Глава 30
Выжимаю очередную тряпку в ведро, чувствуя, как ноют руки. Вокруг меня снуют служанки с вёдрами и швабрами, но вода, кажется, впиталась везде – в половицы, в стены, даже, похоже, в воздух. Сыростью пахнет на всём первом этаже.
За сегодня я прерывалась только на то, чтобы три раза покормить ребёнка и съесть одновременно с ним миску бульона и пирожок, затем снова за работу.
— Госпожа Дженни! — окликает меня Дохи, молоденькая горничная. — Господин Квон отказывается переезжать в комнату к мистеру Пэку. Говорит, что не станет делить воздух с незнакомцем.
Прикрываю глаза на мгновение, собираясь с силами. Малыш спит в корзинке, от перевязи у меня уже спина отваливается, и его умиротворённое лицо — единственное, что меня сейчас утешает. Распрямляюсь, потягиваюсь, расправляю складки на промокшем платье. Нужно выглядеть уверенно, даже если внутри всё дрожит от усталости и тревоги.
— Проводи меня к нему, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Поднимаемся на второй этаж, где в коридоре толпятся раздражённые постояльцы со своими вещами. Господин Квон, полный мужчина средних лет, стоит, скрестив руки на груди, возле своего чемодана.
— Господин Квон, — начинаю я максимально вежливо, хотя внутри всё кипит от его упрямства. — Я понимаю ваше недовольство...
— Недовольство? — перебивает он. — Я заплатил за отдельную комнату! С авансом! А теперь вы предлагаете мне ютиться с каким-то незнакомцем, как в дешёвом трактире?!
Сглатываю подступивший к горлу комок.
— Ситуация действительно чрезвычайная. Мы готовы возместить часть стоимости...
— Что?! — его лицо наливается краской. — Я требую полного возмещения! И компенсацию за моральный ущерб!
Краем глаза замечаю, как другие постояльцы прислушиваются к нашему разговору. Если уступить сейчас, они все потребуют того же. А ведь нам ещё нужны деньги на ремонт, на замену испорченных запасов...
— Господин Квон, — мой голос неожиданно обретает стальные нотки. — Вы понимаете, что в случае форс-мажорных обстоятельств вроде нашей, мы вынуждены переселить гостей. За вами остаётся комфортабельная комната с отдельной кроватью и половину возврата стоимости – это более чем щедрое предложение.
Он открывает рот, собираясь возразить, но я продолжаю:
— Конечно, вы можете отказаться и покинуть наш двор. В таком случае мы удержим плату за полные сутки и, разумеется, оставим себе уплаченный аванс.
Вижу, как он колеблется, подсчитывая в уме убытки. Я уже знаю, что ближайший постоялый двор, куда меньшего размера находится почти в дне пути отсюда. За спиной Квон мистер Пэк, худощавый пожилой джентльмен, едва заметно кивает мне с одобрением.
— Кроме того, — добавляю я мягче, — мистер Пэк — очень интеллигентный джентльмен. Уверена, вам будет о чём побеседовать за вечерним чаем.
Лицо Квона немного светлеет, хотя вслух он это, конечно же, не признаёт.
— Ну, если так... Но я настаиваю на семидесятипроцентной скидке!
— Мы вернём половину стоимости, – твёрдо говорю я. — И бесплатный ужин сегодня вечером. Для вас обоих, — добавляю с улыбкой, глядя на мистера Пэка.
Вопрос решён, и я спешу к следующим недовольным постояльцам. В голове лихорадочно подсчитываю убытки: скидки, испорченные продукты, предстоящий ремонт... Как мы будем выкручиваться? Что скажет Тэхен, когда узнает?
И что бы сделала Хваса на моём месте?
Когда самые острые вопросы оказываются решёнными, я спускаюсь в холл, чтобы спросить, как у нас дела с ужином, когда вязкую усталость рвёт высокий звук:
— Ну что, маленькая выскочка, теперь ты не такая храбрая без своего муженька? — голос Джису разрезает воздух как хлыст.
Замираю посреди холла, чувствуя, как немеют кончики пальцев.
Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас, когда я едва держусь на ногах после всего случившегося!
Медленно поворачиваюсь.
Она стоит посреди зала, уперев руки в бока. Её ярко-красное платье кричаще выделяется на фоне всё ещё влажных стен и пола, а на губах играет злорадная ухмылка. Краем глаза замечаю, как постояльцы и слуги останавливаются, заинтересовавшись происходящим.
— Госпожа Джису, — мой голос звучит тихо, но твёрдо. — Давайте поговорим в другом месте.
— О, теперь мы изображаем благородную даму? — она театрально взмахивает руками. — А как насчёт того, чтобы извиниться за свою дерзость? Разве не об этом тебя просил мой сын?
— Извините меня, — цежу сквозь зубы, натянув на лицо неестественную улыбку. — Мне очень жаль, что я не сдержалась.
— Не-е-е-ет, милочка, так не пойдёт, — качает пальцем Джису. — Тебе придётся встать на колени.
Ну это уже слишком!
— Что, простите?
— Встать на колени, — тонкие губы стервы растягиваются в мерзкой улыбке. — Прямо здесь, перед всеми.
Чувствую, как краска заливает щёки. Не от стыда — от гнева. В голове проносятся все её колкости, все унижения, которые я терпела за время нашего недолгого знакомства.
Возможно, прежняя я могла бы броситься на эту стерву с кулаками, но теперь что-то изменилось. Может быть, сегодняшние испытания, а может, просто пришло время.
— Вы правы, — говорю я, делая шаг вперёд. — Я действительно должна извиниться.
По залу проносится шёпот, а лицо Джису расплывается в торжествующей улыбке.