Глава 46
Глухая тишина, пробивающийся свет через плохо задернутые шторы, я и она. Это все, что сейчас есть в моем гостиничном номере. А больше и не надо. Этого достаточно, чтобы оголился каждый мой нерв.
Прохожу к окну и застываю возле него. Слышу, как у меня за спиной Виолетта закрывает дверь и делает несколько шагов вперёд.
– Я присяду? – задаёт вопрос так осторожно и напряженно, что ком становится поперёк горла.
Она как будто боится меня…
– Конечно, – отвечаю тихо, но не оборачиваюсь.
Я просто стою, обняв себя руками, перед окном, уткнувшись взглядом в очертания высотки напротив через ажурную тюль.
По звукам сзади понимаю, что Виолетта присела на кровать. Её мучительный выдох повисает в комнате. Начать этот разговор непросто ни мне, ни ей.
Несколько минут между нами только тяжёлое, давящее по самообладанию молчание. Пока Виолетта все-таки через ещё один глубокий вдох не подаёт голос:
– Аля, я не буду просить твоего прощения, потому что не имею на это никакого права. Но ты должна знать. Я очень сожалею о том, что произошло. Я виновата настолько, что… Блять… ну почему так сложно… – Виолетта беспомощно стонет.
А мне даже не надо поворачиваться, чтобы четко знать, что она грубо трёт ладонями лицо, а потом взлохмачивает свои волосы пальцами. Я и так всеми клетками тела чувствую каждое движение Виолетты.
– Я виновата перед тобой. И так будет всегда. Сегодня, завтра, год, вечность…
– Виолетта…
– Альвина, я поступила с тобой, как конченая мразь, – она перебивает меня достаточно жёстко, повысив голос.
Её слова бьют меня наотмашь. Мне приходится впиться пальцами в свои же плечи до боли, чтобы сохранить равновесие. И наконец-то все, что это время сидело во мне, закопанное обидами, виной и желанием оправдать свое же решение, принятое в ту ночь, срывается с губ.
– А чем я лучше? Должна ли я была бросать тебя тогда? Один на один с собственной болезнью…
– Нет, Аль, – сипло выдыхает Виолетта. – Я благодарна тебе, что ты ушла именно тогда. Ты должна была уйти. Уверена, что это было одно из самых правильных решений в твоей жизни. Мне нужно было пройти через все одной. Твоё место было не рядом со мной.
Я прикрываю глаза и дышу. Медленно. Глубоко. Каждое сказанное ей слово впивается в меня. Её голос рвёт и царапает изнутри.
– Как ты сейчас, Вила?
Она прочищает горло, а я снова чувствую, как её ладонь проходится по волосам.
– Нормально. Живу. Вроде как…
– Мне очень жаль. Я знаю о твоей маме, – почти не слышно шепчу я.
– Я утешаю себя лишь одной мыслью, что она больше не мучается. По крайней мере, отец постоянно меня этим успокаивает.
Такая спокойная и даже тёплая фраза про отца вызывает неподдельный шок, заставляя распахнуть взгляд и посмотреть на Виолетту через плечо. Я не ошиблась в своих ощущениях. Она действительно сидит, облокотившись о колени, и держит ладони в уже изрядно растрепанных волосах.
– Извини, что спрашиваю, но ты так говоришь про отца, словно…
– Я не про Малышенко, – не меняя позы, Виолетта качает головой. – Через месяц после смерти мамы меня нашёл родной отец. Одна из маминых подруг знала её тайну и была в курсе, кто и где он. Она и сообщила ему о том, что мамы больше нет, но есть я.
Я тихо ахаю, прижав ладонь к раскрытому рту, и слышу, как Вила усмехается:
– Да, моя реакция была примерно такой же, правда, через мат.
– И как прошла встреча? Вы общаетесь сейчас? – ошарашенно интересуюсь, гипнотизируя Виолетту, сидящею на моей кровати.
– Да. Он знает обо мне все до мелочей. Я честно сказала, что зависимая и прохожу лечение. Короче, – Вила переводит дух, – папа очень мне помог. Сейчас я живу и работаю у него.
«Зависимая». «Прохожу лечение». Это срабатывает, как триггер. Я дёргаюсь вперёд, но изо всех сил удерживаю себя на месте. Проглатываю вопрос, который изводил меня все эти два года. Я все ещё не уверена, что готова говорить об этом. И поэтому произношу не то, что хочу.
– Работаешь?
Вила снова потирает ладонями лицо:
– Я сама в шоке. У отца небольшая сеть автомастерских по городам. Вот в одной из них и тружусь. Правда, я там больше на должности принеси-подай, но, оказывается, работать руками не так уж и страшно. Хотя кто, как не ты, знаешь, что это такое, – тихо смеётся она и поднимает голову.
Я не успеваю спрятать глаза, и приходится столкнуться со взглядом Вмолетты. Прямым и пронизывающим до самых вен.
– Аля, я безумно рада, что… Что ты смогла вернуть себя и исполнить мечту, – говоря это, она искренне улыбается.
А мне очень хочется разлиться слезами, потому что каждая черта её лица так и не стала чужой. Время лишь разместило нас по разным концам земли, но не вытравило из меня ни боль, ни чувства.
– Спасибо. – У меня нет сил улыбаться в ответ.
Я просто отворачиваюсь обратно к окну, крепко держа саму себя за плечи.
– Альвина, я хочу кое-что вернуть. Можно мне подойти к тебе? – Голос Вмолетты резко садиться до хрипа.
Внутри все переворачивается. Неужели она действительно меня боится?
Не оборачиваясь, даю согласие кивком. Кожей ощущаю движение у себя за спиной. И с каждым сокращённым сантиметром между нами моё сердце тяжелеет в груди.
Виолетта останавливается за моей спиной. Очень близко. На секунду руки Вилы мелькают передо мной, но я успеваю заметить на левом запястье небольшое тату. Три карты, три туза, перекрытые скрипичным ключом, от которого вверх по руке плавно идут тонкие линии. Их пять. Как в нотном стане.
Дыхание Виолетты теплом скользит по моей открытой шее, а через секунду на неё ложится что-то прохладное и тонкое. Оно струится вниз, и я ловлю какое-то сумасшедшее дежавю.
Опускаю глаза и взглядом нахожу то, отчего все расплывается передо мной от влаги. Дрожащими пальцами касаюсь той самой ноты с камушком.
– Откуда она у тебя? – тяжело выдыхаю вопрос, пока сердце набатом шарашит в груди.
Это невозможно… Тогда я облазила каждый угол гостиной в поисках этой подвески, но так её и не нашла.
– Нашла. Она запуталась в шторе, когда устраняла последствия погрома в квартире Крис. Она твоя по праву.
Виолетта замолкает, напряженно дышит мне в затылок. И все внутри меня буквально ноет и кричит от единственного желания.
Прикоснись ко мне… Пожалуйста. Мне ничего больше не нужно. Просто прикоснись.
Но чувствую, как Вила лишь кончиком носа задевает мои волосы, с тихим стоном вдыхая воздух.
– Береги себя, – её шепот горячими мурашками рассыпается по моей шее.
А через секунду у меня за спиной лишь пустота и боль.
Виолетта ушла.
Сжимая в руке ноту, я просто опускаюсь на холодный пол перед окном. Закрываю глаза и мечтаю проснуться.