Не родной

Глава 20

Артём

Вот и наступил долгожданный день концерта. Это не только момент моего перерождения. Это день расстановки фигур по своим законным местам.

Немного подрагивают руки и сбивается дыхание, но я уверен в своих силах как никогда ранее.

Сегодня я собираюсь вложить в слова всю боль, которая долгое время была центром меня. Я наполню чужой слух своими несбыточными снами и мечтами. Отдам злость, раскрывая её в масштабных эмоциях толпы. Ведь она ждёт этого с самых юных лет, когда я ещё не знал, насколько глубоко проникает горе.

Ещё после смерти мамы нужно было разбить нежный сосуд детских грёз. Но тогда моя наивность ещё не собиралась погибать.

Сложно поверить, но я ни о чём не жалею. Ни об одном, даже глупейшем поступке, ни об одном слове или безмолвном взгляде. Я должен был стать тем, кто я сейчас.

Рита была так права. Во всём. Её глупость оказалась великим разумом. Потеряв её, мы обрели то, что не получить силой, и не купить за деньги, а вымаливать у небес пришлось бы целую вечность.

Мы обрели умение отпускать. Научились дарить свободу. Отдавать любовь безвозмездно, прижигая страдания пламенем горящей души.

Я стою за сценой в полной готовности. Моя неисчерпаемая энергия бьёт ключом. Сейчас я выпущу на свободу мной рождённое творение, запущу цепь значимых событий, а потом лёгким движением развею остатки былого страха и разрушу один славный мирок, построенный на лжи.

Всё прошло даже лучше, чем я предполагал. Пропел концерт на одном дыхании, а волнение при виде неё, превратил в мощную энергию, что всё время подталкивала вперёд.

Разговор... Самая важная часть. Но и тут я справился на пять. Было непросто видеть и чувствовать её присутствие. А когда она заплакала... Думал – точно ляпну что-то лишнее. Но и тут я сумел задушить свои чувства, укрыв их причинённой болью, чтобы они не забывали, как может быть опасно на свободе. Мои нервы стали настолько прочными, что выдержали даже сладкий, чуть хриплый голосок Риты. И даже её запах больше не кружил голову и не сносил последние мозги.

Я доволен собой и уверен в победе пуще прежнего. Ведь победителем тут выйдет только тот, кто готов оставить на поле боя всего себя – без остатка. Да, я готов полностью испепелить душу. Я готов стать для неё таким человеком, от которого стоит бежать намного быстрее, чем раньше. И я точно знаю, что смогу с тихим стуком в сердце смотреть ей вслед, потому что отпущу любя. И моя недосягаемая птичка обретёт свободу, растопит свой лёд, и закружит в небесах, чтобы все восхищались ярким полётом.

Ожидание немного затянулось. Я сидел перед компьютером и всматривался в мигающую точку. Да, чуть дрогнуло сердце, когда маячок на секунду погас.

Видимо перебои в сети.

Но ничто не могло пошатнуть мою уверенность.

Я удобно уселся в кресле.

Как лев ждёт добычу, скрываясь в сухостое, как варан замирает перед стартом, чтобы наброситься на свою жертву. Так и я – сидел и ждал...

И больше чем в себе, я был уверен в ней. Я знаю – она сделает именно то, что я хочу, даже не подозревая об этом. Возможно, кто-то назовёт это ментальной связью, неведомой тайной силой, непостижимым явлением, но я знаю – оно существует. Живёт в нас, как созревший кокон, готовый выпустить на свет прекрасное существо.

Мои мысли будто передавались через призрачную сеть между нами. Наконец, на моём экране загорелся зеленый круг.

Умница, моя девочка!

И пусть ты будешь ненавидеть меня всю жизнь – семья того стоит.

И ты тоже.

Рита

Утерев поток слёз, я встала с крыльца. Двое парней – один из которых оказался менеджером Артёма – вывели меня на парковку и усадили в огромный чёрный джип. На соседнее сидение заволокли безжизненного Рому, и на мгновение я засомневалась, жив ли он. Уже в дороге рассмотрела его вздымающуюся грудь и немного успокоилась.

Господи, ну зачем он меня нашёл? Зачем?

Болезненные мысли взрывали голову. Артём вёл себя так, будто я пустое место. Даже не постарался смягчить голос, приукрасить новости или поддержать улыбкой. И вообще, улыбался он теперь как-то язвительно, с частичкой надменности, будто я и вовсе не смею на него смотреть.

В то же время душа разрывалась от дикой боли. Я до зуда в теле хотела дотронуться до него, ощутить его тепло и запах, запустить пальцы в шелковистые волосы. Даже руки покалывали от этого невыносимого желания. Но благодаря своей глупости, я еду домой. В свой маленький мирок. В светлое убежище, которое, к сожалению, не защитит от этой бури чувств.

Рома дышал рядом, ни разу не пошевелившись, как загипнотизированный подопытный кролик. А мне до сих пор не верилось, что Артём опоил человека. Такой поступок был с ним просто несовместим. Но я мысленно дёрнула себя за ухо, припомнив, что он уже совсем нетот. От этого вновь покатилась слеза. Всю дорогу до дома я продолжала глотать соль.

Парни занесли Рому в дом и уложили на диван – как я им и сказала. А потом молча вышли из дома и уехали, словно роботы, чётко и беспрекословно исполняющие команды.

Я долго пыталась уснуть, уложив голову на подушку и уставившись через окно на звёздное небо. Почему-то стало интересно, смотрит ли сейчас Артём на эти звёзды... Вспоминает ли тот выпускной, и наш уединённый разговор в столовой, когда всё было так просто. Его и мои глаза, наши тихие сердца, и играющая вдалеке музыка.

Глаза никак не хотели закрываться. Так и провалялась, смотря на небо, пока оно не стало совсем светлым. Запели птички в саду, а сон всё не шёл. И моё измученное сердце говорило только одно слово:

«Поздно»

Рома проснулся, когда я приготовила омлет и сварила кофе с корицей, от которого пахло Артёмом.

Теперь он будет врываться в мою память от любого действия?

Первым, что я услышала были мучительные стоны. Поэтому сразу держала наготове аспирин. Мне нужна была ясная голова Ромы и настоящая реакция. Ведь меня мучил важный вопрос.

Почему-то начала подозревать, что парень нескоро придёт в нужное состояние.

– Блин... – застонал Рома, усевшись на диване, и свесив одну ногу, взялся за голову. – Что за фигня!

– Привет... – сказала я, и парень вздрогнул.

Его реакция была немного замедленной, а взгляд мутный.

– Рита? Всё... в порядке?

Он немного задумался, потом посмотрел по сторонам.

– Как мы оказались дома? Ничего не помню.

Его глаза были по-настоящему перепуганными. Должно быть у него в мозгах напрочь исчезли все воспоминания.

– На такси. – ответила я.

Парень осмотрел комнату задумчивым взглядом и снова взялся за голову.

– Выпей таблетку.

Я подошла и передала Роме аспирин.

– Будешь омлет? Или кофе? – спросила я, отпивая из чашки.

Он промолчал. От упоминания еды, Рома вскочил с дивана и быстро побежал в туалет. Я услышала, как его несколько раз вывернуло наизнанку.

Да уж, Артём повеселился!

Вот только непонятно – зачем, если ему теперь плевать на меня...

Через полчаса, бледный Рома, пошатываясь вышел из ванной. Отхлебнул кофе и уселся напротив, потирая лицо. Его глаза были такими красными, что я начала бояться, не был ли это какой-нибудь яд.

– Ты в порядке?

– Угу. – растерянно промычал Рома, а потом посмотрел на меня уже более собранным взглядом.

– Что случилось? Меня что, от сидра так унесло? Что у них там за клуб? Или я...

Глаза Ромы вдруг забегали. Я уже было подумала, что он вспомнил Артёма, и моё сердце стукнуло громче обычного.

– Я напился и бросил тебя одну? – спросил он.

– Нет. Вернее, напился, но...всё хорошо. Я вызвала такси, а охранники из клуба помогли посадить тебя в машину.

Рома смотрел на меня жалким испуганным взглядом.

– Точно?

– Да, точно.

Было подозрительно сразу спрашивать про телефон, поэтому я подождала до вечера. Роме стало немного лучше, после того, как в течение дня его ещё пару раз вывернуло в туалете. Мои мысли прокручивали разговор с Артёмом. Я вспоминала его жесты, его красивые ровные пальцы, и как он держал ими сигарету. И факт о его курении всё никак не укладывался у меня в голове. Я доставала из памяти его блестящие от фонарного света, тёмные глаза, чтобы хоть так на мгновение заглянуть в эту глубину. А душа от этих мыслей сжималась всё сильнее.

Мы с Ромой уселись на диван, решив устроить просмотр фильма, а я всё думала, как подвести разговор к нужной теме.

– Ром...

Парень посмотрел на меня и приобнял.

– Что?

– Помнишь, когда мы приехали в этот город... к Лёше... ты сказал, что друг предупредил... Что меня ищут?

Рома чуть заметно напрягся. Возможно, он считал, что держится естественно, но прожив с человеком несколько лет, и проспав с ним в одной постели, начинаешь различать в его движениях даже самые мелкие детали.

– Ну да...помню.

– Я просто... после клуба так захотелось увидеть маму... Я подумала, что твой друг мог бы передать ей, что я в порядке...

Рома тяжело вздохнул, изо всех сил стараясь скрыть недовольство.

– Рита, ты же понимаешь, что его потом будет выпытывать полиция. А я не уверен, что он будет молчать. Прости, мы не можем так рисковать.

Привычная забота и осторожность Ромы...

Но теперь в моей голове чётко всплывал ещё один вопрос: «Знает ли он всю правду»? Мне не хотелось думать, что Рома давно в курсе моей невиновности, но отчего-то он странно посмотрел на меня, кривовато улыбнулся и чмокнул в губы. Это заставило мой мозг бороться с чувствами. Давление в груди говорило о чём-то, что скрывается за тонкой плёнкой, окружающей меня защиты.

– Ром...– снова начала я, когда фильм почти закончился. – А ты можешь просто позвонить ему? Может он хоть что-то знает о маме? Хоть что-нибудь... Про Толю часто в газетах пишут. Я хочу узнать, как у них дела. Как дела у мамы... я скучаю...

Под конец я захлопала глазками, как раз тогда, когда Рома внимательно в них всматривался.

Я заметила, как резко дёрнулись его губы. Это вызывало странные чувства. Впервые во мне проснулся некий страх, вырвавшийся из глубины сознания.

– У меня нет его номера. Он... остался в старом телефоне.

Я мысленно улыбнулась.

Как же удачно я вспомнила про его друга...

– А где он?

– Кто? – спроси Рома с притворным лицом, пригладив шевелюру, и я отметила, что никогда не замечала за ним подобного действия.

– Телефон.

– Да...не знаю. – замешкался Рома. – Я его давно выбросил.

– Так не знаешь...или выбросил?

– Не помню. – ответил Рома, немного повысив голос. – Столько времени прошло...

– Да... и правда. Ладно, забудь.

– Ритуль... я... попробую написать в контакте этому другу. Узнаю, что к чему. Хорошо?

– Хорошо. – сказала я, взглянув на парня. – А имя у этого друга есть?

– Димка. – ответил Рома так быстро, что я и моргнуть не успела. – На соседней от меня улице живёт. Я спрошу.

Видимо от большого желания закончить разговор, Рома перестал меня обнимать, и даже отодвинулся. Потом схватил пульт и стал молча переключать каналы.

А я, сообщив, что устала, отправилась в кровать.

Наутро к нам приехал Лёша. Мы проснулись от громкого стука в дверь, а потом парни стали ругаться. Я молча наблюдала за ними, попивая свой любимый кофе с молоком.

– Как ты мог уехать? – разъярялся Рома на брата. – Ты оставил Риту одну. Даже ничего не сказал.

– Да откуда я знал, что ты такой пьянчуга? Не нужно было в стельку напиваться. Моя девчонка что ли? Я думал – вы вместе и вам хорошо.

– И где ты вообще был? – поинтересовался Рома.

– Да меня... Меня впервые в жизни такая тёлочка к себе пригласила... просто...

– Ну ё-моё! – Рома покачал головой. – Тебе тридцатник скоро, а всё туда же...

– Ты мне тут не преувеличивай. До тридцати мне ещё два годочка. Да и тридцать – это ещё считай пацан.

– Ага. – отвечал Рома. – Жениться уже пора.

– Ну и женись. У тебя хоть есть на ком.

Видимо вспомнив про меня, оба резко замолчали.

– Заткнись, понял?

– Понял... – передразнил Лёша.

– Ну и что с той тёлочкой? – спросил Рома уже спокойным тоном, когда оба уселись за стол.

– Да ничего. Не помню ни хрена. Что было, чего не было... По ходу эта цыпа меня чем-то напоила. Сначала думал – обокрала, но всё вроде на месте. Даже деньги в бумажнике все до копеечки лежат.

Я сидела и внимательно слушала это представление, разыгранное для меня.

Ну Артём...

Когда Рома с Лёшей уехали на работу, я устроила настоящие поиски. Не знаю зачем, но я хотела найти этот телефон. Одна моя половина противилась новому поведению Артёма и его жёстким методам. А другая моя часть была не в силах сопротивляться его просьбам, будто он управлял мной, как очарованной куклой.

Я перерыла весь дом – столы, шкафы, тумбочки, коробки с зимними вещами. Я даже умудрилась сломать замок на Ромином ящике. Старого телефона нигде не было. Но моя внутренняя чуйка говорила, что он должен быть. Далёкий сигнал в груди уверял меня, что Рома не мог выбросить даже старую вещь. Это не в его привычках.

Сидя на полу разгромленного дома, я уставилась в окно – на всё еще захламленный двор. Старая лавочка с облупившейся краской, которую Рома собирался привести в порядок, стояла под пышной вишней. Цветочки с неё уже попадали и лёгким белым одеялом укрывали лавку и половину двора. Разбитый асфальт порос сорняками, которые проложили зелёную дорожку к старому гаражу. Рома уже давно начал разгребать завалы, чтобы соорудить место для машины, но из-за ремонта в доме, до этой постройки он пока не добрался. И будто наваждение, в мою голову ворвалось воспоминание, как Рома мечтает о месте, в котором будет хранить все свои старые, но ценные вещи.

Я подскочила, как ужаленная. Меня понесло в гараж с неистовой скоростью. Во мне из самых глубин возрождалась тяга к правде. Она толкала меня на разрушающий взрыв, на пугающий и в то же время желанный конец. Я поняла, что всё это время хотела только одного – правды. И поэтому никак не могла её получить. Ведь часто мы хотим того, чего так же страстно боимся. Именно этот страх не давал мне увидеть то, что скрывается за мутным стеклом. И, казалось бы – можно протянуть руку и протереть поверхность, но воображение обманным путём накрывает и заволакивает глаза незримой пеленой.

Теперь я шла к правде, разбивая страх. Даже мысль о предстоящих муках больше не тормозила меня. И шагая по заросшей побитой дорожке, я осознала, что становлюсь свободной. Свободной от приторного страха, что всё это время тянул меня вниз. Но сердце знало – путь ещё далёк. И всё же, в этот яркий момент, когда я открыла замок старого гаража, сердечко шепнуло: «Я с тобой. Я помогу пройти эту дорогу».

Я нашла телефон быстрее, чем ожидала. И правда хлынула на меня плотной волной, напрочь смыла все чувства и смешала их в одну натянутую эмоцию, что держалась на одном моём терпении.