Контроль? Подчинение? Беспокойство? Что Тереза сделала с ним? Я говорю пару коротких фраз о том, что должен покинуть ужин и прощаюсь. Когда я возвращаюсь по гравию к своей машине, внутри разгорается тошнотворное желание и рябь. Я желаю вернуться и овладеть своей девочкой. Защитить Терезу от его взгляда, мерзких лап, жестокости и боли. Я готов подарить ей мир, который она только пожелает. Тереза заслуживает всего, чего только возжелает её маленькая душа.
Я приказываю водителю немедленно убраться из особняка, пока собственническое чувство не поглотило моё обещание. Я поверил ей, доверился и обязан исполнить желание девочки. Вспоминаю про папку и достаю, проводя ладонью по шершавой корке.
Впервые я узнал про Хендерсон Консалтинг пару лет назад. Тогда я только начинал работать на дядю и грешил в сфере ограблений больше остальных лет. На его пути вставала важная шишка, огромная компания, которая отказывалась подчиняться его воле – я несколько месяцев изучал жизнь их главаря и врывался в самый неожиданный момент. Я воровал самое важное, забирал то, что хотел Андреас. И не испытывал совести и жалости за то, что люди насильно становились рабами Андреаса. Они становились под его контроль благодаря мне. И это было правильным решением. Все люди, которых я грабил – были ворами похуже моего. Все они отмывали большие деньги за счет нелегального бизнеса: проституция, рабство, азартные игры, наркотики и оружие. Их великие компании, названия которых покоряют все заголовки журналов, были гнилыми обёртками. Всё было ложью. Я изучал их бизнес, видел такое количество разврата, жестокости и тошнотворного отношения к людям, что на почве этого создал Веритас. Мне хотелось внести в мир что-то светлое и белое, что сможет противостоять всем этим людям. Я спасал людей, помогал мужчинам, женщинам и детям обрести их законную свободу.
И однажды на стол упала папка с заголовком компании Хендерсон Консалтинг. Я следил за Джеймсом Хендерсоном, изучал все его дела, купленные акции и людей, с которыми он сотрудничал. Всё было чисто. Настолько чисто, что в отражении его компании я видел себя, будто смотрелся в прозрачную гладь озера. Это была честная компания, единственная за столько лет компания, построенная настоящим трудом. Я не верил и повторял проверку снова, пока наконец не убедился окончательно. Его компания была сделана на совесть, чистыми руками и дядю злил такой исход. Ведь у кого-то получилось добиться таких высот без помощи наркотиков, рабства и игр.
Мне не хотелось грабить. Мне не хотелось забирать самое важное из семьи, что добилась всего сама. Дядя считал, самое дорогое, что есть у Джеймса – его компания. Я же считал, что помимо компании, главная ценность Джеймса – его семья. Вечная озлобленная и строгая Маргарет, поддерживающая своего мужа. И две дочери. Дороти и Тереза. Они были счастливой семьей, а у моего дядя просто чертова травма, на счастье. Андреас считает своим долгом загубить счастье в семье, как загубил моё.
Я открываю папку и в глазах рябит. Шок, охвативший моё тело звонкими цепями заставил задержать дыхание.
Дельфина Элиас Райт.
Клиническая форма депрессии. Средняя тяжесть БДР.
Для постановки диагноза большого депрессивного расстройства должно присутствовать как минимум 5 из перечисленных критериев:
Депрессивное настроение; Бессонница: Значительная потеря веса при отсутствии диеты: Значительно сниженный интерес или потеря удовольствия ко всей или почти всей деятельности;
Уменьшенная способность концентрироваться, мыслить;
Психомоторная ажитация или замедленная двигательная и умственная деятельность;
У пациентки присутствуют все симптомы.
После проведения диагностики и оценки состояния пациентки было принято решение о комбинированной терапии, включающей прием антидепрессантов, терапию поведенческой активации и консультацию психотерапевта.
Были даны рекомендации по организации режима дня, питания и физической активности, а также по преодолению стрессовых ситуаций.
Я в быстром темпе пробегаю глазами по тексту с пустотой внутри и воспалённым сердцем. Смотрю на заключение и вижу то, что искал годами. Мучился, убивал себя, разыскивая и пытаясь зацепиться за ниточку о своей маме.
Центр психиатрической помощи города Монпелье, на юге Франции.
Тереза сделала это для меня. Тереза нашла мою маму.