V
Жизнь текла стремительно. Пьяный от незатейливой юношеской любви, я засыпал и просыпался с мыслью о Мирославе. Расставаясь с ней, считал часы до новой встречи. Писал бесчисленное количество СМС. И получал каждодневные наставления от отца, который не мог понять причины моей внезапной инфантильности.
- Хватит летать в облаках! – дал он мне подзатыльник, когда застал за письменным столом в глупой мечтательности. – Не успеешь оглянуться, как придет время экзаменов.
Я знал, что папа был прав, но гормоны брали свое, снова и снова возвращая меня к грезам о доброй, мечтающей стать ветеринаром Мире. Мире, которая отдавала мне всю свою заботу. Самозабвенно. Не требуя ничего взамен. Однако я хотел отдавать. Хотел сделать ее счастливой. И старался изо всех сил.
Когда мой ангел сказал, что не сможет встретить Новый Год со мной, я был вне себя от расстройства, но виду не показал, войдя в ее положение.
Дело было в том, что в прошлом году во время празднования ее мать с очередным ухажером едва не спалили квартиру, поэтому Мирослава не хотела оставлять их одних. Так же она не хотела, чтобы мать знала, что у ее дочери есть молодой человек, дабы избежать вопросов и прочих последствий. Тем не менее, мне удалось ее поздравить.
Зная адрес своего сокровища, я уговорил Игната и других своих друзей провернуть одну крайне простую затею, которая заключалась в следующем: после полуночи пойти к дому Миры и начать кричать поздравления некому человеку.
Плевать, как наша компания выглядела со стороны, когда во всю глотку вопила «С Новым Годом!». Главное, что я увидел Миру, стоящую на балконе в своей зеленой старой курточке. Она радовалась, словно ребенок, смеялась и плакала от переполняющих эмоций, а я готов был забраться на треклятый балкон по дереву, лишь бы ощутить тепло ее кожи и вкус губ.
Через пару дней, когда мы, наконец, увиделись, я отказывался отпускать Мирославу от себя далее, чем на шаг. На самом деле, я не давал ей сделать и его, терзая свою девушку поцелуями бессчетное количество минут. Пока мы оба не начали задыхаться.
Однако самое сложное ждало впереди, ведь в школе мы не могли вести себя распущено. К тому же, после доноса англичанки, классная руководительница не спускала с нашей пары глаз.
Проживая уроки, я, что было мочи, настраивал себя на получение знаний. Использовал каждую свободную минуту на чтение и зубрежку. На физ-ре бегал словно угорелый. Ставил на место злобную Иру, лезущую вон из змеиной кожи в попытках впрыснуть свой гнилой яд в наше с Мирой существование. Все, что угодно, лишь бы держать себя в ежовых рукавицах до второй половины дня, когда я мог свободно прикасаться к своей белокурой богине, наслаждаться ее близостью и потихоньку лишаться рассудка, потому что со временем мне стало этого мало.
Не успел я обернуться, как наступил март, начало коего преподнесло нежданный сюрприз в виде отъезда отца в другой город на пару дней. Я даже не запомнил, зачем именно, настолько новость взбудоражила мою суть.
Проводив родителя в вечер пятницы, я тут же ринулся наводить порядки, потому что собирался пригласить Мирославу в гости. С возможностью остаться на ночь. Не мог же я привести ее в квартиру с типичным холостяцким беспорядком и сушащимися на батарее носками. Сказать правду, я был не уверен, что Мира согласиться, но она согласилась, залившись краской до кончиков волос. Так же, как и я.
- Проходи, - распахнул я дверь в свое жилье, нервничая как никогда.
Она молча переступила порог и остановилась в тесной прихожей, в которую вместились вешалка и пара полок.
- Давай помогу, - забрал куртку трясущимися руками и повесил на крючок. – Проходи на кухню. Хочешь кушать?
- Не отказалась бы, - кивнула девушка, сжимая набитую сумку так, словно в ней был смысл ее существования.
Кулинар, конечно, был из меня никакой. Не спалить яичницу – потолок мастерства. И я блеснул сие умением, доведенным до автоматизма.
Мы ели в непривычном молчании. После переместились в комнату, где мое чудо принялось разглядывать книжные полки и стены, увешанные всякой макулатурой.
- Сколько грамот, - Мирослава посмотрела на меня и наклонила прелестную головку в сторону. – Ты такой умный.
- Да не то чтобы, - безразлично передернул плечами, внутренне млея от ее слов. – Так... Чем хочешь заняться?
- Может, разберемся с уроками? Все равно нужно делать, а вдвоем веселее.
- Отличная идея, - гениальная, если точнее. – Только вот придется делать на полу. За столом места маловато.
- Мне не привыкать, - заверила Мира и, опустившись на колени, раскрыла свою сумку.
Действительно, уроки были идеальным средством, чтобы остудить пыл. Обложившись учебниками, мы готовились к контрольной по алгебре и русскому. Позже решали химические формулы, в которых я был полным профаном, ибо химия – единственный предмет, который я не мог постичь, как бы ни старался, в отличие от Миры, запоминающей все формулы, элементы, правила и исключения слету.
За окном раскинулись сумерки, когда мы закрыли учебники и с наслаждением потянулись.
- Можно, я приготовлю что-нибудь? – спросила девушка, расправляя складки на цветастой юбочке выше колена.
Не согласиться было бы непростительной глупостью.
Естественно, Мирослава готовила в разы лучше. Та же картошка ее руками пожарилась ровно и вкусно. Все, что оставалось мне – помыть посуду и сделать чай, чтобы затем мы переместились в мои пенаты и начали смотреть фильм.
Выбор пал на «Выйти замуж за три дня». Единственную романтическую картину, диск с которой я как-то одалживал у Лили, пассии Игната, но так и не посмотрел. Пригодился.
Вначале мы сидели рядом, грея руки о кружки. После, отставив пустую тару в сторону, я притянул Миру к себе и блаженно вздохнул, когда ее щека прижалась к моему плечу. Рука, живя собственной жизнью, принялась размеренно поглаживать миниатюрный стан. Легкие упивались запахом волос, благоухающих лавандовым шампунем.
Вскоре я перестал следить за сюжетом. Губы прикоснулись к нежной коже за ухом, проделали влажную дорожку на шее, переместились на скулу, щеку.
Покрывая поцелуями лицо Мирославы, я не заметил, как мы начали заваливаться, и, увидев ее под собой, застенчиво отводящую восхитительные глаза в сторону, сначала оцепенел, а затем припал к припухшим губкам в непреодолимом порыве стать к моей малышке как можно ближе.
Ее тихие стоны ласкали мой слух, пока я, дрожа, изучал сантиметр за сантиметром, каждую впадинку, каждый изгиб. Пальчики Миры путались в моих волосах, неумело гладили, вцепились в плечи, когда я причинил ей боль и бормотал слова извинения...и любви. Потому что я любил. С тех пор, как впервые увидел. Впервые заговорил. Впервые прикоснулся.
Много позже, лежа рядом со спящей Мирославой, я не хотел погружаться в царство Морфея, чтобы продлить мгновения блаженства. Мгновения, когда не существовало больше ничего, кроме моего умиротворенного прекрасного создания, освещенного тусклым светом ночника. Тем не менее, реальность быстро напомнила о себе звуком открывающейся двери.
Завидев красноречивую картину, отец ничего не сказал. Лишь минуту всматривался в мое испуганное лицо ледяными глазами, после чего скрылся в темноте, вынудив сердце пропустить несколько ударов.
***
Я был готов ко всему, но не к тягостному молчанию, испытывающему нервную систему на прочность. Сидя напротив отца, раздражающе постукивающего пальцами по столешнице, я смотрел на него в упор, потому что другого выхода не было.
- Надеюсь, у тебя хватило мозгов запастись презервативами, - голос мужчины был подобен взрыву бомбы в окружающей нас тишине.
- Хватило.
Глубокий тяжелый вздох.
- В понедельник намечено родительское собрание. Думаю, не стоит объяснять, что будет, если у меня возникнут вопросы к твоей успеваемости.
- Нет.
- В таком случае, иди к себе и занимайся. Или передумал поступать?
- Не передумал, - встав с места, я собрался вернуться в комнату, но:
- Мне плевать, с кем ты развлекаешься, но не смей дать какой-то девке перечеркнуть свое будущее. Подобных сотни.
- Мира не какая-то девка, - возразил я, резко обернувшись. – Я люблю ее.
- Эта хрень проходит быстро.
Кухню наполнил грубый отрывистый смех, и он еще долго звучал в ушах.