Особенная❤️‍🩹

Денис Романов.

Злость.

Именно это чувство стучало в голове, когда мой кулак прилетел в лицо Саше. Словно в замедленной съемке я видел, как она падает на землю, едва успев подставить руки, чтобы лицо не пострадало.

Ярость буквально сочилась из меня, и я совершенно не знал, что с ней делать. Руки дрожали, а мысли путались в голове.

— Ты что, блять, творишь? — прошипела Саша, поднимаясь на ноги.

Одного взгляда на ее лицо хватило, чтобы ненависть снова вспыхнула в моих глазах. Я глянул на мелкую. Губа разбита, а ярко-красная кровь пачкает маленький подбородок и куртку. А в глазах ярость.

Вот она.

Грань.

Отлично, я довел ее до точки кипения.

Чертова маленькая сука.

Как она посмела? Как могла предать меня, Дениса Романова? Мозг досужливо начал показывать картинки их обжиманий с Соколовым. Этому двуличному ублюдку тоже требуется начистить морду.

— Романов, что с тобой? — снова воскликнула девушка, пытаясь до меня достучаться.

Господи, как можно было быть настолько слепым? Это же очевидно, что они трахаются за моей спиной.

— Тебе хоть понравилось? — проговорил я язвительно, не узнавая своего голоса.

Она с паникой на меня посмотрела и очень реалистично сделала вид, что ничего не понимает. А мне ведь так нравились ее глаза, всегда тонул в этом гребанном омуте ее глаз. Потому что не мог не тонуть. Потому что не получалось по-другому. Лгунья.

Лгунья, блять.

Чертова лгунья пытается сделать его виноватым.

— Что понравилось? — снова прошипела она, казалось, даже не замечая, что кровь продолжает струиться по подбородку.

Еще один удар. Хрупкое тело девушки падает на землю, закашлявшись.

Я прекрасно знал, что Миронова упряма, но никогда не представлял, что настолько. Она поднялась на ноги опять и снова посмотрела прямо в мои глаза, ища в них то, чего не было.

— Трах с Соколовым, — прорычал я.

Она занесла руку для удара, но это действие заставило меня лишь усмехнуться. Ей все-таки удалось меня ударить, но я даже не почувствовал, а лишь рассмеялся от ее нелепых попыток, запрокинув голову.

— Денис, это не ты, слышишь? — хрипло произнесла она, пытаясь приблизиться, заглянуть в глаза своими чертовыми омутами.

Что за чушь она несет? А кто же я по ее мнению?

Я ее ненавижу.

И это единственное в чем я могу быть уверен. Единственное, блять, что сейчас было важным. Хотелось, чтобы ей было больно, хотелось упиваться ее беспомощностью, слабостью.

— Пошла нахер, сука, — выплюнул я.

Это оттолкнуло ее, если можно так выразиться, она попятилась назад, спотыкаясь.

В два шага я преодолел расстояние между нами и схватил ее за волосы, чувствуя, как пальцы путаются в них, как в клубке с нитками.

— Романов!

И дернул меня черт прямо сейчас заглянуть ей прямо в глаза. А ее губы еле слышно произнесли:

— Я люблю тебя, слышишь, Денис? Люблю...

И меня накрыло херовой тучей воспоминаний.

Герда кинулась на этого тупого Хаски, только потому, что эта тёмноволосая идиотка решила отпустить свою псину гулять без поводка, однако девушка была довольно привлекательна, так что решил не терять шанса затащить малышку в постель.

— С тобой все в порядке? — спросил я, протягивая руку тёмноволосой.

Какого было мое удивление, когда она проигнорировала мою руку, а встала сама, цепляя на хаски поводок.

— Собаку нужно держать на поводке, тем более недрессированную, — язвительно произнес я.

Сам факт, что девушка, можно сказать, что отшила меня, нанес серьезный удар по самолюбию.

— Не моя собака повалила человека на землю, а твоя, — не осталась в долгу тёмноволосая.

Черт, черт, черт...

Просто выйди из моей головы, просто выйди.

Пошла вон, я сказал!

— Ты ненормальная? — я выволок девушку из ее машины и хорошенько встряхнул, чтобы мозги встали на место. — Какого черта, Миронова?

— Я все-таки надрала твою самодовольную задницу, да? — ухмыльнулась мелкая, вырываясь из моей хватки.

— Тема сказал, что мы пришли вместе, хотя я в этом сомневаюсь, — объяснил я. — Кто тебя научил на такой скорости входить в повороты, идиотка? Ты понимаешь, что могла себя угробить, да и меня за компанию?

Она реально почти выиграла меня, господи, если кто-то об этом узнает, то будет позор.

— Не угробила же, — произнесла Саша, улыбаясь.

У меня в голове вертелась лишь одна мысль о том, что у нее... красивая улыбка?!

Я ударил кулаком по крыше машины, кожей чувствуя, что она вздрогнула. Что она со мной делает? Мне кажется, что я начинаю сходить с гребанного ума.

— Не пожелаешь мне удачи?

— Обойдешься.

— Ты права, удача мне не понадобится.

— Очень скромно.

Ее слишком много в моей голове. Слишком много.

Слишком. Блять. Много.

Тёмные волосы, в которые хочется зарываться пальцами. Волосы, черт...

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — произнес я, прежде, чем успел проанализировать свои поступки.

Рука против воли потянулась к ее волосам, заправив тёмную прядь ей за ухо. Провел пальцем по ее холодной щеке, а она вздрогнула.

Какого черта?

Действительно, Романов, какого черта? Какого черта с тобой происходит?

Пухлые, выразительные, мягкие губы.

Господи, это губы сводят с ума...

— Романов, что ты...

Договорить она не успела, мои руки обхватили ее лицо, а губы безошибочно нашли ее. Такие мягкие, податливые, отвечающие именно ему. Денису, а не кому-то другому. Черт, похоже, прямо сейчас ему окончательно снесет крышу, потому что влажный язык проскользнул в его рот, а маленькие пальчики зарылись в его волосы.

Что за чертово наваждение, Миронова? И почему голова разрывается от таких ненужных воспоминаний?

Объясни мне, Миронова, объясни мне прямо сейчас!

Мне нужно знать...

Телефон зазвонил приятной слуху мелодией. Я удивленно уставился на экран, когда увидел, что звонила Саша. Что у нее случилось?

— Мелкая? — произнес я.

В трубке послышался болезненный кашель, вперемешку со всхлипами, которые разрывали легкие.

— Мелкая, что с тобой?! Ты что плачешь?! Что случилось? Где ты? — обеспокоенно закричал я в трубку.

— Меня сбили, я не могу выбраться из машины, дверь заклинило, — прохрипела она.

Точно люди Императора, вот сукин сын! Если с ней хоть что-то случится...

Беспокойство закралось в душу.

— Блять, ты в порядке? Мелкая, я прошу тебя, только не молчи! Где ты? Я уже выезжаю, — протараторил я.

— Что-то мне подсказывает, что у меня сломано ребро, и не одно, а еще рука, и мне прижало ноги, я не могу пошевелиться, Денис, — прохрипела она.

— Не отключайся, я еду, просто слушай мой голос, ясно? — попросил я.

Просто слушай мой голос, ясно?

Слушай. Мой. Чертов. Голос.

Проснулся я от того, что мелкая ворочалась в моих объятиях. Стоп! Когда она успела оказаться в моих объятиях? Видимо, я прижал ее к себе, когда уснул. Я посмотрел на нарушительницу спокойствия и сна. Она уже давно не спала, и, судя по всему, не могла выбраться из кольца моих рук. Почему она всегда такая холодная? Постоянно, как ледышка. Она со злобой на меня посмотрела.

— Ты спишь, как медведь! — возмущенно воскликнула она, пихая меня в плечо. — Отпусти меня, наконец!

— Этого бы не случилось, если бы ты не устроилась на моем плече, — заявил я, прекрасно понимая, что сейчас будет взрыв.

Я широко распахнул глаза, будто бы по-новому глядя на мир, будто бы видя его впервые. Кажется, я еще никогда так быстро не трезвел, как сегодня.

Я люблю тебя, слышишь? Люблю...

Оглянулся и зацепился взглядом за такое родное лицо залитое слезами и кровью. Губа разбита, она шатается, прижимая ладонь к животу. Каждый ее всхлип раздирает все внутри на части. А следом рваные рыдания, на которых явно не хватало дыхания, сотрясли тело девушки.

Это что, я сделал?

— Маленькая?

Она широко распахнула глаза и с гребанным шоком уставилась на меня, будто бы я произнес что-то, что противоречило всему на свете.

Как я мог так ей навредить?

Как, блять?

Кретин. Ублюдок. Мразь.

Вот ты кто, Денис Романов.

Можно подобрать еще херову кучу разнообразных эпитетов, чем — я уверен — займется мелкая, когда выйдет из состояния шока.

Я в два шага преодолел расстояние между нами и крепко прижал трясущуюся девушку к себе. Слава Богу, она не отстранилась, этого бы я просто не выдержал. Ее поцарапанные руки слабо сжали ткань куртки на моей спине.

— Прости меня, — пробормотал я, утыкаясь носом в растрёпанные тёмные волосы. — Тебя больше никто не тронет, клянусь, слышишь?

Саша не шевелилась, а лишь глубоко вдыхала запах моего свитера, в который она утыкалась носом, пытаясь успокоиться.

Я даже не помню из-за чего я на нее разозлился, но я не мог по своей воле ее ударить. Память услужливо подкинула еще одно воспоминание.

Рената подошла к нам с Сашей, после того, как Артем повез Валерию Калинину домой. В руках у нее было два бокала с красным вином, которые она предложила нам выпить.

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Саша, а я принял бокал под озорную улыбку Беловой.

— Выпьем за нашу встречу, Дэн, — произнесла она. — Надеюсь, что она не последняя.

Мы осушили бокалы с вином, у которого был очень странный привкус.

Рената, сука!

Как же я раньше не догадался, что она уж точно не пришла бы на вечеринку, где все враги, просто так. Должен сказать, она поступила довольно умно. Ведь месяц до Совета нельзя убивать кого-то из противоположной банды, однако она сделала все так, будто бы не она убила Сашу, а я. И я бы был виновен, так как нарушил правило, и мелкая была бы мертва, чего хотел Антон.

— Это Рената, — прошептала мелкая хрипло, будто бы читая мои мысли. — Вино...

— Я знаю, маленькая, знаю, — произнес я и подхватил ее на руки.

Аккуратно посадив ее на переднее сидение Мустанга, я сел за руль и тронулся в сторону особняка Стаса. Там должны быть Кира с Егором, а Сократова поможет подлатать мелкую, которая сейчас прикрыла глаза от усталости и стресса, а за окном машины уже вставало солнце.

Рассвет.

Что со мной будет, если мелкая меня не простит? Всего на миг я представил, что она исчезнет из моей жизни. И знаете, что я почувствовал?

Ничего.

Просто пустота. Будто бы мое тело лишь бездушная оболочка, внутри которой пусто. Как будто вырвали какую-то существенную часть меня самого.

Просто. Пусто. Внутри.

Нет, я не потеряю ее. Ни за что.

Я просто не имею никакого гребаного права ее терять. Только не сейчас, когда она нужна, как воздух. Я не мог смотреть на нее и осознавать тот факт, что именно я виноват в ее слезах и ее ранах. Саша достала из бардачка пачку влажных салфеток и принялась вытирать кровь с лица, однако после целой пачки использованных салфеток, она бросила это дело, решив дождаться приезда.

— Романов, прекрати себя винить, — прохрипела Саша, кашлянув.

Иногда мне кажется, что эта девушка читает мои мысли.

— Но я и вправду виноват, — сказал я, а руки сильнее обхватили кожаный руль.

Я заставил себя посмотреть на нее. Единственное, что я увидел в ее чёрных глазах — понимание. И я понял, что она, черт возьми, идеальная.

Идеальная.

И только моя.

Моямоямоя.

— Денис, это был не ты, — отчеканила Миронова. — Это сделала Рената, и только она виновата в том, что случилось.

Мы въехали на территорию особняка Лариных, и я снова подхватил ее на руки, несмотря на ее восклицания о том, что она вполне может сама передвигаться. Но это была лишь малая доля того, чем я могу ей помочь.

Войдя в особняк, мы сразу наткнулись на возмущенную до предела Киру.

— Вы что совсем охерели? — кричала она, даже не глянув на нас, размахивая руками в разные стороны. — Вы время видели?

А потом ее взгляд все-таки наткнулся на нас, и она удивленно приоткрыла рот.

— Что случилось, твою ж мать?

Я отмахнулся от нее свободной рукой, а затем жестом показал, чтобы она шла за нами в лазарет, ибо мелкой нужна медицинская помощь.

Кире, к счастью, объяснять не пришлось, она поняла все без слов и не задавала лишних вопросов.

Положив мелкую на кушетку и предоставив остальную работу Кире, я уселся на ближайший стул и стал наблюдать, как работает Сократова.

Через пятнадцать минут в комнату влетел сонный Егор, облаченный в одни лишь пижамные штаны.

— Что случилось? — поинтересовался он. — Я попросил охранника, чтобы он меня разбудил, когда вы приедете, а когда он сказал, что вы в лазарете, я заволновался и, видимо, не зря.

— Да, мне тоже интересно, — произнесла Кира, обрабатывая губу мелкой перекисью, а тёмноволосая лишь шипела от боли. — Терпи, боец.

— Рената подсыпала мне что-то в бокал с вином, — пояснил я. — Это вещество заставило меня напасть на Сашу. Видимо, Рената хотела убить сразу двух зайцев. Чтобы меня обвинили в нарушении правил Совета и, чтобы Саша была мертва.

— Чертовски умно, — протянул Егор. — Но, как ты сдержался, чтобы не оторвать ей голову?

— Это же Саша, — пожал я плечами. — Кажется, что я даже под действием этого вещества не могу ей серьезно навредить.

Я заметил, как свободная рука Киры сжалась в кулак. А Саша как-то странно на меня посмотрела, словно впервые увидела.

— Мы будем мстить? — подозрительно спокойно поинтересовалась Кира.

— Каким образом, Сократова? — поинтересовался Егор. — Правила Совета запрещают нам нападать друг на друга этот месяц, а обвинить Белову не выйдет, так как нет существенных доказательств.

Кира как-то совсем безнадежно разжала руки и выдохнула:

— Готово.

Саша резко встала с кушетки и поморщилась от боли. Я хотел взять ее на руки, но она пресекла все мои попытки помочь ей.

Мы в полной тишине шли в сторону ее спальни.

— Денис, — позвала вдруг Саша, остановившись. — То, что ты говорил...

— Ты о чем? — поинтересовался я, заглядывая в чёрные глаза, пытаясь понять её.

— О том, что ты не можешь мне навредить даже под действием чего-либо, — проговорила она, опуская свой взгляд в пол. — Почему?

Я удивленно посмотрел на нее, но увидел лишь тёмную макушку. Подхватив ее подбородок большим и указательным пальцами, я заставил ее посмотреть мне прямо в глаза.

— Потому, что ты дорога мне, мелкая, — произнес я, но, судя по тому, как изменился ее взгляд, она ждала другого ответа.

Зайдя в её спальню в этом доме, я не знал, имею ли право оставаться с ней. Но Саша, переодевшись в ванной в свою пижамку, за руку потянула меня к кровати.

— Просто обними меня, — прошептала она разбитыми губами. — Мне это нужно. Чтобы отпустить этот день.

Ей тоже. Надо же.

Я стянул с себя джинсы и свитер и залез в кровать, притянув к себе девушку. Она скривилась, думая, что я не замечу.

Но от меня так просто не укроешься.

— Что там? — шепотом произнес я.

— Ничего, — ответила мелкая. — Давай спать.

Ну уж нет. Я перевернул ее на спину и задрал рубашку, открывая себе вид на огромный багрово-красный синяк, покрывающий большую часть впалого живота мелкой.

Черт! Я аккуратно провел пальцами по следу от своего кулака. Потом наклонился и оставил дорожку легких поцелуев на нежной коже. Девушка выгнулась от удовольствия, словно кошка. Мне вдруг захотелось сказать что-то чертовски важное. То, что я должен был сказать еще давно, но почему-то не решался.

— Мелкая, — позвал ее я.

— Что? — прошептала она, натягивая рубашку обратно на живот.

— Я люблю тебя.