Жертва

Воскресенье, утро

9 часов 47 минут 5 секунд

Я проснулась от потрясающего запаха блинов, который доносился с кухни, и счастливо потянулась, лежа в кровати. Наш новый ритуал - воскресные завтраки. Мы готовили их по очереди и каждый старался удивить другого. Сегодня был черед Маркуса. Я села в кровати, опустила ноги на холодный пол, чувствуя, как тело пробирает дрожь, и довольно зажмурилась. Счастье, как оказалось, состоит из очень простых вещей - удобной кровати, сна по ночам, вкусной еды и уверенности в завтрашнем дне. Мне было так хорошо. Хотелось бегать и прыгать, и смеяться, радуясь всякой ерунде. Я сделала глубокий вдох, наполняя воздухом легкие, а потом выдохнула, расслабилась, улыбнулась и взглянула в окно. За стеклом хлопьями летел белый снег, из-за которого было не видно улицу. Я расплылась в еще более счастливой улыбке, вскочила и выбежала из комнаты, крича на ходу:

- Маркус, снег! Снег идет!

Я ворвалась на кухню и тут же увидела друга, который стоял у плиты и следил за жарящимся блином.

- Маркус! - воскликнула я.

Друг повернул голову в мою сторону, увидел меня, и его лицо сразу же озарила счастливая улыбка. Я посмотрела на него, не его сияющие глаза, торчащие во все стороны кудряшки, еле заметные морщинки от улыбки, и, неожиданно для себя с собой, подскочила к нему, уперлась ладонью в его грудь, чуть приподнялась на носочки, и коснулась губами его губ.

Бах - сковородка, которую парень удерживал одной рукой, рухнула на плиту. Бум - с громким стуком упала на пол деревянная лопатка, которая была в другой руке. Маркус опешил, я ощутила, как замерло все его тело, он будто окаменел. Секунда. И он обхватил меня руками за талию, мягко, медленно, прижал осторожно к себе, словно я стеклянная статуя, и аккуратно ответил на поцелуй.

Мое сердце трепетало, мозг отключился, глаза были закрыты, тело полностью отдалось во власть чувствам и инстинктам. Я ощущала тепло, исходящее от друга, слышала биение его сердца, руками зарылась в его кудряшки, которые наощупь оказались потрясающе мягкими. И внезапно осознала, что мне хорошо. Мне было замечательно хорошо и безопасно в объятиях Маркуса.

Поцелуй длился девятнадцать секунд, но я этого не знала, потому что больше я не слышала часы и не считала эти секунды. Зато чувствовала. Чувствовала эйфорию, чувствовала покалывания в кончиках пальцев, ощущала тепло тела, мягкость прикосновений, пухлость губ.

Через некоторое время я отстранилась, сделала шаг назад, убрала руки с шеи друга.

Маркус смотрел на меня сумасшедшим пораженным взглядом, его руки замерли в воздухе, так и не опустившись вниз, рот приоткрылся.

- Мейв, - хрипло прошептал он.

Я закусила губу и опустила взгляд на пол. Внезапный порыв был таким сильным, что теперь было ощущение, что все это делала не я, но вместе с тем никакого сожаления не было. Только чувство легкости от осознания того, что я смогла это сделать. Помутнение это было или что, мне было все равно, главное - я чувствовала, я жила, и я поцеловала Маркуса.

- Мейв, - снова хрипло повторил друг, - я люблю тебя.

В глубине души я знала, что он это скажет. Даже ждала в какой-то степени. Мне было интересно, как я отреагирую, как отреагирует сердце, что я сделаю дальше - я не знала.

И... Ничего не произошло. Маркус был моим другом. Самый замечательный на свете человек, самый добрый, самый милый, самый ласковый. Но друг.

"Если разобьешь ему сердце, мне придется тебя убить", - эхом раздался голос Хелен в моей голове.

Видимо, обещанию девушки суждено будет сбыться.

- Маркус... - пробормотала я, не зная, что сказать.

Но друг внезапно сделал шаг ко мне, поднял руку, приблизил к моему лицу, замер. Я склонила голову и коснулась щекой его ладони. Глаза парня были большими, глубокими, в них отражалось море печали и при этом с ней мешалось счастье.

- Все в порядке. Ты не должна ничего говорить. Я знаю, что мои чувства невзаимны.

Я почувствовала, как в горле встал ком. Маркус говорил это тихо, проникновенно, с печалью и бесконечным пониманием. И глаза его были такими теплыми, родными. Хотелось обнять его, прижать к груди, сказать, что все не так, что я смогу его полюбить, но... Это была ложь. Жизнь так не работала. Нельзя заставить себя кого-то полюбить. А даже если и можно, я не была к этому готова.

Бывают ситуации, в которых нельзя подобрать подходящие слова. Достаточно молча смотреть - взгляд все скажет за тебя. И эта ситуация была из таких.

Я прикрыла глаза, ощущая щекой тепло ладони Маркуса. Он провел большим пальцем по моей скуле, потом легко коснулся кончика носа, опустился вниз по губам, остановился на подбородке. Я поняла, что он повторяет мои действия, когда я касалась его лица. А ведь Маркус точно так же никогда не трогал меня, как и я его, и эти прикосновения были для нас обоих в новинку.

- Мейв... - прошептал он, а потом наклонился и прислонился своим лбом к моему, - я буду всегда любить тебя, даже если ты никогда не будешь любить меня.

И я почувствовала, как из моих глаз хлынули слезы. Все это было несправедливо и вместе с тем прекрасно. Меня переполняли чувства, но они были не теми, которые были нужны другу. Я хотела ему дать все, что могла, но боялась потерять себя. И вместе со всем этим меня переполняло счастье.

- Маркус, - всхлипнула я, поддалась вперед, коснулась мокрыми губами его губ, и снова, и еще раз, чувствуя, как слезы размазываются по моим щекам и по его лицу.

Друг тут же ответил на поцелуи. Обхватил ладонями мое лицо, прижал к себе, целуя настойчивее, с жаром и желанием. Я чувствовала, как он весь подрагивает от возбуждения, и чувствовала, как оно передавалось и мне. Губы Маркуса были действительно мягкими, нежными. Я обхватывала губами то верхнюю, то нижнюю, пока друг не углубил поцелуй, пытаясь полностью завладеть ситуацией. У меня дрогнули колени, я почувствовала слабость, но приятную, расслабляющую. Отдалась его рукам и прикосновениям, на каждое из которых мое тело отзывалось мурашками и дрожью. Лишенная каких-либо касаний большую часть жизни, сейчас я чувствовала все гораздо ярче, чем, если бы была обычным человеком.

- Мейв, - простонал парень мне в губы, - я...я не смогу сдержаться. Останови меня, - в противоположность своим словам, Маркус обхватил меня руками сильнее, прижал к себе, прошелся ладонью по спине, ниже, потом коснулся талии, сжал ее, отчего из моей груди вырвался стон, - господи, Мейв, серьезно. Я не могу, - голос друга был хриплым, низким, перемежался со стонами.

Эйфория меня не отпускала, ощущения были потрясающими, словно я добралась до наркотиков, о которых очень долго мечтала, словно выкурила сигарету после многочасового перелета, словно попила воды после суточной жажды. Я чувствовала, что Маркус меня хочет, что он возбужден до предела, что действительно не сможет остановиться, если я его не оттолкну. И мой мозг почему-то не подавал никаких сигналов бедствия, словно он отключился, ушел в спячку. Только чувства, ощущения, желание.

- Не останавливайся, - прошептала я другу в самое ухо.

Возможно, после этого наша дружба кончится. Возможно, я разобью Маркусу сердце. Возможно, мы не сможем друг на друга смотреть. Возможно... Так много вариантов. Но ни один из них не пришел мне в голову. Я просто разрешила себе все отпустить.

Маркус прижал меня к кухонной тумбе, забрался руками под домашнюю футболку, погладил мою кожу, сначала медленно, пробуя, ощущая каждую часть тела, потом подхватил под поясницу, стиснул, приподнял мое тело, усаживая на столешницу. Я обхватила его руками за шею, прижимая к себе, стаскивая с него футболку. Ближе, сильнее, чтобы чувствовать как можно больше оголенной кожи.

- Боже, - шепотом выдохнул парень мне в губы и опустился ниже, на шею, целуя каждый ее миллиметр.

Я откинула голову и закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущения, вручая себя в руки судьбе, в руки Маркуса, не думая о том, что будет потом.

Через несколько часов мы лежали на кухонном полу, голые, разгоряченные, влажные от пота, и тяжело дышали. Я положила голову Маркусу на грудь и закрыла глаза, слушая быстрое биение его сердца. Я ни о чем не жалела. Это было потрясающе хорошо.

- Мейв, - подал голос друг, - спасибо.

Я рассмеялась, открыла глаза, поднялась, опираясь на локти, и посмотрела на Маркуса.

- За что? - все еще смеясь, спросила я, изучая взглядом его лицо.

Парень покраснел, смущенно прикрыл глаза руками, пытаясь спрятаться, и пробурчал:

- Просто. За это. Не знаю, черт.

Меня разобрал хохот, и через некоторое время Маркус подхватил мой смех.

- Глупый, что ли? - сквозь смех спросила я.

- Ну не знаю я, что говорить в таких ситуациях, - смеясь, оправдывался друг, - мне хотелось сказать "спасибо", я сказал!

Я покачала головой, все еще глядя в его смеющееся лицо, а потом стала серьезной.

- Но, Маркус...

- Тихо, молчи, - с улыбкой сказал парень, прикладывая палец к моим губам, - запомни одну вещь, Мейв. Со мной ты можешь всегда быть самой собой. Тебе не надо оправдываться или объясняться, я принимаю тебя такой, какая ты есть, и понимаю тебя.

- Спасибо, - прошептала я, сделав паузу, смущенно закусила губу и уткнулась лбом в его плечо.

- Ну вот, я научу тебя всему плохому, что знаю и умею. Благодарить партнера после секса, шутить тупые шутки и сжигать по утрам блины.

Я глухо расхохоталась в его плечо.

Блины мы в итоге приготовили вдвоем. Вышло очень вкусно. Мы решили сделать это нашей новой традицией - готовить блины по воскресеньям.

И иногда их сжигать.