38
Я вернулась в зал, поставила коробку на большой стеклянный стол. В это время Егор вышел из кабинета. Его лицо было все еще напряженным, но он, кажется, успел погрузиться в работу. Он взглянул на коробку.
— что это? — сухо спросил он, без всякого интереса.
— не знаю, — прошептала я. — Курьер принес.
Он подошел ближе, наблюдая, как я осторожно срываю коричневую бумагу. Под ней оказалась обычная картонная коробка, без надписей. Я открыла ее.
И тут же замерла. Мой взгляд упал на содержимое, и весь мир в моих глазах поплыл.
Внутри, аккуратно сложенное, лежало мое нижнее белье. Черное, кружевное. То самое, в котором я была той ужасной ночью. Той ночью, когда Алексей… когда он…
Дыхание перехватило. Я почувствовала, как вся кровь отхлынула от лица, оставляя меня бледной как смерть. Это был он. Это от Алексея. Это его послание. Напоминание. Угроза.
Я подняла глаза на Егора. Его взгляд, сначала равнодушный, скользнул в коробку, затем резко метнулся к белью, потом обратно ко мне. Секунда. Две. Его лицо изменилось. Мгновенно. Вся усталость, все отчуждение слетели с него, уступив место чудовищной, нечеловеческой ярости. Его глаза потемнели, челюсть напряглась так, что выступили желваки.
— что. Это. Такое?! — Его голос был низким, опасным рычанием, но в нем уже слышались нотки безумия. Он медленно протянул руку и выхватил кружевной комплект из коробки, держа его, словно это была смертельно ядовитая змея. Его пальцы сжимали ткань так сильно, что костяшки побелели.
Я не могла говорить. Мой рот был открыт, но звука не было. Я смотрела на его разъяренное лицо, на это белье в его руке, и меня захлестнул ледяной ужас. Это было его самое страшное орудие – напоминание о том, что Алексей сделал, и его грязная попытка очернить меня, разрушить нас.
— это твоё, Николь?! — Он кричал. Его голос гремел в зале, отскакивая от стен. Он швырнул белье обратно в коробку. — Твоё, сука?! Ты… ты что, настолько наивна?! Что он тебе сделал?! А?!
Я сжалась. Не дрожала физически – силы не позволяли, да и шок был слишком велик – но внутри все скрутилось в болезненный узел. Его гнев был страшен. Я видела его таким, когда он швырял телефон. Но сейчас… сейчас это было направлено на меня.
— я… я не… — Я попыталась сказать, но слова застряли.
— НЕ ЗНАЕШЬ?! — Егор подошел ко мне вплотную, его взгляд прожигал насквозь. — Он тебе напоминает о том, что он сделал! Он смеется над нами! Над тем, как он тебя использовал, а ты… ты его пустила! Ты доверяла этому ублюдку!
Он развернулся и начал ходить по залу, как загнанный зверь, его движения были резкими, порывистыми.
— я же говорил тебе, что никто тебя не коснется! Никто! А он… он делает это! Смеется мне в лицо! — Егор ударил кулаком по стене. Звук был глухим, но я чувствовала его боль, его ярость. — Он знает! Знает о нас! Знает о тебе! И это все из-за этого дерьмового контракта! Из-за Киры!
Он остановился, тяжело дыша, его грудь вздымалась. Он не смотрел на меня. В его глазах я видела только ярость и какую-то дикую боль.
— ты вообще понимаешь, что ты натворила?! — Он снова повернулся ко мне, его глаза сузились. — Ты не просто поставила меня под удар, ты себя под удар поставила! Он тебе мстит! За что?! За то, что я тебя защищаю?! Ты веришь в эту чушь про "помочь"? Это была ловушка, Николь! Ловушка! А ты, как наивная дура, пошла прямо в нее! Думаешь, он просто так присылает тебе это?! Он издевается! Над тобой! Надо мной! Над нашим браком!
Я стояла, как вкопанная. Каждый его крик, каждое его резкое слово ударяло меня, как пощечина. Я чувствовала себя такой жалкой, такой виноватой. Он был прав. Прав во всем. Я была наивной и глупой.Внезапно Егор резко остановился, словно что-то щелкнуло у него в голове. Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Его яростное лицо постепенно, но заметно, стало приобретать более холодное, отстраненное выражение. Гнев не исчез, он просто застыл, превратившись в сталь.
— ладно. Хватит, — прорычал он. — Мне нужно в офис. Этого дерьма достаточно. Он направился в коридор, к шкафу, где висели его пиджаки. Каждое движение было резким, отточенным. Он достал пиджак, надел его, поправляя ворот. Я смотрела на него, парализованная страхом, но ни одна мышца не дрогнула. Мое тело было словно в оцепенении.
Когда он уже почти вышел, он остановился и резко обернулся. Его взгляд был таким же холодным, как лед, но в нем читалась неприкрытая угроза.
— и ты… — Его голос был низким, опасным. — Ты останешься здесь. Никуда. Слышишь? Ни шагу за пределы этой квартиры.
Он сделал шаг в мою сторону, и я чуть не отпрянула.
— если я узнаю, что ты хоть нос высунула, — Его глаза сверкнули. — Ты пожалеешь. Пожалеешь так, как никогда не жалела. Поняла меня?
Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его слова отдавались эхом в моей голове. Я понимала. Он был не просто зол, он был разъярен. И я была его собственностью, его проблемой, которую нужно было запереть, чтобы она не натворила еще больше бед.
Егор отвернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Звук эхом пронесся по пустому залу. Я стояла, глядя на закрытую дверь, чувствуя себя маленькой, беспомощной, загнанной в угол. Мое сердце бешено колотилось, а в груди саднило от каждого его слова. Я не дрожала. Но я была в абсолютном ужасе. И впервые, я почувствовала себя не просто запертой в "контракте", а в настоящей ловушке.
Телефон оставленный на диване завибрировал. Сегодня мы с Полиной договорились встретиться сегодня в кафе. Мозг начал лихорадочно искать оправдания, как отменить встречу, как избежать ее расспросов.
Я подняла трубку.
— привет, Никки! Ты готова? Я уже почти выхожу! — веселый голос Полины прозвучал словно из другого, нормального мира.
— п-привет, Полин, — мой голос был хриплым. — Я… я не думаю, что смогу. Егор… он… он очень зол.
— зол? Ну и черт с ним! — тут же отрезала Полина, ее голос стал строгим. — Никки, ты же не рабыня! В конце концов, что он тебе сделает? Кричит? А ты плюнь! И вообще, мы договаривались. Ты мне нужна. Расскажешь все. Так что собирайся. Через полчаса я буду ждать тебя в "Санрайзе". И никаких "нет".
Ее уверенность, ее напористость… в другое время я бы отмахнулась, но сейчас мне отчаянно нужен был кто-то. Кто-то, кто не будет судить, кто просто послушает. И кто не был бы Егором. Несмотря на его запрет, на его угрозы, я чувствовала непреодолимое желание вырваться из этих стен.
— х-хорошо, — мой шепот был почти неслышен.
— отлично! До встречи! — Полина положила трубку.
Я стояла, сжимая телефон в руке, и смотрела на дверь. На дверь, через которую Егор запретил мне выходить. Страх все еще сидел внутри, но отчаянное желание увидеть Полину, поговорить, найти хоть каплю нормальности, пересилило его. Я быстро, не смотря на свое отражение, переоделась в джинсы и свитер, накинула куртку. Через десять минут я уже вызывала такси.
***
Кафе "Санрайз" было уютным и шумным, полным болтающих людей и аромата кофе. Как же давно я не была в таком месте. Полина сидела за столиком у окна, и ее глаза расширились, когда я подошла.
— Никки! Боже, что с тобой? Ты выглядишь… — она не договорила, но ее взгляд сказал все. Полина тут же поднялась, крепко обняла меня, прижимая к себе. — Моя хорошая. Ну-ка, садись.