Невыносимая дерзость

Боль от удара и шок от ледяной воды оглушили Кэт, но она быстро справилась с этими неприятными последствиями. Она отлично плавала, за любовь к воде ее даже прозвали «рыбкой». Проблема была лишь в том, что плавание в бассейне сильно отличалось от бултыхания посреди моря, так что спустя лишь несколько мгновений Кэт осознала, что наделала. Одежда намокла, казалось, крошечные шор тики весят тонну. Горячие слезы ярости брызнули из глаз и перемешались с солеными брызгами волн, но вскоре девушка поняла, что таким образом лишь утомляет себя, и начала работать руками и ногами.

Перевернувшись на спину, она заметила, что яхта остановилась и на воду спустили небольшую шлюпку, но что-то опередило ее. Точнее, кое-кто. Атлетическая фигура стремительно двигалась к Кэт на помощь, то исчезая, то появляясь среди волн.

Когда Карлос схватил Кэт, его лицо было искажено яростью, но облегчение от того, что он нашел ее, пересилило злость.

«Глупая, глупая девчонка».

— Отпусти! — беспомощно вырывалась Кэт. — Отпусти меня!

Губы Карлоса были практически прижаты к ее уху, в то время как он пытался удержать их обоих на плаву.

— Никуда ты не денешься, дорогая моя, — прошептал он.

Самым ужасным было то, что впервые за свою жизнь Кэт ощутила себя в полной безопасности. Сильные руки Карлоса крепко держали ее за талию, казалось, ничто и никто не может причинить ей вред, пока он вот так обнимает ее. Сущее безумие, особенно если учесть обстоятельства. Если она может довериться мужчине, который так открыто выражает свою неприязнь, ее суждения о мире действительно сильно искажены.

— Будь ты проклят, — прошептала она.

— Нет, будь ты проклята! — гневно отозвался Карлос. — Меня никто не предупреждал, что ты будешь такой обузой!

Наконец шлюпка добралась до них, и Кэт забралась внутрь, каждой клеточкой ощущая прикосновение руки Карлоса, когда он подталкивал ее сзади. Затем он и сам забрался в лодку. Шелковая рубашка прилипла к его телу, ткань была столь тонкой, что сквозь нее виднелись черные кудряшки на его груди. Кэт ощутила внезапную слабость, когда он уселся рядом и положил руку ей на талию, помогая удержать равновесие. Не смей больше выкидывать подобные штучки, — мягко предупредил Карлос. — Понятно?

Майк сидел к ним спиной, управляя шлюпкой. Интересно, он слышит их разговор? Хотя какая разница? Даже если она начнет истерически кричать, как актриса черно-белого кино, разве повернется он к своему обожаемому боссу с предложением вернуть эту неуравновешенную особу на берег? Вряд ли.

А это значит, она в ловушке.

— Тебе понятно? — повторил свой вопрос Карлос.

Посмотрев в его равнодушные глаза, Кэт горько спросила:

— А разве у меня есть выбор?

— Нет, дорогуша, нет. Твой единственный путь — работать над собой во время этого круиза, доказать, что тебе это по силам. После можешь идти куда пожелаешь, и мы никогда больше не встретимся.

Внезапно все тревоги этого тяжелого дня навалились на Кэт, и ее начала бить крупная дрожь.

Карлос нахмурился и еще сильнее прижал Кэт к себе. Ее лицо было бледным, практически прозрачным, а губы приобрели голубоватый оттенок. Внезапно она показалась ему хрупкой, словно фарфоровая куколка, которую легко сломать.

— Поторопись! — крикнул он Майку. — Она замерзает!

Кэт смутно помнила, как ее бережно подняли на борт «Корасон Фрио», и Карлос кивком отпустил Майка и других членов команды, поспешивших на помощь.

Затем, к ее вящему изумлению, Карлос легко поднял ее на руки и отнес по длинному коридору в какую-то каюту.

Не в ту крошечную кладовку, которую показывал ей Майк.

Ошеломленная пережитым шоком, Кэт оглядела незнакомые роскошные апартаменты.

— Эт-то не м-моя каюта, — слабо запротестовала она, стуча зубами от холода. Ее глаза расширились от ужаса, когда в голову пришла шальная мысль. — Это ведь н-не твоя, правда?

— Моя? — с уничижительной усмешкой переспросил Карлос, ставя ее на ноги. — Пожалуйста, не переоценивай себя, милашка. Я не приглашаю в свою постель маленьких ленивых девчонок.

Эти жестокие слова должны были ранить Кэт, но сейчас она настолько замерзла, что едва могла двигаться, не то что говорить. Между тем Карлос начал стягивать с нее мокрый топ, и она ощутила тепло его руки на своей прохладной коже.

— Ч-что это ты делаешь? — выдохнула она.

— А как ты думаешь? — ответил вопросом на вопрос Карлос, с негодованием отметив ускорение ритма собственного сердца. «Черт бы ее побрал, — подумал он. — И ее тело!» — Я снимаю с тебя мокрую одежду, чтобы не пришлось посылать за врачом.

Кэт тихонько выдохнула, потому как, даже находясь в некоем анабиозе, она все еще получала удовольствие от его прикосновений. Ей было очень хорошо. Она едва не упала в обморок, когда Карлос сорвал с нее топ и отбросил на пол. Следом отправился и бюстгальтер, так же бесцеремонно откинутый в сторону. Аккуратно, почти нежно толкнув Кэт на постель, Карлос накрыл ее одеялом столь теплым и мягким, что ей показалось, будто она завернута в облако. Все еще стуча зубами от холода и шока, она вцепилась в одеяло ледяными пальцами.

— Вот оно, с-счастье, — запинаясь, прошептала она, чувствуя, как наливаются свинцом ее веки.

— Сними эти чертовы шорты, — раздраженно велел Карлос, но она уже не слышала его.

Карлос был одним из самых великих матадоров, чье мастерство заставляло толпы людей замирать от восхищения. Однако вся искусность покинула его, когда он попытался стащить мокрые шорты с прелестных бедер мисс Кэт Бэлфор. Единственным положительным моментом во всей этой операции было то, что сама девушка вряд ли осознавала, каким мукам она его подвергла.

Лишь когда трусики — последний элемент одежды Кэт — были сняты, Карлос смог наконец отступить от кровати, на которой под одеялом спала абсолютно обнаженная девушка. От осознания сего факта он ощутил невероятное возбуждение, подобного которому давно не испытывал.

Проклятье!

Взяв второе покрывало, он укрыл им Кэт, которая счастливо вздохнула и окончательно погрузилась в объятия Морфея. Губы девушки — снова нежно-розовые — были приоткрыты, и она слегка улыбнулась, крепче обхватывая подушку, пока Карлос наблюдал за ней. С раскинувшимися по подушке влажными волосами она выглядела такой юной и чистой — почти невинной.

«Но внешность обманчива», — холодно сказал себе Карлос, вспоминая все причины, по которым ему не нравилась Кэт. Хищная, беспринципная и испорченная — она обладала качествами, противоположными тем, которые он ценил в женщинах. Карлосу гораздо более импонировали трудолюбие и смирение, нежели богатое происхождение. Он появился на балу семейства Бэлфор со спутницей, но Кэт Бэлфор это не смутило. Ее ничего не интересовало, кроме того, как бы затащить его в постель. Даже когда тонула, она умудрялась испускать сексуальные сигналы.

И на мгновение он ей ответил, разве нет?

Карлос сжал губы, злясь на себя за подобную слабость. Надо было потребовать, чтобы отец Кэт заплатил ему за риски, связанные с его дорогой доченькой. А еще лучшим решением было бы попросить Оскара найти кого-нибудь другого для подобного задания. Но теперь слишком поздно рассуждать об этом. Неужели он, матадор, не справится с какой-то англичанкой, какой бы упрямой она ни была?

В этот миг Кэт закинула руку за голову, и Карлос увидел на ее запястье дорогие часы с бриллиантами, сломавшиеся в воде. Даже сквозь покрывала он замечал аппетитные формы Кэт и знал — он не сможет решиться снять с нее часы. Если только он не собирается разбудить ее необычным способом... способом, который он живо представил в красках...

С трудом оторвавшись от созерцания спящей Кэт, Карлос выключил свет и поспешно вышел из каюты.

Глава 4

Проснувшись в незнакомой обстановке и с каким-то странным, новым для нее чувством, Кэт открыла глаза и осмотрелась, пытаясь понять, что создает такое ощущение качки, а также вспомнить, где она и почему она здесь.

Комната, где она находилась, была шикарной, обитой дорогим деревом, с большими венецианскими зеркалами. Персидские ковры застилали пол, на котором она заметила свои чемоданы, стоящие рядом с гардеробом. А на ручке двери висел чертов фартук.

Она на роскошной яхте Карлоса Герреро!

Со стоном Кэт приподнялась на подушках. Она лежала на огромной кровати, укрытая двумя мягчайшими покрывалами. И... Кэт застыла, проводя рукой по телу.

На ней не было ничего.

Зато это объясняло то странное чувство, что ее смутило. Кэт всегда спала одетой. Уютные, теплые пижамы зимой и легчайшие пеньюары в теплое время года. Детская привычка, из которой Кэт так и не выросла, отчасти потому, что еще не знала, какие приключения может подарить ночь...

Вздрогнув, она села, автоматически посмотрев на часы и с удивлением обнаружив, что они остановились.

Постепенно события предыдущего дня стали возвращаться к ней. Ее заманили на яхту и сказали, что она будет прислуживать Карлосу Герреро. А потом... Кэт прикусила губу, вспоминая о своей попытке сбежать и о том, как Карлос прыгнул за ней в ледяную воду.

На спинке стула аккуратно висели ее джинсовые шортики, топ, бюстгальтер и трусики, и, залившись румянцем, Кэт вспомнила, как Карлос методично снимал с нее вещь за вещью.

Вспомнила, что она при этом ощущала.

Заперев дверь и взяв одну из своих сумок, девушка отправилась в ванную комнату, где была ошарашена своим бледным отражением в зеркале. Однако горячий душ вскоре привел ее в чувство, и теперь она рылась в сумке в поисках подходящей одежды. Но что надеть? Наряды, которые Кэт взяла с собой, предназначались не для работы, а, скорее, для ленивого отдыха на солнце.

Хотя с какой стати она должна об этом переживать, ведь ее заманили сюда хитростью. К тому же Кэт вовсе не собиралась браться за работу — что бы ни говорил ее отец!

Девушка упрямо натянула на себя обтягивающее шелковое платье, модель столь популярную, что раздобыть ее удалось лишь избранным, в число которых она входила. Длиной до середины бедра, этот наряд выгодно подчеркивал ее загорелую фигуру.

Однако сердце Кэт тревожно билось, когда она отправилась на поиски Карлоса Герреро.

Ведомая ароматом кофе, доносившимся с одной из палуб, она вышла на залитое солнцем пространство, размышляя, не вернуться ли ей за шляпой. Солнечные лучи танцевали замысловатый танец на сапфировой поверхности воды. В другое время и в другом месте Кэт бы просто наслаждалась потрясающим видом, но сейчас ее внимание было сосредоточено на иных вещах. Например, на мужчине, лежащем в шезлонге лишь в нескольких шагах от нее...

Карлос печатал что-то в ноутбуке. На нем были низко сидящие белые джинсы, открытая белая рубашка и темные очки. Неподалеку стоял небольшой столик с кофе и вазой с булочками. Но даже несмотря на проснувшийся голод, Кэт не обратила на еду никакого внимания.

Несколько мгновений она просто стояла и наблюдала за мужчиной, чьи иссиня-черные волосы блестели на солнце. Сильный и поджарый, сейчас Карлос выглядел расслабленным и довольным — словно пума, только что удачно завершившая охоту. Кэт ощутила напряжение внизу живота, когда ее взгляд прошелся по широким плечам, мускулистой спине и узким бедрам мужчины. Заметив идущую к нему Кэт, Карлос напрягся. Интересно, понимает ли она, как блестит ее платье в солнечных лучах, подчеркивая каждый изгиб ее роскошного тела, так что кажется, будто на ней вообще нет одежды?

«Конечно, понимает», — цинично ответил он сам себе. Женщины, подобные ей, всегда носят одежду, подчеркивающую сексуальность. Сексуальность, которую Кэт выставляла напоказ при любом удобном случае и которую Карлосу придется игнорировать. Он сжал губы, заставляя себя отвести взгляд от ее потрясающей груди.

— Так ты решила почтить нас своим присутствием, — холодно поприветствовал он ее.

— Который сейчас час? — спросила Кэт.

— Одиннадцать.

— Утра?

Карлос молча перевел взгляд на залитую солнцем палубу.

— Обычно в одиннадцать вечера солнце так не светит, — с сарказмом ответил он. — Даже в Средиземном море.

— Одиннадцать часов! — воскликнула Кэт, игнорируя иронию мужчины. — То есть я проспала...

— Много, много часов, — недовольно заключил Карлос. — Возможно, вино заставило тебя проспать так долго. — Он приподнял солнцезащитные очки и посмотрел в глаза Кэт. — Я заметил, что ты открыла Петрус.

Девушка вспомнила ярость, переполнявшую ее, когда она поняла, что оказалась в ловушке на яхте Карлоса, да еще вынуждена работать на него. Вспомнилось ей и золотое бикини — и снова что-то, неприятно похожее на ревность, кольнуло сердце.

Ну и что с того, что она выпила полбутылки этого дорогого вина?

— Прости, не смогла устоять, — беспечно сказала Кэт. — Оно было очень дорогим?

— Да, очень, — последовал ответ.

— О, понятно, — протянула девушка. Возможно, если она его хорошенько разозлит, он сам высадит ее на ближайшем берегу? — А тебе что, жалко?

Жалко? Больше всего ему было неприятно видеть ее легкомысленное отношение ко всему происходящему. Карлос осознал — Кэт хочет, чтобы ему стало жаль своей собственности и чтобы он выразил свое недовольство самым что ни на есть примитивным способом — взял бы да и отшлепал ее как следует.

— У тебя отменный вкус в том, что касается вина, дорогая моя, — тихо заметил он.

Кэт с подозрением взглянула на него. Она не ожидала подобной реакции.

— П-правда?

— Да. Разумеется, теперь придется несколько изменить твою зарплату. — Карлос пожал плечами. — Хотя это всего лишь воспитательная мера, ведь никакой зарплаты горничной не хватит, чтобы покрыть стоимость такого вина.

Кэт ощутила прилив разочарования.

— Надеюсь, ты не продолжаешь вынашивать фантастическую идею заставить меня работать на тебя? — требовательно спросила она.

Отодвинув ноутбук на край шезлонга, Карлос легко поднялся.

— Уверяю тебя, это не просто моя фантазия, Кэт. Таковы условия сделки, и я сдержу слово, данное твоему отцу, и найму тебя на работу, хотя сразу видно, что ты не обладаешь ни одним полезным умением.

— Это не твое дело...

— Боюсь, мое. Я согласился взять тебя, и ты должна усвоить, что обязана быть пунктуальной и делать работу в срок.

— Но я не...

— Меня не интересуют твои возражения, — снова прервал ее вялые протесты Карлос. — Ты очень плохо начала свою карьеру. — Заметив, как задрожали от обиды губы Кэт, мужчина ощутил прилив удовлетворения. — Однако я прощу твою выходку, но более не вытворяй подобного. На будущее запомни — ты должна быть на палубе к семи утра. Команда может сама о себе позаботиться, но я хочу, чтобы ты исполняла мои пожелания. Крепкий кофе, фрукты и хлеб. Вот все, что мне нужно. — Глаза мужчины дразнили ее. — Затем тебе надо будет приготовить для всех легкий обед, а к вечеру — нечто более изысканное. В твои обязанности также входит поддержание чистоты в каютах и на палубе, разумеется, исключая комнаты матросов. Все понятно?

На мгновение Кэт лишилась дара речи.

— Нет, мне кажется, это ты не понимаешь, — наконец гневно набросилась она на него. — Пошутили, и хватит, Карлос. Я не желаю оставаться на яхте, и уж тем более работать на тебя. Я... Я хочу сойти на берег. — Заметив, что Карлос выжидательно на нее смотрит, она заставила себя произнести слово, которое буквально душило ее. — Пожалуйста.

Мужчина шутливо зааплодировал:

— Браво! Похоже, у нас наметился прогресс! Испорченная английская девчонка учится быть вежливой!

Кэт взглянула на Карлоса с мольбой и надеждой в глазах:

— Так ты отвезешь меня на берег?  Не могу, — резко ответил он. — Надеюсь, ты еще не забыла, что было в письме?

— Разумеется, я помню то письмо, но папа явно был не в себе, когда составлял его!

— Ты не права, — сказал Карлос. — Я считаю, ему следовало заняться тобой гораздо раньше, чтобы ты перестала изображать из себя маленькую капризную принцессу, которая считает, что все должны предвосхищать каждое твое желание.

Кэт неподвижно стояла, слушая его насмешки, а ее сердце билось все чаще и чаще, и ледяные щупальца страха начали окутывать его. Страха, который она привыкла прятать глубоко в душе. Неужели Карлос не может понять — тяжелее всего ей справиться с тем фактом, что она в западне. В своей жизни Кэт видела достаточно насилия.

Словно темный яд, воспоминания о том времени возникли в памяти Кэт, но она сумела заблокировать их так же, как делала это всегда с момента гибели отчима, перевернувшей всю ее жизнь. Она никогда ни с кем не говорила об этом. Ни с кем. Даже с психотерапевтами, на которых потратили уйму денег. Даже с родителями. Ни с кем. И уж точно она не станет обсуждать болезненные события прошлого с этим самодовольным типом, который видит в ней лишь плохое.

— Я не собираюсь оставаться здесь, — решительно произнесла Кэт. — И ты не сможешь меня заставить!

— О, я смогу. И заставлю, — спокойно ответил Карлос, возвращаясь к работе. — И однажды ты даже поблагодаришь меня за это.

— Да ни за что!

Мужчина рассмеялся:

— Вижу, тебе необходим урок смирения, Принцесса. А если ты планируешь выкинуть еще какой-нибудь финт вроде вчерашнего, лучше подумай дважды. Второй раз я могу и не захотеть спасать тебя.

Карлос заметил, что Кэт окидывает внимательным взглядом палубу, словно ища иной выход из сложившейся ситуации.

— Если ты планируешь угнать один из катеров, то напрасно. Все ключи зажигания я держу при себе. Я также проинструктировал команду, чтобы никто из них не отвозил тебя на берег, как бы слезно ты ни умоляла. — Темные глаза Карлоса опасно блеснули. — Так что, пожалуйста, не трать время на бесплодные попытки ускользнуть.

Кэт уставилась на Карлоса. Как будто просто находиться на одной яхте с ним ей недостаточно плохо, так еще приходилось терпеть его невыносимый покровительственный тон.

— Немедленно отпусти меня с яхты, ты... ты... властолюбивое чудовище! — закричала она и, не успев обдумать правильность своего поступка, бросилась к Карлосу и замолотила кулаками по его груди. — Просто отпусти меня!

Лишь один миг Карлос не реагировал на сладкую близость ее тела. Он гордился своей сдержанностью и самоконтролем, однако сейчас он чувствовал признаки начинающегося возбуждения.

Карлос сжал зубы. Кэт Бэлфор ему даже не нравилась. Так почему же его тело так реагировало на нее?

— Отпусти меня! — повторила она, продолжая бить его кулаками в грудь.

— Нет, — сквозь зубы процедил он, с неодобрением глядя в ее ярко-голубые глаза. — Ты лицемерка, Кэт. Женщины, которые хотят, чтобы их отпустили, не бросаются на мужчину, прижимаясь к нему всем телом, явно напрашиваясь на поцелуй.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но, встретившись с ним взглядом, она поняла, что его глаза уже отнюдь не холодны, напротив, в них пылает огонь.

Кэт покачнулась, когда их губы встретились, и вцепилась в рубашку Карлоса, чувствуя, как тает и растворяется под напором его губ. «Вот это счастье», — отвлеченно подумала она, прижимаясь к Карлосу, в то время как ее сердце отбивало бешеный ритм, когда его язык коснулся ее губ.

— О, — беспомощно простонала она, когда поцелуй стал еще настойчивей. — О!

Боже!

Карлос ощутил ее мгновенную капитуляцию. Он страстно целовал Кэт, ее грудь касалась его тела. Аппетитная, аккуратная грудь — словно персики, только и ждущие, чтобы кто-нибудь насладился ими. Карлосу хотелось взять одну грудь в руку и нежно провести пальцем по набухшему соску. А потом запустить руку под нежный шелк ее нескромного платья, чтобы удостовериться, что в этот раз на ней было более скромное белье. Или снова обнаружить эти греховные стринги...

Несколько мучительных мгновений Карлос рисовал в своем воображении, как он входит в Кэт, представлял ее возгласы, умоляющие его продолжать. А затем, столь же внезапно, он оторвался от губ девушки, отступая назад, словно Кэт была грязной.

Нереализованное желание нашло свой выход в гневной тираде.

— Ты всегда ведешь себя как уличная девка? — резко бросил он. — Ты бросаешься на первого же мужчину, оказавшегося рядом? Жестокие слова Карлоса задели Кэт.

— А разве о тебе нельзя сказать того же? — Скрестив руки на груди, пытаясь скрыть торчащие от возбуждения соски, она решила скрыть следы своего смущения за маской сарказма. — То есть, конечно, техника у тебя превосходная...

— Я никогда в этом и не сомневался, Принцесса.

— Но я просто шокирована своей собственной реакцией на такого бесчувственного типа, как ты, — выдохнула Кэт. — Особенно если учесть тот факт, что еще вчера у тебя была другая женщина!

Взгляд Карлоса то и дело возвращался к плавно поднимающейся и опускающейся груди Кэт.

— У меня вчера была другая женщина? — медленно повторил он.

— В золотистом бикини! — обвиняющим тоном заявила Кэт, с ненавистью ощутив очередной укол ревности.

— В золотистом бикини?

— Может, прекратишь повторять за мной?

— Тогда, возможно, ты объяснишь мне, о чем говоришь?

— Золотистый бюстгальтер, — горько произнесла Кэт. — Тот, что я нашла в гостиной!

— Ах да! — Улыбка понимания озарила лицо Карлоса. — Таня Стивенс...Совсем забыл.

Кэт была ошарашена собственным поведением. Она была... Ну, если говорить откровенно, она была абсолютно податливой в руках Карлоса. И разве не продолжала бы она стонать от удовольствия, если б он не прекратил поцелуй? А Карлос ласкал другую женщину лишь день назад и уже забыл об этом! Разве не говорит это о его отношении к женщинам вообще и к ней в частности? Какое счастье, что она не попалась на его удочку!

— Ты занимаешься сексом с женщиной, а спустя сутки уже «совсем об этом забываешь»? — не веря своим ушам, выдохнула Кэт.

— Я не занимался с ней сексом.

Сердце Кэт бешено стучало.

— Так золотистый бюстгальтер совершенно случайно оказался посреди твоей гостиной, вместе с остатками явно романтического ужина?

— Я этого не говорил, — возразил Карлос. — Я просто сказал, что не занимался с ней сексом.

— Но... она этого хотела?

Карлос немного помолчал.

— Разумеется, хотела, — мягко произнес он. — Все хотят. Разве ты сама не продемонстрировала это лишь пару минут назад?

Кэт вздрогнула, но крыть ей было нечем.

— Так кто она?

— Журналистка, — отозвался Карлос. — Которая, по слухам, писала статью обо мне. Я пригласил ее для того, чтобы узнать, с какой стороны она хочет рассмотреть мою жизнь и смогу ли я убедить ее изменить ракурс.

— Зачем кому-то писать о тебе?

— А сама не догадываешься?

— Потому что ты богат? Или потому что ты невыносим?

Карлос мягко рассмеялся:

— Богатство вряд ли можно считать большим достижением. И ты должна знать об этом лучше всех, Принцесса.

И вдруг Кэт вспомнилось фото, которое она заметила в гостиной. На нем Карлос был запечатлен в ярком костюме матадора, с лицом столь же гордым и прекрасным, как и сейчас, но без цинизма, ставшего неотъемлемой частью натуры Карлоса сегодняшнего.

— Коррида, — медленно произнесла Кэт. — Она хотела поговорить с тобой о корриде?

— Конечно, хотела, — согласился он. — Все журналисты хотят об этом поговорить.

— Но почему? Потому что это захватывающее действо или потому что очень немногие выбирают карьеру матадора?

— И поэтому тоже, но все несколько сложнее. — Карлос заметил в глазах девушки немой вопрос. — Уже пятнадцать лет минуло с тех пор, как я бросил корриду, а эта журналистка пыталась выведать, почему я это сделал.

— И почему ты ушел?

— Думаешь, я хочу обсуждать эту тему с кем-то вроде тебя? — насмешливо произнес Карлос. — С женщиной, чье представление о работе сводится к самостоятельной покраске ногтей, потому что мастер по маникюру заболел?

Он заметил, как вздрогнула Кэт при этих словах, но ему было все равно. Карлос дал обещание никогда не говорить о тех днях, никогда не вспоминать ту мучительную боль и ярость, которая бушевала внутри его в годы работы матадором. Боль, связанную не с самой корридой, но с жестоким отцом, который сделал жизнь сына невыносимым кошмаром.

Журналистка испробовала все трюки, пытаясь выудить интересующую ее информацию. Она была предприимчивой, в этом ей не откажешь. Когда интервью не пошло так, как ей хотелось, журналистка предложила позагорать, со смехом сняв с себя верхнюю часть бикини, словно это было самой естественной вещью на свете.

Разумеется, Карлос был возбужден, ведь грудь женщины была полной, чувственной, а губы походили на спелые вишни. Однако ему никогда не нравились женщины, предлагающие себя. Он взглянул в голубые глаза Кэт Бэлфор. Может, следует рассказать ей об этом — ведь она поступает так же? Пытается одурачить его своими невинными глазками и надутыми губками. Возможно, ему следует сообщить Кэт, что, несмотря на все старания соблазнить его, она здесь исключительно ради работы. Карлос дал слово ее отцу о том, что он научит Кэт понимать обязательства, а он всегда держал обещания.

Так почему же он поцеловал ее? И почему даже воспоминания об этом поцелуе заставляли его возбуждаться снова и снова? Возбуждаться так сильно, что единственным его желанием становилось сию же минуту схватить Кэт и овладеть ею прямо здесь и сейчас.

— Тебе лучше позавтракать, — хрипло произнес Карлос. — А потом принимайся за работу и убери беспорядок в гостиной.

Кэт бесстрашно взглянула в холодные черные глаза:

— А если я этого не сделаю?

— Если не сделаешь? Ну тогда, Принцесса, я быстро потеряю терпение, — ответил Карлос, разворачиваясь и направляясь прочь. — Ты должна помнить, что чем быстрее ты возьмешься за ум и станешь выполнять свои обязанности, тем быстрее сможешь уйти, освободив нас обоих от невыносимой муки лицезреть друг друга.

Кэт стояла, не в силах пошевелиться, глядя ему вслед. Она автоматически прижала кончики пальцев к губам и сразу же ощутила возобновившийся бешеный ритм сердца. «Тот поцелуй ничего не значил», — напомнила она себе.

«Интересно, — подумала она, — что это за звук?» И тут она поняла — это звук заводящегося мотора. Карлос уехал. На самом деле уехал.

Подбежав к борту яхты, Кэт увидела катер, рассекающий сапфировые волны. Ветер развевал кудрявые черные волосы управляющего катером мужчины, а солнце придавало его гладкой оливковой коже оттенок расплавленного золота. Кэт показалось, он похож скорее на некое языческое божество, чем на человека из плоти и крови.

На один краткий миг их взгляды встретились, и она в который раз поразилась необычайной холодности его глаз. Наверное, он хочет продемонстрировать, что волен приезжать и уезжать, когда пожелает, в отличие от Кэт, или насмехался над ней и сложным положением, в котором она оказалась.

Похоже, она действительно в ловушке, без надежды на спасение.