Жертва

Понедельник, ночь

3 часа 27 минут 51 секунда

Я не понимала, сколько прошло времени, что случилось и где я нахожусь. Помнила лицо Хелен, свою кухню, потом Кейдана, и кровь, везде была кровь.

Теперь вокруг все было белым. Крови больше не было. Как и моей квартиры, и людей в ней. Я осознала, что в руках сжимаю одноразовый стаканчик с горячей жидкостью. Чай. Я сделала глоток, хотя пить не хотелось, и уставилась на свои колени.

Джинсы были в засохших кровяных подтеках, размазанных, как старая краска. Но руки были чистые. Краем сознания я отметила боль в левом плече и повернула голову, чтобы на него взглянуть. Рука была перевязана бинтами. Я совершенно не помнила, что кто-то это делал. Какие-то провалы в памяти.

Никак не удавалось собрать по кусочкам все, что случилось. Мозг в какой-то момент дал сбой и отключился, и теперь было ощущение, что он забыл записать информацию на свою карту памяти, которая отвечала за воспоминания.

- Мавелла, как вы себя чувствуете?

Перед моим лицом возникли чьи-то ноги. Я подняла голову и увидела врача в белом халате. Он держал в руках бумаги и равнодушно смотрел на меня.

- Вы понимаете, где находитесь?

Я молча огляделась. Белые стены, неприятный запах, люди в халатах. Больница. Я кивнула.

- Вы помните, что произошло?

Кейдан. Паника. Хелен. Снова Кейдан. Паника. И дальше - ничто. Черные пятна вместо воспоминаний. Я зажмурилась и потерла свободной рукой глаза. Голова болела, виски сдавливало от этой боли, и это мешало думать.

- Мавелла, вы меня слышите?

Голос был не очень приятным, слишком спокойным и равнодушным, и немного нетерпеливым, словно человек торопился, а я ему мешала продолжить дела.

Я еще раз кивнула. Сил говорить не было. Я была не уверена, что смогу воспроизвести хоть один звук.

- Отлично. У вас есть родственники, которым мы можем позвонить и сообщить, что вы здесь?

Вопрос, на который у меня не было ответа. Родственников нет. Есть только Маркус, но... Я не знала, есть ли он еще на самом деле. Хоть воспоминания и были смутными, я отлично помнила, что было раньше, и друг скорее всего больше не был мне другом. Я подумала и отрицательно покачала головой в ответ на вопрос.

- Друзья? Знакомые? Кто-нибудь может приехать?

Я снова покачала головой из стороны в сторону. Теперь взгляд врача стал еще более недовольным. Он нахмурился, сделал какие-то пометки в своих бумагах, и молча ушел. Вновь оставшись одна, я огляделась.

Больничная палата с несколькими кроватями, все пустые, в помещении была только я. Бледные стены, тусклый свет лампы - обстановка не улучшала состояния. Я похлопала по карманам в поисках телефона, но не обнаружила его. Видимо, оставила в квартире. Когда я попыталась вспоминать последовательность своих действий, голова заболела совсем невыносимо, и пришлось об этой идее забыть. Непонятно было, что делать дальше. Мне ждать врачей или идти? Или что?

Я поставила стаканчик на тумбочку возле кровати и встала, направившись к выходу, но тут же перед моим носом распахнулась дверь и зашел другой врач.

- Куда это мы собрались, а?

Он сразу показался мне гораздо более приятным, чем предыдущий. Постарше лет на пятнадцать, улыбчивый, глаза добрые.

- Возвращаемся на место, да? Сейчас мы с тобой пообщаемся. Любим общаться, а? Я вот люблю.

Мужчина потянулся ко мне рукой, чтобы подтолкнуть в верном направлении, но я увернулась и пошла к кровати сама. Позади меня врач зашелестел бумажками.

Когда я села, он сел напротив на стул, надел очки и пробежался глазами по документам в руках.

- Ну что, не против, если перейдем на "ты"? Вы, девушка юная, дайте уж старику порадоваться, а?

Я кивнула, не глядя на него. Поискала глазами окно - темнота. Перевела взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

- Прекрасно-прекрасно. Помнишь свое имя?

Еще один кивок.

- Нет, дорогая, так не пойдет. Давай послушаем твой прекрасный голос, хорошо?

Я сглотнула, напряглась, открыла рот, набрала воздуха в легкие, и наконец еле слышно, хрипло, произнесла:

- Мавелла.

Врач улыбнулся приободряющей улыбкой и кивнул, делая запись в бумагах.

- Чудно, Мавелла. Очень красивое имя. А меня зовут Питер Уолдорф. Можно просто Питер, если хочешь. Не такое интересное имя, как у тебя, но тоже ничего, да?

Я улыбнулась, усмехнувшись. Было понятно, что доктор пытается наладить контакт своей непринужденностью, это что-то вроде игры, но все равно приятно.

- Итак, Мавелла, расскажешь мне про свое самочувствие? - мужчина взглянул на меня поверх очков.

Я покусала губы, обдумывая ответ и прислушиваясь к своим ощущениям. Ныла рука, наверное, даже опухла, судя по тому, как сильно ее стягивал бинт, болел бок и бедро, и колени, когда сгибала. Но больше всего - голова.

- Нормально.

Доктор долго смотрел на меня, услышав ответ, потом кивнул своим мыслям и сделал еще пару заметок.

- Что болит?

Я помолчала, и ответила:

- Рука...и голова.

Остальное казалось незначительным.

- Хорошо. Что последнее ты помнишь?

Я сложила руки в замок, разглядывая пальцы, и задумалась. Последним был визит доктора, а до этого - ни одной конкретной картинки. Только обрезки, лица, запахи, звуки, все отдельно, никак между собой не связанное. Я постаралась сфокусироваться, вспоминая, что было до этого.

Последний день весь был в тумане. Я даже не могла вспомнить, какой сериал смотрела и что ела.

- Я не помню... - тихо произнесла я, ощущая, что, если продолжу думать, то просто умру от головной боли.

На лице доктора не отразилось никаких эмоций. Он что-то писал и писал в свои бумаги, потом наклонился ко мне.

- Ничего, не волнуйся, давай я тебя сейчас посмотрю, а потом ты отдохнешь и все мне расскажешь, что помнишь, да?

Я кивнула. Доктор осмотрел мои глаза, посветил в зрачки, потом послушал дыхание и осмотрел рану на руке. Поцокал недовольно языком, сделал еще пару пометок, и затем встал.

- Сейчас медсестра придет и тебя перевяжет, потом отдыхай, - и он вышел из комнаты.

Руку перевязали, стало полегче, потом дали обезболивающее и я уснула.

Сон был тяжелым, неприятным. Я ворочалась, просыпалась, крутилась в кровати. Мне виделся Кейдан, который смотрел на меня своими необычными глазами, но смотрел не на меня, а куда-то сквозь. Я обернулась, чтобы узнать, на что он смотрит, и увидела Хелен. Девушка стояла за мной, и тоже смотрела сквозь - на мужа.

- Кейдан, - позвала я, но изо рта не вырвалось ни звука.

Парень и девушка смотрели друг на друга, а меня не видели. Меня будто не было. Бестелесный призрак, до которого никому нет дела. Я вытянула руку вперед, но ничего не увидела - просто пустота. Стало страшно. Меня никто не видел, потому что я не существовала.

- Кейдан! - еще раз попыталась позвать я.

Тишина.

Парень шагнул ко мне навстречу, но прошел сквозь, и оказался возле Хелен. Она его обняла, прильнула губами к его губам, и они слились в поцелуе. Я почувствовала, как сердце разрывается в миллион маленьких кусочков и отвернулась. Но они снова были передо мной. И так везде. Куда бы я не смотрела, я видела их.

Сначала они просто целовались, а потом начали стягивать друг с друга одежду, движения становились все более страстными, торопливыми, и вот они уже стояли обнаженные в объятиях друг друга. Поцелуи опускались ниже, их руки ласкали тела друг друга, долго и пылко, все дальше и дальше. Я зажмурилась не в силах вынести вид происходящего. Осознание, что мне это было недоступно, проникало в мозг все глубже. Я никогда не познаю любви, никогда не буду с кем-то так, никогда не буду с Кейданом. Вечное одиночество.

Стоило об этом подумать, как все исчезло, погрузилось во тьму.

Теперь я была ничем и вокруг не было ничего. Тьма поглощала меня, забирала к себе, звала, и я перестала сопротивляться.

Очнулась я в холодном поту, в мокрой кровати, и тут же села, оглядываясь. Я снова забыла, где нахожусь, и мне понадобилось время, чтобы вспомнить.

Из окна уже вовсю светило солнце, в палате все еще никого не было, но на тумбочке стояла тарелка с бутербродом и остывший кофе.

Я сделала глоток и поморщилась, почувствовала, как к горлу подкатила тошнота, и через секунду меня вырвало прямо возле кровати. Я посмотрела на пол, а потом перевела взгляд на окно.

Накрыло неприятное ощущение - чувство, что у меня не было ни прошлого, ни будущего, ни какого-либо смысла существования. Такое случалось и раньше, особенно в детском доме. Мне стоило больших трудов доказать себе, что мне есть ради чего жить. И в итоге я решила жить просто в отместку всем. Я решила существовать и цепляться за эту жизнь, пока не умру, до последнего вздоха, просто назло всему мир. Назло всем. Назло моим обидчикам, назло моим родителям, которые меня бросили, назло преподавателям, которые в меня не верили.

И это работало.

А теперь внезапно перестало быть важным. Я забыла о себе. Забыла об обещании, что никто не станет для меня важнее меня самой. Нарушила его, и теперь была здесь.

Сквозь стекло светило яркое солнце. В голове возник образ - я открываю окно, встаю на подоконник, в последний раз вдыхаю осенний воздух, и шагаю в неизвестность.

Я потрясла головой, изгоняя картинку из мыслей.

Дверь открылась и в палату вошел уже знакомый мне доктор Уолдорф. Я не могла называть его Питером даже про себя - это казалось некорректным, нарушающим какие-то личные границы.

- Доброе утро, Мавелла, - он расплылся в широкой улыбке и пробежался глазами сначала по мне, потом по бутербродам, и наконец взглянул на пол, - у нас тут неприятность небольшая, да? Секунду.

Мужчина скрылся за дверями и через пять минут в палате уже убрали. Доктор сел на стул напротив, как в прошлый раз, и уложил стопку бумаг себе на колени. Щелкнул ручкой, внимательно на меня посмотрел, и спросил:

- Как самочувствие?

Я неоднозначно покачала головой, и задала ответный вопрос:

- Почему я в больнице?

Доктор постучал ручкой по колену, вздохнул и ответил:

- Тебя привезли полицейские, потому что у тебя ранение и ты упала в обморок. Мы провели первичный осмотр и перебинтовали твою руку.

- Так все теперь нормально, и я могу идти?

Доктор опустил взгляд в бумаги, перелистнул страницу, потом щелкнул ручкой и убрал ее в карман, и наконец посмотрел на меня:

- Мавелла, - интонация не предвещала ничего хорошего, - скажи, пожалуйста, у тебя нет никаких диагнозов? Ты не наблюдаешься у психиатра или психотерапевта?

Я округлила глаза и отрицательно помогала головой. У меня засосало под ложечкой и сердце ухнуло вниз от страха. Вкрадчивый голос доктора меня пугал.

- Я бы хотел направить тебя на МРТ.

В душе все похолодело, желудок скрутило, я снова почувствовала тошноту, вперемешку с ужасом, страхом и шоком. Доктор заметил, что я не в порядке, и наклонился ко мне, осматривая мое лицо. Я зажала рот рукой, боясь, что меня снова вырвет, но этого не случилось.

Когда врач убедился, что все в порядке и я пришла в норму, он продолжил:

- Ничего страшного в этом нет, не бойся.

- Зачем... Зачем мне МРТ? - глухо вымолвила я.

- Мы хотим исключить все возможные органические причины твоего состояния, - вкрадчиво продолжил доктор.

- Какого состояния? - спросила я еще тише.

- Мавелла, у тебя шоковая амнезия и явные повреждения памяти. Я не могу сказать, временный это фактор или нет, и что послужило его причиной, но эта ситуация выбивается из общей картины. Обследование поможет опровергнуть мои опасения, и мы сможем назначить тебе верное лечение, понимаешь?

Я снова отрицательно помогала головой. Какое лечение? Какая общая картина? Я ничего не понимала.

- У нас в больнице есть необходимое оборудование, я выпишу тебе направление и тебе надо будет подписать согласие на процедуру, хорошо?

Доктор больше не улыбался и не был весел, как в первую встречу, и я занервничала еще больше. Я вспомнила все свои обмороки, разговоры с психотерапевтом, странности в поведении, и мне стало совсем плохо. В глазах начало темнеть, голова закружилась, и я вцепилась руками в простыню, стараясь сфокусироваться на своих действиях, на дыхании, на звуках. Часов на руке не было, и я беспомощно огляделась по сторонам.

- Часы... - прошептала я.

- Что? - непонимающе переспросил доктор.

Я увидела у него наручные часы на руке и указала на них пальцем.

- Мне нужны часы. Мне нужно услышать...

Доктор удивленно поднял брови, но снял часы и протянул мне. Я обхватила их пальцами, отмечая прохладу стекла циферблата и теплоту ремешка, который прилегал к руке, и поднесла их к уху, вслушиваясь в размеренный ход секунд.

Тик-так. Тик-так.

Я закрыла глаза, фокусируясь на звуке часов и почувствовала, как выравнивается сердечный ритм и отступает тошнота. Стало гораздо лучше. Я считала секунды: раз, два, три, четыре...

- Мавелла? - нерешительно позвал доктор.

Я открыла глаза на двадцать седьмой секунде и посмотрела на него, а потом решительно сказала:

- Я согласна на обследование. Можно я оставлю себе ваши часы?

Врач удивленно кивнул. Я улыбнулась и погладила пальцами циферблат. Только я и секунды. Больше ничего не нужно.

Четверг, день

13 часов 45 минут 18 секунд

Обследование было назначено на два часа дня. Все это время я лежала в больнице в одиночестве. Мне предлагали принести телефон, чтобы кому-нибудь позвонить, но я отказалась. Морально я чувствовала, что не готова сейчас с кем-то говорить. Нужно было разобраться в себе прежде, чем начать что-то объяснять остальным.

В палате я оставалась одна. Сидела на подоконнике, ела больничную еду, пила мерзкий кофе и смотрела в окно. Я заставила себя перестать думать и отдаться ситуации - может сейчас выяснится, что я неизлечимо больна, и тогда все проблемы исчезнут сами собой. Такие унылые мысли меня развеселили.

- Мавелла, ты готова? - доктор неслышно вошел в палату и остановился, ожидая моего ответа.

За пару дней я успела к нему привыкнуть. Приятный и легкий в общении мужчина, он говорил со мной, как со своей дочерью или даже внучкой - не из-за разницы в возрасте, а просто у него было ко мне такое отношение. Он приносил мне конфеты и покупал шоколадки в автомате, и никогда не спрашивал, почему ко мне не приходят родственники.

Остальной больничный персонаж был скучный. Одна медсестра всегда молчала, а другая слишком за меня волновалась. И молодой врач, который говорил со мной в первый день, заходил один раз узнать информацию для заполнения моей анкеты.

Я заполнила из нее всего пару строк - имя, адрес и возраст. Место работы - прочерк. Экстренные контакты - прочерк. Группа крови - прочерк.

У меня не было своей карты в больнице, потому что я в нее никогда не ходила, да и регистрация у меня была в другом месте, не по адресу съемной квартиры.

- Готова, - сказала я, спрыгивая с подоконника и поворачиваясь к доктору.

- Вижу ты в хорошем настроении? Это похвально, - доктор поправил на носу очки и улыбнулся, а потом посмотрел в карту, - что, пойдем тогда?

Я кивнула, надела больничные тапочки - мне выдали сменную одежду, в которую я переоделась из своей грязной - и подошла к стоящему у выхода врачу.

- Идем, док. Исследуйте меня.

Процедура заняла больше часа. Сначала врач рассказал, что именно со мной будут делать и все показал:

- Смотри, волноваться не о чем. У тебя в руках будет тревожная кнопка, - с этими словами он показал мне устройство, - и ты сможешь нажать ее в любой момент, если почувствуешь себя плохо и захочешь остановить процедуру. Я все это время буду прямо здесь, за стеклом в соседней комнате, видишь? - мужчина махнул рукой на прозрачное окно в стене, и я кивнула.

Помещение было небольшим, с характерным больничным запахом, который сейчас ощущался сильнее, чем в палате и в коридоре, и посередине стоял томограф - его название я помнила смутно, но доктор заранее рассказал мне о нем побольше еще в палате.

- Как я уже и говорил, томограф исследует твои органы и ткани с помощью электромагнитных волн высокой напряженности, и даст нам полную картинку того, что происходит в твоей голове, составит все по слоям, после чего мы сможем увидеть, есть ли какие-то физиологические отклонения. Процедура займет около тридцати минут, все это время тебе нужно лежать неподвижно, чтобы томограф корректно просканировал голову и выдал картинку. Также я дам тебе беруши, потому что внутри будет шумно, но не волнуйся, так и должно быть. Хорошо?

Я все это время смотрела на томограф и представляла, как буду лежать там полчаса. Одна, в замкнутом пространстве, неподвижно. Меня пробрала дрожь, и я дернула головой, но потом заставила себя собраться.

- Да, я все поняла.

- Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь их задать, - сказал доктор, внимательно глядя на меня из-за очков.

Я отрицательно покачала головой.

- Я уже спрашивал, но обязан уточнить, есть ли у тебя татуировки, пирсинг, металлические штифты и другие металлические объекты в организме?

- Нет.

- Хорошо, тогда начнем.

Я вздохнула, стараясь думать о чем угодно, но только не о предстоящем погружении в замкнутое пространство на тридцать минут. Следуя указаниям врача, легла на подобие кушетки, заткнула уши и закрыла глаза, сжав ладонью тревожную кнопку и готовясь нажать ее в любой момент.

Главное - дыхание. Всегда нужно правильно дышать. Этому научил меня психотерапевт еще на первых сеансах - всегда дыши.

При панической атаке нужно сделать вдох на четыре счета, задержаться на два, и сделать выдох снова на четыре.

При беге дышать нужно следующим образом - на три-четыре шага вдох, на два-три выдох. Только тогда кислород в достатке будет поступать в легкие.

В обычной повседневной жизни дышать необходимо размеренно и ритмично, и всегда - через нос. Именно проходя через нос воздух попадает в легкие чистым. Он фильтруется через ворсинки на эпителии и обогревается. При вдохе через рот такого не происходит.

Дыхание помогает кислороду попасть в мозг, активизируя его и давая ему необходимую "пищу" для дачи указаний остальным органам и частям организма. Мозг, в свою очередь, дает сигналы ногам и рукам, заставляя их двигаться, дает сигнал грудной клетке, что нужно работать, рассылает сигналы по всем уголкам тела, обеспечивая его функционирование.

Мне дышать помогали секунды. Если я чувствовала, что со мной что-то не так, что меня ждет скорый обморок, что тело не слушается, я всегда сосредотачивалась на часах и дыхании. В зависимости от ситуации вдохи и выдохи могли быть на счет от двух до шести секунд, как и задержки, но со временем в любой ситуации я уже имела план. И сейчас я ощущала, что может наступить паническая атака.

Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз, два. Задержка дыхания. И снова раз, два, три, четыре. Выдох.

Сейчас я никак не могла услышать часы - беруши пресекали любые звуки, да и в помещении не было никаких инородных объектов. И я воспроизвела часы и их ход в своей голове.

Паническая атака не наступила, обошла меня стороной, наверное, впервые в жизни. Наконец организм меня не подвел, а послушно выполнил необходимое.

- Что ж, Мавелла, можешь выйти и отдохнуть, чуть попозже посмотрим результаты, - сказал врач, когда я, наконец, покинула томограф и оделась.

Я кивнула и послушно вышла в тамбур при кабинете МРТ. Людей вокруг не было, и тишина оглушала. Я решила выйти в общий коридор, чтобы взять себе в автомате кофе, но вспомнила, что у меня нет с собой денег и направилась в столовую. Хотелось отвлечься и расслабиться. Сначала я запрещала себе думать, потому что боялась вспоминать то, что мой мозг не хотел помнить, а потом боялась думать, потому что испугалась за свое здоровье. Доктор сказал, что моя нервная система явно не в порядке и могут быть проблемы с психикой. Именно поэтому он захотел отправить меня на МРТ. И я почувствовала, как все страхи из детства вновь окружают меня.

- Не бойся, ничего не случится на процедуре, - сказал доктор ранее, - я буду за тобой приглядывать.

Я помолчала, глядя в окно, а потом сказала:

- Я боюсь не этого, я боюсь узнать, что со мной что-то не так.

- Ну, зато, если узнаешь - ты сможешь это вылечить, верно?

- А если нет? - я повернулась к мужчине и посмотрела на него испуганными глазами.

- История не терпит сослагательного наклонения, а? Знаешь это? - доктор улыбнулся, широко и открыто, дружелюбно, с толикой заботы.

И я разрешила себе ему поверить.

Через полчаса я вернулась в палату с тарелкой бутербродов и кофе, и обнаружила у своей постели неожиданного гостя.

Он сидел на стуле, на котором обычно сидел доктор, спиной ко мне, но я сразу его узнала. На секунду я замерла в дверях и покрутила головой, намереваясь развернуться и убежать, но было поздно. Меня заметили.

- Мейв, - проговорил парень, встав и повернувшись ко мне.

Я неловко переступила с ноги на ногу, посмотрела на бутерброды, потом на гостя, и наконец произнесла:

- Привет, Маркус...