Не родной

Рома...

Отчасти я могла его понять. Он любит... Хоть это и не та любовь, которая была мне нужна. Он любит меня по-своему сильно и по-своему жестоко.

Запереть меня в четырёх стенах, отрезать от мира, от родных. Навсегда украсть у него... Всё это правильно. Просто не существовало другого способа увести меня у Артёма. Ведь мой выбор был очевиден. Да и момент подвернулся настолько удачный, что нельзя было и мечтать. Я сама прыгнула в эту ловушку. Сама насадила себя на этот острый крючок.

Но то, что сотворила Кира... меня по-настоящему пробрало до мозга костей. Хотелось рвать на себе волосы, оттого что всю сознательную жизнь доверяла самое сокровенное такому чудовищу. И если сообщения Ромы просачивались заботой обо мне – хоть и достаточно извращённой – то её письма, отзывались полным безразличием. Мне казалось, что я вовсе не знаю эту девчонку, что мне просто приснилась вся наша дружба, которая жила столько лет. А теперь нет ничего... Всё исчезло в один миг. Развеялось как серый пепел и разлетелось, тая в холодном воздухе.

Прочитав все сообщения – на которые ушло слишком много времени – и утерев горькие слёзы, я поняла, что солнце уже подходит к горизонту. Но теперь мне больше не хотелось ничего скрывать. Я больше не собиралась притворяться. Убираться в доме больше не было сил. Я оставила их на то, чтобы заглянуть Роме в глаза и найти там хоть каплю честности. Не знаю почему, но именно это мне было нужно. Отыскать эту незримую искру. Закопать ложь навсегда. Поэтому я просто уселась за стол, положила перед собой телефон, и стала ждать.

Рома заметил неладное ещё во дворе. Дверь в гараж впервые в жизни была открыта, и взглянув на неё, парень быстро взбежал в дом по ступенькам.

Увидев меня сидящей перед телефоном, застыл на месте, а потом медленно опустился передо мной на корточки. А я молча смотрела в одну точку, и собирала все свои силы, чтобы посмотреть в эти бесстыжие глаза.

– Рита... – сказал парень и громко сглотнул, не решаясь продолжить говорить.

Я медленно перевела на него взгляд.

– Ты знал? – спросила я, сверля его глазами.

– Рита... я всё объясню...– начал мямлить он.

– Говори, ты знал, что меня не ищут? Никакой друг не передавал тебе о поисках, потому что и нет этого друга, ведь так?

Я понимала – бессмысленно задавать этот глупый вопрос, зная все ответы. Но отчего-то хотелось услышать его версию.

– Рита... я люблю тебя...

– Это твоё оправдание на все случаи жизни? – прорычала я.

– Прости, я знаю... я совершил ошибку. Нельзя было тебе врать. Но у нас всё было так хорошо...и уже так не хотелось всё портить...

– Всё было хорошо, значит... – протянула я. – То есть, ты мог общаться с родными...каждый день звонил матери, а я сидела в заточении, как послушная собачка? Моя семья ничегошеньки не знала про меня, а ты называешь это «ХОРОШО» ?!

Я вскочила на ноги, схватила кувшин со стола, и запустила его в стену. Он рассыпался на осколки, зазвенев как тысячи колокольчиков, что объявляли о конце этого лживого мира. Слёзы полились по щекам. Рома встал в проходе и уставился на меня во все глаза.

– Как ты мог...

Сначала я хотела сказать – как он мог обманывать всё это время. А потом в голову пришёл справедливый вопрос – как же я могла обманываться целых два года?

Едкая горечь обиды и разочарования накрыла меня с головой. Я ясно представила все те минуты с мамой, что были так безжалостно выброшены на ветер. Яркие ночи с Артёмом, что так и не случились. Рождение единственного родного брата, которое я так безответственно пропустила. Какие тут могут быть оправдания...

Я всю свою жизнь пустила на ветер, и казалось, что сегодня мне исполнилось не восемнадцать, а все восемьдесят. Ведь огромный кусок моей по-настоящему счастливой жизни разорван в клочья.

– Прости..., прости... – повторял Рома.

Но разве это пустое слово может хоть что-нибудь склеить обратно? Разве одно признание может закрасить годы лжи?

– Ты просто... Я даже не знаю кто ты... Какое ты имел право держать меня здесь?

– Но ты же этого хотела. Нам было хорошо вместе...

– Я два года думала, что убила человека! – заорала я.

Мой крик разнёсся по дому, разрывая последние чувства.

Рома снова застыл как истукан. Даже лицо окаменело. Похоже, в этот момент он понял, что к моей душе больше не подступиться никакими мостами. Эта крепость навсегда закрыла для него проходы.

– Я только хотел для тебя нормальной жизни. Сделал то, чего ты у меня просила. – теперь Рома говорил сухо, выговаривая каждое слово. Но я тогда ещё не знала, что он сможет сотворить то, на что кинуло его отчаяние. – Посмотри, что я сделал для тебя!

Он расправил руки, как крылья, чтобы охватить этот лживый дом, и ткнуть меня носом в свою же беспечность.

– Ты обманом приковал меня к себе. Ты сделал меня своей пленницей. Ты меня украл. Вот что ты сделал!

– Да. – ухмыльнулся парень. – Украл. Я оказался умнее твоего ненаглядного братца-любовничка. Он так и не смог тебя найти. Он ничтожество. Может только сыпать своё бабло и умиляться властью, пока такие, как мы с тобой перебиваются жалкими крошками. Но я показал ему, как больно падать с большой высоты.

Слёзы снова брызнули из глаз. А потом меня одолел гнев. Я была готова придушить Рому за то, что посмел говорить об Артёме своим лживым ртом.

Я схватила и запустила в него тот самый телефон. Он не успел увернуться. Достаточно тяжёлая вещица попала ему прямо в бровь, из которой мигом потекла тоненькая струйка крови. Он наклонился, резко зажал глаз, и завопил от боли. Потом посмотрел на меня с ужасом, и я поняла, что снова сделала большую глупость.

Весь страх, что лишь пробивался через тонкие щели, затопил всё моё нутро. Рома шёл на меня с озлобленным взглядом, и мне ничего не оставалось, как бороться до самого конца. Я схватила с гарнитура чайник и собиралась ударить, но парень вовремя остановил мою руку, сдавив так сильно, что я закричала. Чайник выпал и грохнулся об пол.

– Будешь драться со мной? – начал Рома дрожащим голосом.

Его тело сотрясалось от гнева.

– Подумай хорошенько над своими действиями. Тебе некуда идти. Твой музыкант не придёт. Да он, наверное, до сих пор тебя найти не может. Если вообще ищет!

Его лицо сияло победой. Рома превратился в злобного тролля, что наслаждается своим превосходством. Я вдруг ясно увидела перед собой тирана, который не собирается меня отпускать. Но мой безумный, измученный детством боец не позволил усмирить этот разговор.

Я состроила самодовольную улыбочку.

– Уже нашёл! – процедила я прямо ему в нос, выдыхая всю свою ненависть.

Лицо парня исказилось и стало хмурым.

– Понятно...

Он выбросил мою руку, словно мусор. Повернулся боком и взялся за спинку стула.

– Думаешь, твой ненаглядный тебя ждёт? Думаешь ты нужна ему теперь? – ухмылялся Рома. – А твоя мамочка... тоже живёт счастливой жизнью, наконец избавившись от тебя.

– Не смей говорить так о ней.

– Ты нужна только мне! Запомни это, и подумай над своим поведением!

Я обессиленно выдохнула. Не было больше слов. Я поняла, что попала в жестокую ловушку. В голове оставался лишь один вопрос – как я буду из неё выбираться?

Пока я стояла в кухне и пыталась утихомирить дыхание, Рома сходил в гараж и вернулся с верёвкой в руках. В голове, словно тараканы, закишели самые ужасные мысли.

Рома вздохнул.

– Не бойся, я не сделаю тебе больно. – сказал он, и от этого почему-то стало ещё страшнее.

– Господи, зачем же ты это сделала... зачем, нашла его... – говорил Рома сам с собой, как какой-то маньяк, при этом распутывая верёвку. – А я идиот... как мог не проверить кто будет петь в клубе... Ничего, ничего... я всё исправлю...

Я подумывала спросить, что же парень хочет исправлять и как, но боялась услышать всё самое страшное. Я решила, что сейчас буду молча отпускать ситуацию. Буду смотреть на его действия. Потому, что своих пока ещё не придумала, и на это мне требовалось время.

Приготовив верёвку, Рома схватил меня за руку, на которой уже и так проявился синяк. Я поморщилась, но не издала ни звука. Он повёл меня в комнату, посадил между окнами, и привязал к батарее каким-то специальным узлом, который тогда я ещё надеялась распутать.

Я молчала. Делала вид, что мне всё равно. Старалась игнорировать его взгляды, будто его не существует.

После того как парень туго перевязал мои руки, во мне проснулся странный горький ужас. Для окончательной подстраховки он затянул пластиковый хомут на моих запястьях.

– Прости...ты сама виновата.

Он встал на ноги, оставив меня на полу. Ушёл в сторону ванной, и я быстренько осмотрела своё положение.

Мои руки связаны вместе. Верёвка крепко обмотана вокруг запястий. Канат был достаточно длинным, чтобы встать на ноги, но не позволил бы пересечь комнату.

Рома вернулся, держа в руках пластмассовое ведро. Я отвернулась в сторону, превозмогая жалость к себе и прогоняя шок от такого грязного отношения. Но не собиралась с ним говорить.

– Я скоро вернусь. – сказал Рома, вытащив из моего кармана телефон, и засунул в свой. – И мы обо всём поговорим.

С этими словами он вышел из дома, заперев двери.

Наконец, я смогла вдоволь нареветься.

Потом долго думала, что же делать. До боли в пальцах, я пыталась одолеть верёвку и хоть немного ослабить её, но узлы не поддавались. Так я и просидела под окном, уставившись в темнеющую комнату. И даже умудрилась задремать.

Когда открыла глаза, в комнате стояла непроглядная темнота. Только виднелся слабый свет уличного фонаря, что проступал через окно в кухне. Немного поморгав, я заставила глаза привыкнуть к обстановке.

Под тонким лучом света, рассмотрела на диване кусочек белого пледа. Я повертела головой, присмотрелась, и увидела конверт.

Тот самый конверт, что дал мне Артём.

Доползла до дивана. Пришлось растянуться на полу, чтобы вытянуть связанные руки, и достать конверт с фотографиями.

Я поползла обратно к окну на коленках и неуклюже трясла конверт в руках. Об пол ударилось что-то твёрдое. Наклонилась и стала рассматривать пространство под собой. Я почти прислонилась лицом к полу, и увидела маленький прямоугольник с металлическим концом, похожий на зажигалку.

Флешка...

Я мысленно помолилась о том, что компьютер находится рядом. Уселась за стол, щёлкнула ногой кнопку на системном блоке, и наблюдала за синим экраном. Началась загрузка. Я вставила флешку в разъём и ждала. Как только компьютер включился, и я нажала на «стороннее устройство», на экране появилась фотография мамы, где рядом с ней сидел счастливый Толя с малышом на руках.

Брат. У меня есть маленький брат...

От этой мысли я улыбнулась. А к глазам снова подкатили слёзы.

Я стала листать вперёд. Дальше шли фото со свадьбы, а потом только изображения моего крохотного братика. Этот красивый беленький малыш улыбался, игрался, плакал, хмурился, зажмуривался от счастья и строил губки. Никогда не видела ничего прекраснее.

А потом я чуть не отпрыгнула от экрана, когда на нём зарябило изображение и появилось окно загрузки. Справа считались проценты. От неожиданности я начала нажимать на клавиатуру, но ничего не работало. Потом я дотянулась до кнопки перезагрузки, но мою руку что-то остановило. Я снова выпрямилась на стуле, надеясь, что Артём хочет со мной связаться.

Загрузка закончилась. Компьютер вернулся в своё обычное состояние. Больше ничего не произошло. Я уронила голову на стол, понимая, что Артём действительно больше не придёт за мной. Он и так пытался спасти меня слишком долго. А теперь всё только в моих руках. Я должна спасти себя, вернуть семью, и вымолить у Артёма хотя бы прощение. Ведь возвратить нашу любовь уже невозможно.

Я проснулась от щебетания за окном. От твёрдого стола в щеке образовалась ноющая боль. Я подняла голову и подвигала челюстью, чтобы она перестала ныть. Передо мной всё так же горел экран. Было светло. Компьютер показывал время – 10.39. В голове было мутно.

Я вздрогнула от входящего звонка в скайпе.

На экране было написано «UNKNOWN»

Достала из-под стола затёкшие руки и нажала «ответить».

Передо мной появился Артём, и я окончательно проснулась. Его лицо было серьёзным, а взгляд взволнованным. Я пялилась в экран, как идиотка, выпучив глаза.

– Рита, уходи из дома.

Я не могла издать ни единого звука. Мне просто нужно было смотреть на это прекрасное лицо, и постараться вздохнуть.

– Рита. – слишком резко сказал Артём, и я выпрямила спину.

Поднесла к экрану связанные руки.

– Не могу. – промямлила я, и пожала плечами. – А что случилось?

– Чёрт! – проговорил Артём одними губами и опустив голову, долго смотрел на свои руки.

Потом он резко поднял глаза.

– К чему ты привязана?

– К батарее. Что происходит? Надеюсь дом не взорвётся?

Я попыталась состроить улыбочку в пору шутке, но Тёму, похоже, это совсем не тронуло. Он пялился на меня твёрдым непоколебимым взглядом.

– Если ты сейчас не уйдёшь, тебя арестуют. В этот раз всерьёз и надолго. Тебе надо бежать.

– Ммм. Вот я и попалась наконец-то, да? – сказала я с широкой улыбкой, понимая, что веду себя как дура. Но я просто так рада была его видеть, что казалось, меня не огорчит даже десятибалльное землетрясение.

– Я серьёзно. Это не смешно.

– Да нет, это очень смешно... Всё это... Как я умудрилась столько натворить. Аж самой не верится...

Я начала по-настоящему хохотать. Артём смотрел на меня, как на сумасшедшую. Но в тот момент я ей и была. Мне будто резким порывом снесло крышу. Может врачи объяснили бы это состояние защитной реакцией или приливом адреналина, но мне действительно уже не было страшно.

– Опиши мне обстановку. Что вокруг тебя? То, до чего сможешь дотянуться.

Я посмотрела по сторонам.

– Ммм... стол, окно, компьютер, стул...

– Какой стул?

– Такой... на ножках... – хихикала я.

– Деревянный или железный? – процедил Артём, покраснев от злости.

– Он... с железными ножками.

– Вставай! – крикнул он.

– Слушаюсь. – сказала я, и поднялась на ноги.

Артём напрягся. Даже руки сцепил в замок. Его скулы часто сжимались.

– А теперь крепко возьми стул за спинку и подтащи к окну.

Я так и сделала, повинуясь парню. Я больше не видела Тёму, а только слышала его голос.

– Теперь как можно крепче сожми его руками. Постой... какие у вас окна?

– Пластиковые.

– Чёрт! – занервничал Артём.

– Рита, послушай, тебе придётся очень постараться, чтобы разбить стекло. И не просто разбить. Тебе нужны осколки, слышишь?

– Да. – ответила я, поражаясь его быстрому решению.

– Рита, послушай... я не смогу прийти к тебе. Никто не придёт. Постарайся изо всех сил. Второй раз может не выйти, хорошо? Ты там одна. Но... я с тобой.

Последние слова запустили во мне режим борьбы. Я собрала всю свою злость. К себе, к Роме, к Кире. Я включила всю свою боль и обиду на полную катушку, сжала спинку стула и с хорошего разворота запустила в окно. Я машинально отвернулась и прикрыла голову. Когда выпрямилась, стул торчал в окне. На пол упали несколько осколков.

– Теперь резать?

– Подожди! – завопил Артём.

Но было уже поздно. Я схватила осколок и порезала руку.

– Так ты не сможешь разрезать верёвку. Нужно чем-то замотать осколок. Оторви кусок своей футболки.

– Спасибо... – язвительно ответила я, чувствуя себя полной дурой.

Я порвала футболку и обмотала тканью стекло. Затем принялась резать верёвку на запястьях, что было очень неудобно. Я беспомощно рычала.

– Что ты делаешь? – спросил Артём, обеспокоенным тоном.

– Режу.

– Режь верёвку, а не руки! – заорал Артём, не выдержав моей тупости.

Я посмотрела на длинный канат, свисающий от моих рук, и протянувшийся по полу.

– Приподними немного стол, подложи туда верёвку. Натяни и режь. Быстрее!

– Его слова и тон начали меня обижать. Но его лицо и голос расплавили все мои мозги. Я уже ничего не соображала, и была просто рада, что Артём со мной.

Я сделала всё довольно быстро. Но сама я бы точно не справилась. Он меня спас. От этого бежали мурашки по телу. Значит – ему не всё равно.

Я показала ему всё так же связанные руки, но уже с отрезанной верёвкой.

– Молодец! Бери паспорт и уходи через окно.

Он вдруг отключился. Я даже спасибо сказать не успела. Это ударило по мне как пощёчина.

Я взяла свою сумку, собрала рассыпанныефотографии, пропихнула наружу застрявший стул, и стараясь не задеть стёкла,вылезла из дома.