История одной косатки

В такие моменты хочется только кричать. Никакие дверные ручки или листы бумаги не помогут убрать ту боль, которая хранилась внутри. Которая желала вырваться из сердечной клетки и атаковать.

На глазах проступали слезы. Не хотелось думать, что было в голове, не хотелось знать, почему подобное столь сильно терзает душу. Да и разве может придумка чужой головы настолько сильно терзать душу тому, кто об этом даже и не догадывался?

Вихри, цунами и бесконечные грозовые тучи игрались в мозгу. Что это? Почему же так больно, почему так страшно и противно от самого себя. Словно сердце сжали изнутри и провернули по часовой стрелке, сильнее натягивая сосуды и заставляя жечь.

- Где Нил и Виктория? - спросил Орест, когда которую минуту не мог найти детей.

Ян осмотрелся, понимая, что их и вправду нет. Вот около двери на балкон заметил только настолько опечаленную Габриэллу, которая сейчас словно увидела призрака своего первого любимого питомца. Она только затаила дыхание, да с такой истерикой убежала в коридор, кажется, в уборную. Ян подошел ближе, чтобы узнать, что же заставило ее выкинуть подобный жест. И пожалел об этом всем своим перемотанным сердцем.

Губы Нила и Виктории соприкоснулись. Необъяснимая дрожь прошлась по телу, пока ладонью своей холодной Нил потирал ее кисть. Дышать было невыносимо тяжело. Казалось, что воздух закончился, казалось, что еще немного и сердце остановится и выпрыгнет из груди. Каждый вздох был настолько жадным, что с секундами дышать становилось сложнее. У Нила были очень мягкие губы. Ни шершавостей, ни порезов, ни неровностей.

Странная дрожь в животе, похожая на мелкие змеи, расползающиеся в разные стороны, щекотала кожу изнутри. Но ощущения эти были приятными. Будто внутри начали танцевать бабочки, будто мир содрогнулся под ногами и канул в небытие. Будто ничего вокруг не осталось, кроме двух сцепленных тел.

Ник крепко-крепко держал Викторию возле себя. Он ближе пододвигал ее тело за талию, пока в носовую полость так и продолжал вбиваться его горький приторный аромат. Нил всегда пах жженым деревом, старыми книгами и шерстяным пледом. Он пах осенью, ассоциирующейся с оранжевым цветом, пасмурными фильмами и темным какао. Он пах спокойствием, которое ощущалось, когда крепче закутывался в плед к любимому человеку, стараясь отдать ему через тело тепло. Душа сжалась. Виктория не понимала, что происходит с ней, не понимала, почему Нил делает это с ней.

Нил облизал губы, взглянув на смятенную Викторию. Тут же наконец понял, что же только что натворил.

- Я... я... прости, я... - хотел он было что-то сказать, выпуская ее из объятий.

Виктория же сама не ведала, что думала. Она ладонями взялась за лицо Нила, целуя его еще и еще.

На глазах проступали слезы. Не хотелось думать, что было в голове, не хотелось знать, почему подобное столь сильно терзает душу. Да и разве может придумка чужой головы настолько сильно терзать душу тому, кто об этом даже и не догадывался?

Ян не знал, как дышать. Он увидел Викторию с Нилом вместе. И только сейчас почему-то душе его было настолько тошно, что хотелось кричать. Хотелось спрыгнуть с балкона, сломать себе ноги, вырывать волосы. Или же громко рыдать. Что угодно, только чтобы эти бесконечные чувства в голове наконец успокоились. Почему Ян настолько сильно из-за этого страдал? Он крепче сжал руку в кулак. Что с ним? Почему он так сильно расстроен? Почему сердце его скулит, словно он что-то потерял? Почему Ян забылся, что Виктория была не его? С самого начала она предназначалась Нилу!

Тело качалось из стороны в сторону. В глазах проступал настоящий туман. Ян делал шаги в сторону фужеров, чтобы сообщить Оресту, что он нашел ребят. Но почему ноги не слушались, почему тело подводило, и хотелось кричать? Во всю глотку кричать, чтобы становилось аж больно от своих криков?

- Ян? - Феликс подошел к брату. - Все... нормально?

Взгляд Яна же был пустым. Максимально пустым, насколько только может. Он влюбился. И только сейчас это понимал. Он влюбился в Викторию, чего делать было совершенно нельзя. Иначе объяснить, какого черта ее поцелуй с Нилом настолько сильно терзал душу - не выпадало возможности.

Ян так обреченно посмотрел на брата. А в душе была только боль. В душе была настоящая яма, упасть в которую было довольно легко - только вспомнить тот взгляд, вспомнить, как Нил держал ее за талию. И как Виктория держала его.

- Да... - Ян сказал очень тихо. Настолько тихо, насколько только смог. А перед глазами опять она. Почему она? Какого черта эта картинка вызывала такую бурю эмоций? Почему было так больно?!

Пока Виктория продолжала стоять на балконе с Нилом, Габриэлла реветь в туалете, теперь точно уверенная в том, что Нила ей не вернуть, Ян поведал Оресту, что Нил тут. Просто они на балконе.

- Хорошо. - Орест вновь поставил руки на трость. Не заметить испуг Яна было попросту невозможно. - Иди.

И Ян шел. На душе его скребли кошки, но он шел. Он - Ян Одвет. Человек, который всегда играет какую-то роль. Так что не оставалось ничего, кроме как делать вид, что ему не было больно. Она не его. Виктория с самого начала не могла стать его.

Нил жадно вдохнул. Он посмотрел на Викторию такими испуганными глазами, словно аж стало неловко от того, что они вытворяли здесь. Он тут же повернулся к девушке боком, делая вид, что смотрит на небо.

- Черт. Теперь мне неловко... - так жалко сказал он, опуская голову.

Виктория только прикоснулась пальцами к своим губам.

- Не тебе одному...

Нил больше не мог сдерживать смех. Он постарался успокоиться, изредка исподтишка поглядывая на Викторию. Она же и сама теперь хотела только смеяться.

- Ну мы даем... - говорил Нил так тихо, не в силах остановиться истерить. Посмотрел на Викторию, которая только такими ошарашенными глазами смотрела на небо, вцепившись в перила. - Вкусная помада. Клубника?

Виктория в плечо толкнула Нила.

- Дурак? - и злиться-то она не могла. Было неловко. Что-то слишком неловко. Очень неловко. Ничего, кроме неловкости на ум и не приходило.

Лицо Виктории аж покраснело все от стыда и смущения.

- Виктория, - Нил посмотрел вперед. - я люблю тебя.

Виктория только язык прикусила. Нил же опять посмотрел на нее.

- Виктория, я сказал, что люблю тебя.

Его стеклянные глаза сейчас сверкали куда ярче солнца. Он так взволнованно смотрел на девушку перед собой, без доли сомнений. Он ждал, он чего-то ждал, он ждал, пока она ответит хоть что-то на его признание. Виктория же засмущалась настолько, что теперь Нилу и в глаза посмотреть не решалась. Она только бегала глазами из стороны в сторону, не в силах собраться с мыслями.

- О-ой, - Нил засунул руки в карманы, пытаясь поймать взгляд Виктории на себя, все водя головой из стороны в сторону, - неужели тебя можно засмущать? Неужели я нашел хоть что-то, от чего ты не будешь такой стойкой?

- Дурак что ли? - Виктория ладонью повернула голову Нила от себя. - Ты просто... просто...

- Кто я просто? - какой же Нил был радостный и довольный. - М?

- Дурак...

- Дурак?

- Дурак! - Виктория так демонстративно откинула прядь волос.

Нил усмехнулся. Вновь зашеркал ногой по плитке, будто пытаясь оправиться от чувств либо же подобрать подходящие слова.

- Ладно уж, - протягивал он руку, - пойдем, возвращаться пора. А то нас потеряют.

Виктория так осторожно протянула Нилу руку. Его же ее неловкость забавляла скорее. Он взял Викторию за руку, и они вернулись в зал.

- Уважаемые гости! - уже вовсю отрывался ведущий. - Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить достижения и творческие успехи лучших представителей нашей области! Это особенный день для всех нас - день празднования талантов, трудозатяжных усилий и веры в свои возможности! Давайте же начнем церемонию вознаграждения!

- Может, сбежим отсюда? - пока зал заливался аплодисментами, ляпнул Нил. Виктория так подозрительно на него посмотрела. - Ну, сейчас скучная часть будет. Около двух часов будут выходить всякие дяденьки на сцену и получать награды.

- А Оресту что-нибудь дадут?

Нил пожал плечами.

- На этом банкете никогда не предупреждают, кто получает награды. Поэтому сюда и нельзя не прийти - не заберешь награду, проблем не оберешься. Это же мероприятие устраивает сам мэр.

- Какие трудности.

- Это да. Но по сводкам Яна могу сказать, что Орест сегодня должен получать награду. Наша компания вышла в лидеры продаж.

- Э-эй! - Виктория так небрежно улыбнулась. - Это же неинтересно, зачем вы узнали заранее?

Нил только снова поджал губки.

- Ну, как. Отец не любит сюрпризов. А вдруг его скажут слова какие-нибудь сказать, а он не подготовился?

Пока Виктория с Нилом продолжали обсуждать мероприятие, Орест только продолжал таким оценочным взглядом бегать с сына на сына. Он то на Феликса посмотрел, который уже максимально расслабился рядом с женой, то на Русика, который даже с кем-то общался, в отличие от предыдущих годов, когда он мог только молча стоять в сторонке. То на Нила, который выглядел еще глупее, чем обычно. У Нила сверкали глаза. Было видно, как он немного будто смущался, однако все равно продолжал общаться о чем-то своем с Викторией. Виктория же с каждой минутой успокаивалась лучше, что, казалось, она и о Романе уже успела позабыть. Становилось понятно, что на балконе между Нилом и Викторией что-то произошло. Впрочем, это было понятно не только по глупой рожице Нила, но и по этому мрачному лицу Яна.

Ян всегда на людях выглядел спокойным. Он никогда не показывал свои чувства, а если и показывал, то только чтобы поддержать разговор и не посчитаться кем-то бесчувственным. Однако сейчас, как бы сильно он не старался делать вид, что не расстроен чем-то, у него не получалось от слова совсем. Орест слишком хорошо знал своих сыновей. Так что был совершенно уверен, что же Ян увидел на балконе.

Ян не смотрел на Викторию. До этого все мероприятие он присматривал и за Русиком, и за Нилом с Викторией, не забывал поглядывать и на отца. Сейчас же он пытался полностью погрузится в общение с друзьями, не находя никакой смелости посмотреть в ее глаза. В глаза Виктории. А это напрягало Ореста. Скованность и отверженность Яна не входила в его планы, так что надо было найти какой-нибудь способ избавить сынка от подобных гнетущих чувств. Вот только разве такое возможно? Да и успеет ли Орест?

Валекия сложила руку на плечо мужа. Она видела нервозность и растерянность Ореста, так что не могла пройти стороной.

- Все хорошо, милый?

Орест только так печально улыбнулся жене.

- Да. Просто задумался.

Валекия посмотрела на детей, пытаясь найти причину думы мужа. Орест никогда не задумывался ни о чем просто так.

- Ох, - посмотрела она на Нила с Викторией, которые не могли остановить истерику, потому что Нил пошутил насчет чего-то, пока Виктория хотела просто поесть, - Нил ведет себя необычно.

- Улыбается, да? - Орест тоже заметил. Нил улыбался. Не наигранно, как делал всегда, а искренне. Такая улыбка была очень редка и дорога.

- Видимо, у них с Викторией что-то произошло хорошее... - а Валекию и не могло подобное не радовать.

Орест так тяжело вздохнул.

- Произошло... Только бы нам это в проблему не вылилось. - переводил он взгляд на Яна, которому было больно смотреть на то, как Нил радуется с ней.

Мероприятие подходило к концу. Оресту и вправду вручили какую-то стеклянную награду за достижение года. Виктория не совсем поняла заумные слова ведущего, о чем и для чего именно была подобная награда, однако внимательно смотрела за тем, как Орест выходил на сцену и говорил свои пару слов, наподобие "спасибо. До свидания". Также не забывала и громче всех хлопать. А после Орест ушел за кулисы до конца дня.

Хоть Виктория и не особо планировала контактировать с Яном, даже она не смогла заметить его бегающий взгляд. Теперь, когда Виктория ловила его взгляд на себе, Ян только так взволнованно отводил глаза в сторону. Однако интересовала Викторию подобная реакция до тех пор, пока она спиной своей снова не чувствовала, как Габриэлла пожирает ее взглядом. Да, Габриэлла отступила, понимая, что Виктория и вправду была девушкой Нила. Как никак, все же она застала их на балконе. Когда же Виктория спросила у Нила, не будет ли у семейства Одвет проблем со столь влиятельным папочкой Габриэллы, Нил сказал, что проблем возникнуть не должно.

- Ее отец под Косатками ходит. Были бы мы с Габриэллой вместе - хорошо. Не вместе - замечательно. На что-что, а в подобной ситуации даже такой папаша глазки закроет на любимую доченьку.

- Косатки настолько влиятельны?

Нил так ехидно усмехнулся.

- А ты думаешь, почему я не хотел к ним? Где большая власть, там и большие проблемы.

И Нил оказался совершенно прав. На следующий день господина Ореста арестовали за подозрение в убийстве.