35
Она хотела, чтобы Егор со мной развелся и вернулся к ней? Вся ее наивная, слепая ревность, желание вернуть Егора – это то, что поставило нас под удар?
Егор продолжал метать гневные фразы в трубку, его лицо было искажено яростью и отчаянием. Он услышал, что она рассказала Алексею. Рассказала все. О нашем "контракте", о фиктивности брака, о моих слабых местах, которые могли бы помочь Алексею ударить по Егору. Ведь она не знала, что Алексей — это не просто репортер, а хищник, который использует любую информацию.
Я почувствовала, как меня охватывает ледяной ужас. Мы только что выбрались из одной катастрофы, а теперь, благодаря невинной глупости Киры, оказались в новой, еще более опасной ловушке. Алексей теперь знал правду. И он не пощадит ни Егора, ни меня. Наше уединение было разрушено, и на его обломках вновь расцвел парализующий страх.
*(Егор)
— да пошла ты к черту! — прорычал я в трубку, и, не дожидаясь ответа, швырнул телефон. Мой смартфон с глухим стуком ударился о мраморный пол зала и отлетел в сторону, издав последний, жалобный писк.
— ебаный в рот! Сука! — Я вскочил на ноги, чувствуя, как меня трясет. Ненависть и ярость захлестывали с головой. К черту это уединение, к черту этот вечер, к черту все! Только что я был на грани, на грани близости с Никки, на грани того, чтобы наконец-то выдохнуть, и вот опять. Снова дерьмо! Снова эти долбаные проблемы, в которые нас втягивают чужие дурацкие игры!
Я обернулся к Николь. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, ее лицо было бледным, а в глазах читался шок и чистый ужас. Она все слышала. Она все поняла. И мой гнев, моя ярость, были теперь направлены не только на Киру и Алексея, но и на весь этот мир, который никак не давал нам покоя. Наше уединение было разрушено. И теперь нам предстояло столкнуться с новым, гораздо более опасным врагом, который знал наши самые главные секреты. Мой гнев смешался с жгучей тревогой за нее. За нас.
Мне нужно было действовать. Немедленно. В эту секунду я не мог оставаться рядом с ней, не мог касаться ее. Мне нужен был холод, жесткость, чтобы привести мысли в порядок. Я оставил ее сидеть на диване, не произнеся ни слова, и быстрым шагом направился в сторону коридора, на ходу доставая из кармана брюк второй телефон — рабочий.
В этот момент эмоции захлестнули меня так, что я чувствовал, как руки трясутся. Сука, Кира! Глупая, наивная тварь! Как она могла быть такой идиоткой?! Алексей! Этот чертов Алексей!
Я шагнул на кухню. Просторное, футуристичное пространство, обычно безжизненное, сейчас казалось единственным местом, где можно было выпустить пар. Я подошел к бару, открыл шкафчик и выхватил бутылку дорогого виски. Плевать. Сейчас мне было плевать на все, кроме одного – взять ситуацию под контроль.
Налил полрюмки, опрокинул одним глотком. Жгучая жидкость обожгла горло, но принесла лишь мимолетное облегчение, лишь заглушила на секунду этот орущий хаос в моей голове. Взял телефон, набрал первый номер.
— Антон, слушай внимательно, — мой голос был низким, рычащим, но абсолютно спокойным. Это был голос, который я использовал, когда ситуация выходила из-под контроля, когда нужно было ломать, строить заново, но без лишних эмоций. — Алексей… да, тот самый. Каким-то образом вытянул информацию. О контракте. Обо всем. Нужна полная блокировка всех его источников, всех выходов в сеть. Ищи, кто ему слил. Копай под Киру. Да, бывшая. Она, судя по всему, и есть источник. Мне нужно, чтобы она исчезла из инфополя. Полностью. Чтобы он не смог до нее добраться.
Я слушал Антона, его уверенные "понял", "сделаем", а сам налил еще рюмку. Виски обжигал, но не мог заглушить ту тревогу, что свила гнездо глубоко внутри. Николь. Она сидела там, одна, напуганная, и я, ее чертов "муж по контракту", не мог даже утешить ее. Мне нужно было действовать. Защищать. Как я и обещал.
— да, быстро, Антон. Я жду результатов через час, — жестко оборвал я разговор и тут же набрал следующий номер. Мой главный юрист.
Пока гудки шли, я сделал еще глоток, и тут почувствовал легкое касание к своей руке. Едва заметное, почти невесомое. Я замер.
Это была Николь. Она подошла ко мне так тихо, что я ее не услышал. Стояла рядом, ее плечи слегка дрожали, а глаза были полны беспокойства. Она не произнесла ни слова. Просто медленно, осторожно, ее дрожащие пальцы сомкнулись вокруг моей рюмки. Она мягко потянула ее из моей руки. Я мог бы остановить ее, легко. Но не стал. Мои пальцы разжались, и она аккуратно забрала стакан. Затем ее взгляд переместился на бутылку виски. Она протянула руку, взяла ее, и беззвучно, но решительно, поставила обратно в шкафчик, закрыв дверцу.
Она не смотрела на меня с осуждением. В ее глазах была лишь эта тихая, пугающая меня забота. И усталость. Она не тронула меня, не сказала ни слова. Просто сделала то, что считала нужным.
Я лишь тяжело вздохнул. Долгий, вымученный выдох, который, казалось, вынес из меня часть накопившегося напряжения. Она права. Сейчас не время для слабостей. Я должен быть сосредоточен.
Я не прикоснулся к ней. Просто отвернулся, повернулся обратно к столу, снова сосредоточившись на телефоне.
— Дмитрий, срочно. Нужен иск о клевете и распространении личных данных. Максимальные штрафы, арест имущества. Цель – Алексей. И еще, мне нужно, чтобы все упоминания о "фиктивном браке" и любой другой мусор исчезли из медиапространства. Полностью. Прямо сейчас. Да, включая все архивы.
Голос Дмитрия был спокоен, он лишь задавал уточняющие вопросы. Я отвечал на них, сухо, четко, без эмоций. Мой мозг работал на полную мощность, прокручивая варианты, продумывая ходы. Чувствовал ли я ее рядом? Да. Ощущал ее присутствие, ее тихую тревогу. И это, странным образом, придавало мне сил. Ненависть к Алексею, к Кире, ко всей этой ситуации сменилась холодной решимостью. Я их всех уничтожу. Чтобы никто больше не смел угрожать моей Николь. Моей жене. Это больше не был контракт. Это была война. И я собирался в ней победить.
Звонки затянулись до глубокой ночи. Когда я наконец-то закончил последний разговор, в квартире стояла полная тишина, лишь изредка нарушаемая тиканьем часов. Я почувствовал, как тяжесть давит на плечи. Миссия на сегодня выполнена. Теперь оставалось ждать. И бороться.
Я медленно прошел в спальню. В комнате царил полумрак, сквозь плотные шторы не пробивался свет луны. Я стянул с себя одежду, бросил ее на кресло, и, не включая свет, направился к кровати. Опустился на свою сторону, привычно повернулся к той, что должна была быть ее стороной.
Но там было пусто.
Холод. От простыней исходил холод, который пробрал меня до костей. Я замер. Понимание пришло не сразу. Она не пришла. Она не легла.
Сердце кольнуло. Я откинул одеяло, поднялся с кровати. Тревога, загнанная в самый дальний угол сознания, начала подниматься. Я вышел из спальни, тишина в квартире казалась оглушительной.
— Никки? — тихо позвал я, но ответа не было.
Мои шаги привели меня на кухню. И там, в тусклом свете ночника, я увидел ее.
Она сидела за большим кухонным столом, съежившись, обхватив себя руками. Перед ней, на сверкающей поверхности, стоял наполовину опустошенный бокал. Не чай. Не вода. Алкоголь. А в ее глазах…