Глава 13
Руки его были по локоть в крови. Каждый вечер, когда дети уже ложились спать, он долгое время стоял над раковиной, пока глаза продолжали смотреть на воду, поспешно стекающую в трубу. Вода билась о стенки, постепенно из прозрачной жидкости окрашиваясь в отвратительно алый цвет.
Мама в такие моменты хотела кричать. Было видно, как вена на ее лбе вздувалась, а тело, имеющее привычку становится шире, набирало в легкие больше кислорода. Но кричать она так и не могла. Вместо этого она начинала молча плакать, зная, что иначе быть не могло.
Нил в такие дни никогда не спал. Он до самой ночи, не взирая на циферблат, стоял у окна, выглядывая в окне папину машину. Обычно отец приезжал один, хотя иногда бывали и случаи, когда большие мужчины, которых Нил лишь изредка видел в кабинете отца, могли помогать ему дошагивать до дома, когда папенька крепче рукой закрывал живот.
Отец об этом не рассуждал. Он об этом почти не говорил. На лице Ореста всегда была только улыбка, когда маленький Нил, не понимающий ничего, что происходило вокруг, протягивал руки или игрушки, с целью провести время с отцом. И только неспокойное сердце папеньки точно знало, что происходило за пределами поместья Одвет.
Все изменилось в тот день, когда в окне Нил увидел его - Романа. Это был довольно высокий мрачный человек, взгляд которого был отвратительным настолько, что портил настроение на всю оставшуюся неделю. От Романа вечно пахло коньяком, иногда перемешанным с рвотным запахом жасмина, после которого возникало желание проветрить не только коридор или лестницу, но и весь дом. Он с самого начала казался подозрительным дядькой, который лишь изредка вился рядом с отцом. Как и было в тот день, когда Орест с Романом сначала долго стояли у ворот, а потом поспешили в кабинет.
Нил не хотел подслушивать. Не хотел встревать в дела отца. Он всегда был подобен призраку - он все знал, он все видел, слышал, хоть зачастую, как казалось, не прикладывал к этому особо усилий. Нилу хватало одного взгляда, чтобы понять, что именно думает о нем человек, а по причине сей и не умел правильно подбирать выражения, когда оказывалось, что и это Нил не должен был знать. Как и было в тот день, когда Нил вышел из своей комнаты, услышав какие-то крики. И только по великой случайности и редкой неудачи, комната Нила находилась рядом со спальней отца. Посмотрел на дверь в кабинет.
Дверь была чуть приоткрыта. Возможно, на то повлиял ветер, возможно, бог. А может быть и спешка, из-за которой Орест даже и не заметил, что дверь не смогла закрыться. Нил, придерживая в руке машинку, посмотрел туда. И увидел только, как отец за шкирку держал Романа над столом, крича ему страшные вещи. Но Роман не боялся. Он, так и казалось, не слушал Ореста Одвет, Роман так медленно повернул голову в сторону Нила и кинул в него тот до дрожи пронзающий взгляд. Его холодные карие глаза пробегались по всему телу мальчишки, пока ребенок, смятенный таким распорядком дел, только случайно выронил игрушку из ладоней. Орест тут же убрал руку с Романа, заметив сына около двери. А Роман же именно тогда заприметил Нила.
Сначала Нил не понимал. Иногда Роман приходил к нему в школу, иногда угощал мороженым. Нил в такие моменты никогда не чувствовал угрозу, Роман так умел убеждать. Он аккуратно спрашивал мальчишку об отце, об остановке дома. А Нил, чувствуя искреннее любопытство от Романа, некоторую отцовскую теплоту, всегда обо всем говорил. И о беременной маме, и о старших братцах, с которыми чудил. Не оставался без внимания и отец. Вот только время шло, пока не выяснилось, что Нил все это время разговаривал с Романом.
Орест не кричал. Он молча смотрел на своего сына, на такого до жути наивного сына, который никак не хотел понимать, от чего локти папы частенько были в крови. Орест поставил Нила к стене, взял тупой нож из верхнего ящичка стола. Прошелся ножом по спине ребенка.
Нил вздрогнул, мелкие капельки крови выступали на коже, пока Нил продолжал только трястись, не понимая, что будет теперь. За что папа поступает с ним подобным образом?
- Это называется нож в спину, Нил. - сказал Орест, убирая лезвие. - Я им тебя только поцарапал, а теперь представь, как я чувствую себя, если ты его мне всадил.
С тех пор Нил ненавидел, когда люди находились за его спиной.
Машина остановилась. За всю дорогу товарищи не обмолвились ни словом. Виктория только продолжала нервно потирать ремешок сумки в своей руке, пока Нил, не меньше всех остальных смятенный происходящими событиями, не находил ни одного подходящего слова. Он испугался. И теперь совершенно не понимал, что будет потом. Все пошло не по тому сценарию, который он желал.
Виктория молча вышла из машины, не менее молча и быстро поспешила к подъезду. Нил успел было вылезти из машины, хотел было что-нибудь ей сказать. Но проклятые части тела, безумная голова, не отличающая ни верх, ни низ, ни смыслов, только сильнее давила на психику.
- Это Нил? - спросил Феликс, наблюдающий за происходящим из машины.
Орест, сидевший на заднем сиденье, только остановил сына рукой.
- Сиди и не рыпайся.
- Виктория! - Нил собрал все силы в кулак, поспешив к девушке. - Я... я...
Виктория обернулась на Нила. Взгляд ее был пустым. Пустым настолько, что, казалось, заполнить эту пустоту было невозможно просто ничем. Она выдохлась. Она максимально устала от всего, что с ней происходило, что происходило с ней по воле семейства Одвет. Она до сих пор не могла принять многие факты, до сих пор не находила ни одного разумного решения, как с ними поступить. Жестокие люди, холодные люди, занимающиеся ужасными вещами. Даже Нил, который хоть и пытался ей что-то сказать, пытался хоть как-то объяснить свою позицию, даже он ведь был сыном Одвет. Он тоже был тем жестоким человеком, который извечно прятал пистолет за курткой и приходил домой с разбитой губой. Как она может довериться и ему после всего, что он заставил ее пережить? И было ли и его желание общаться с ней хоть немного искренним?
- Я... я...
Нил схватился за свою голову, пытаясь заставить выдавить из себя хоть что-то. Он боялся. Он был дико испуган из-за Романа, испуган за Викторию, которая выглядела сейчас ничуть не лучше смерти. Алая ненависть на самого себя билась в сознании от непонимания, как поступать теперь. Сердце разрывалось на части, потому что теперь Нил знал, к чему привела его игра. А больше всего на свете он не хотел в это верить.
- Прощай, Нил Одвет. - Виктория сказала так тихо, еле сдерживая слезы, которые вот-вот польются из глаз.
Она медленно развернулась. Пока помехи техники продолжали отдавать в мозг, а тело становилось куда тяжелее, чем обычно, она зашла в подъезд.
Нил стоял, не в силах шелохнуться. Он хотел было догнать Викторию, обнять ее, вернуть ее к себе. Попытаться объяснить хоть что-нибудь из того, что он думал делать или делал, но ничего. Ничего из запланированного или желанного не могло более осуществиться. Нил скатился по стенке, больше не в силах сдерживать боль.
Он не видел ничего, что происходило вокруг, он не понимал ничего, что происходило вокруг. Голова казалась такой тяжелой, а сердце острыми шипами резало изнутри. Шипы эти отравляли организм токсичным ядом, мысли от которого безумным вихрем начинали выливаться в бесконечный поток. Нил схватился за голову, начиная безудержно кричать. Страшно. Ему было очень страшно, потому что он не понимал, что будет теперь. Ему было противно от самого себя, потому что человек опять пострадал из-за его глупости, потому что Виктория могла пострадать из-за его глупости! Зачем он опять сбежал? Почему вновь решил перечить воле отца, хотя прекрасно понимал, чем это может обернуться для него в будущем? Почему, черт возьми, почему Нил снова хотел сделать, как лучше, но этого лучше нигде не нашлось?!
- Может, ему помочь? - сказал Феликс, наблюдая за всем происходящим со стороны. - У них явно что-то случилось.
- Случилось. Еще как случилось. - Орест поставил перед собой трость. - Давно я не видел Нила таким. Таким растерянным. Бьется в истерике, не понимая, почему жизнь так жестока к нему. - Орест усмехнулся. - Если он выглядит так, значит то, как он хочет поступить, больше не кажется правильным.
- Ты имеешь в виду Косаток? - Феликс поглядывал на отца. - А если снова Роман? Тогда ведь что-то нужно делать! Нил снова Викторию в это втягивает!
- Не торопись, Феликс. - перебивал отец. - Нил сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать с нами.
- Ну а если что-то произошло?
- Произошло. Конечно произошло. Поэтому ждем. Нил испуган, он не знает, куда ему теперь идти, он чувствует себя виноватым. Все абсолютно так же, как и в тот день. А значит, ему ничего не остается, кроме как прийти ко мне. - Орест указал на руль. - Поехали домой. Здесь мы видели достаточно.
- А Виктория?
- Виктория... - Орест цокнул. - Теперь все зависит от Нила. Подождем до завтра, что он скажет. А уже потом будем думать, что делать и с ней.
В социальных сетях не показывали ничего интересного. Скучные, однотипные и стереотипные бесконечные строки о том, как следует или не следует себя вести. Не говоря уже об очередных радостных или не очень лицах знакомых. Виктория отложила в сторону телефон.
Мысли перемешались. Это конец. Куда бы Виктория не посмотрела, как бы сильно сейчас не старалась сбежать из реальности, очевидным было только то, что сбежать теперь никуда у нее не получится. Как бы сильно она не хотела оставить того же Ореста, Нила, да даже перепуганного Русика со странным Яном позади, от семьи Одвет больше было некуда и убежать. Потому что Виктория и сама стала членом семейства Одвет. Хоть и пыталась всеми силами делать вид, будто бы это было неправдой и что они для нее никто.
В тот момент, когда она без раздумий вышла из машины, только чтобы снова не иметь дело с придурком-Нилом, который обязательно причинил бы себе боль, не выходил из головы. Почему Виктория так беспокоилась за Нила? Почему решила ему помочь? Она могла просто сбежать из машины, могла дождаться, пока спектакль вновь не закончится, а после во второй раз подряд оказать Нилу помощь или вообще скрыться с места трагедии. Однако из всех возможных вариантов Виктория выбрала только лично решить проблему, спасти задницу Нила, а не все это лицезреть. Она испугалась за него, она волновалась за Нила, будто он стал ей дорог. Так может быть отец поступил в тот день с Викторией также, он просто не мог позволить себе бездействовать? Забавно. Нил, Нил Нил. Семейство Одвет. От них и вправду просто так не сбежишь. И хоть Виктория положила себя в коробку, она до сих пор была на доске.
На следующий день история повторилась: Виктория вышла из подъезда, с целью вынести мусор, да пойти в магазин. А там уже стоял он - Феликс. Снова так внимательно смотрел за каждым движением Виктории, с таким отчаянно-растерянным взглядом. Рядом с ним стоял и Ян, оперевшись на дверцу машины который спокойно листал социальную сеть. Он заметил Викторию, спешившую к мусорному баку.
- И сколько дней ты так ее ждешь? - спрашивал Ян у Феликса. - Железная выдержка. Ты даже за Софьей так не бегал.
- Отец сказал, что сегодня последний день. У них вчера что-то произошло с Нилом, возможно, опять Роман. Так что потерпишь. Сам вызвался сегодня пойти со мной. Или это я жаловался, что тебя достали рассказы отца о Ниле?
Ян поправил волосы.
- Роман говоришь... Ну я бы на месте Виктории тоже с нами не контактировал.
Виктория выбросила мусор, отряхнула руки, так злобно зыркнув на Феликса. Он даже высунулся от такого поворота событий.
- Одвет... - скалила она зубы. - Что же я делаю... Я и вправду сошла с ума!
Виктория пошла к Феликсу. От неожиданности даже Ян выронил телефон из руки. Никто явно не ожидал, что Виктория сама наконец-то решит пойти на контакт.
- Значит так, - Виктория поставила руки на пояс, не дожидаясь, пока Феликс наконец скажет хоть что-то, - вы страшные мафиозники, которые убивают людей, а еще извечно играетесь с чувствами других. И да, я не поверю, что это не так!
Ян аж встал равнее от такого заявления.
- Допустим, ладно! - Виктория продолжала, раз начала. - Это ваши темные делишки, мне до них никакой разницы, ДОПУСТИМ, нет! - Виктория пыталась хоть как-то связать пару слов. - Так что можете радоваться, я это принимаю!
- А вот это уже интересно. - Ян подошел ближе.
- Но! Но... это не значит, что я с вами согласна и полностью поддерживаю ваши мафиозные дела, или как это назвать... Да, короче! - Виктория опустила руки. - Кажется, теперь у меня есть кое-какая проблемка... ну, как сказать... Короче, я вчера немного... скажем так, сглупила. И скорее всего теперь Роман решить убить и меня. - Виктория выдавливала настолько нервную улыбку.
Ян с Феликсом переглянулись. Это явно не те слова, которые они ожидали услышать тут.
- Роман? Убить? - Ян искренне не понимал. С головы до ног осмотрел Викторию.
- Да. Роман, убить, что непонятного?
- Ладно! - Феликс опустил глаза, пытаясь сообразить что-нибудь стоящее. - Прибереги историю на потом. Поехали к Оресту.
Виктория села в машину, и товарищи отправились в поместье Одвет.
Ночью Нил не спал. Он долгое время стоял напротив зеркала, пока мысли разрывали его голову.
Что делать теперь? Сказать...
Опасно... Будут проблемы. Роман не отпустит ее просто так...
Почему я за нее беспокоюсь, почему я так испугался за нее? Стыдно, стыдно, как же стыдно... Почему я опять подставил кого-то? Может просто... Просто примкнуть к Косаткам? Нет, нет, нет....
Придется примкнуть к Косаткам? Не-ет, я не хочу, я не могу... Я не хочу, жестокие люди, жестокие люди...
Нил крепче вцепился в свои волосы.
Я никогда, я... я не м-могу... Не хочу, я не могу согласиться, я не могу стать Косаткой... Я не такой человек, я не готов так поступать с другими, играться с их чувствами! Разве можно? Разве можно играться с чувствами, это же больно... Больно, больно! Я знаю, как это больно, игрались с моими, больно игрались... Страшно. Страшно... СТРАШНО!
Нил сильнее стиснул зубы, пытаясь только не сойти с ума. Мысли, мысли, бесконечные мысли, которые атаковали со всех сторон, от которых больше некуда было скрыться. Каждое слово в голове кричало громче, оно было страшнее, чем что-либо еще, каждое слово отдавалось в мозг, оно игралось с психикой и будущим, оно не хотело быть в голове, но было в его голове.
- Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь! - Нил начал бить свою голову. - МОЛЧА-А-ТЬ!
Но они не смолкали. Они только продолжали твердить: Косатки, Орест, Роман, присоединиться, игра окончена, ничего не вышло, ты все уничтожил, ты опять все сломал. Ты проиграл. Ты вставил ей в спину нож. Что бы ты делал, если бы она не вступилась? Что бы ты делал, если бы Роман напал на нее? Что бы ты делал, если бы из-за тебя опять кто-нибудь пострадал? Защитил бы? Присоединился бы к отцу? Предал бы отца? Что бы ты сделал, если бы Виктория умерла из-за тебя? Из-за твоих игр, из-за твоих глупых действий, из-за твоей лжи, КОТОРАЯ БЫЛА ВЕЗДЕ! ТЫ, ТЫ ОПЯТЬ ВСЕ ИСПОРТИЛ, ТЫ ОПЯТЬ ВСЕ УНИЧТОЖИЛ, ТЫ УНИЧТОЖИЛ, УНИЧТОЖИЛ, УНИЧТОЖИЛ!
- Заткнитесь, заткнитесь! - Нил уже не мог сдержать слез.
Тело его тряслось, он больше не мог держаться или казаться сильным. Он хотел упасть на пол и биться головой о стену, царапать руки дверными ручками и ударять по рукам, оставляя гигантские синяки. Только чтобы они заткнулись, чтобы эти дурацкие мысли, от которых некуда было бежать, заткнулись, и больше никогда не преследовали его, ОСТАВИЛИ ЕГО, НАКОНЕЦ ОСТАВИЛИ ЕГО!
Но они продолжали. Они только продолжали быть в его голове. Они продолжали играться с психикой, кричать, терзать, звенеть куда громче звонких голосов или колокола. Они продолжали атаковать, продолжали его мучить, продолжали НЕНАВИДЕТЬ ЕГО!
- МОЛЧА-А-АТЬ! - снова кричал он, но они не слушались. - Тише, тише, тише, тише, тише, пожалуйста, молчите, пожалуйста, я... я не такой, я не такой, я не могу, пожалуйста, тише, тише, тише...
Нил встал. Подошел к зеркалу. Посмотрел на себя. В зеркале был только такой страшный человек, волосы которого были растрепаны, из губы которого текла кровь, потому что он снова все искусал, снова все испортил, снова все тряслось! Руки болели от его же ударов, они становились красными, страшными, такими же страшными, каким сейчас был и он.
Но Нил ведь просто хотел прекратить... Прекратить шум, который был в голове. Прекратить страдания, остановить мысли, остановить сжирающие мысли, от которых болело в мозгу, от которых хотелось бежать... Куда бежать? Есть ли Нилу куда убежать от них? Он так устал... Я так устал пытаться быть...
- Нил? - в голове раздавалось эхом. - Нил, все... хорошо?
Голос этот был таким чарующим, таким нежным. Нил осмотрелся, пытаясь найти, кто это сказал. Кто ему это сказал, кто стал громче шума в его голове? Но никого рядом не было. Виктории не было рядом с ним.
- Косатки... Косатки... Косатки... - Нил снова сел на пол, пытаясь отдышаться. - Почему ее голос напоминает мне о них?
Но я поняла, что обижаться на тебя будет бессмысленно. Ты всегда поступаешь необдуманно и резко.
- Кто? Кто говорит со мной? Где она, где она, где?
Ты не такой... Ты не такой человек, ты не жестокий. Глупый - определенно. Безбашенный - еще как. Но ты не желал делать кому-либо больно. Ты не хотел делать мне больно, Нил, правда ведь?
Но все только повторялось. Нил снова хватался за голову, снова начинал бить себя в любые местах, только чтобы хоть куда-то выразить злобу, которая копилась внутри.
- Виктория... как же я виноват перед тобой за все... Виктория, как же мне защитить тебя после такого? Виктория, почему я увидел тебя в саду? Почему ты заставила меня смотреть на тебя все это время?
- Прошу! - сказал Ян, помогая Виктории выйти из машины.
Виктория нехотя встала. Посмотрела на дом. Что ж, поместье Одвет, Виктория так и не смогла отсюда сбежать. Она и вправду навсегда осталась заточенной этой коробки.
Товарищи прошли на второй этаж. По пути им встретился и Русик, который так озадаченно смотрел на напряженную Викторию, которая вилась за братьями, да даже та же Валекия стояла у двери в кабинет, пытаясь будто подслушать, что там происходит. Вот из кабинета вышел и Нил.
Глаза его были испуганы куда не меньше, чем вчера. Виктория медленно проводила его взглядом, пока он, опустив голову в пол, так печально спешил спуститься на первый этаж. Нил только таким жалким и испуганным взглядом одарил ее напоследок. Становилось понятно, что у Нила и снова был с отцом какой-то невероятно тяжелый разговор. Так Нил все рассказал? Орест узнал о вчерашнем? Нил наконец решил исполнить волю отца? Виктория сглотнула ком в горле. Что ж, ее точно когда-нибудь такими темпами убьют. И стоило ли ей к ним так привязываться? Валекия только поспешила за сыном.
Из кабинета вышел и Орест. Выглядел он куда более усталым, чем обычно. Он судорожно держался рукой за поясницу, пытаясь щелкнуть хоть одним позвонком.
- Отец? - сказал ему Феликс.
Орест только осмотрел прибывших с головы до ног, да легонько кивнул. Он будто прекрасно знал, что Виктория придет к нему сегодня. Чертов стратег.
Виктория прошла в кабинет. Все было так же, как и всегда: коричневые стены со старыми темно-коричневыми полками и шкафами, вновь приглушенный свет из-за отсутствия окон, и эхо, не способное быть нигде. Да, кабинет Ореста точно напоминал среднестатистический кабинет главаря мафиозников. Теперь это было очевиднее некуда.
- Ян, закрой дверь. - скомандовал он второму сыну, поспешно садясь в кресло. Феликс только подтолкнул Викторию сесть на диванчик около стола. Атмосфера нагоняла жути.
Ян исполнил приказ, аккуратно закрыв дверь. Встал около нее, будто охранник. Странный человек.
- И так. Нил мне уже все рассказал. Ты ведь пришла из-за вчерашнего?
Было трудно подобрать подходящие слова. Да и будто подходящих слов здесь и не было.
- Ну,.. в общем-то да. Из-за вчерашнего.
- Что ж, - Орест потянулся к каким-то листкам, - тогда подождем, пока вернется Нил.
Орест не смотрел на Викторию, он принялся что-то писать на листке, пока в кабинете продолжала царить мертвая тишина. Даже Ян с Феликсом, будто сговорившись, закрыли глаза, просто ожидая неизвестных чудес. Создавалось ощущение, что все вокруг просто пытаются нагнать на ее жуткой жути.
Минут через пять давящего молчания в кабинет вернулся Нил. Он аккуратно закрыл за собой дверь, пока Ян так недовольно смотрел за его действиями. После чего не менее взволнованно сел напротив Виктории на соседний диванчик.
Виктория так вопросительно посмотрела на Нила. Где Нил был? Он только виновато опускал глазки. Становилось понятно, как ему было совестно. Он был словно не в своей тарелке.
- Сделал, что я сказал? - Орест был крайне серьезен. Нил только так нервно кивнул. И вправду выглядел, как песик. - Вот и отлично.
Феликс наконец-то открыл глаза, как и Ян поспешил сесть поближе. Что Нил сделал? Куда уходил? Начиналось самое интересное.
- Мне неловко. - Нил снова зачесал затылок, так виновато опуская глазки. - Я не должен был...
- Раскаянье оставь на потом. - Орест говорил еще строже. Однако изо всех сил старался не показывать свой гнев.
- В общем, - Виктория ближе пододвинулась к столику между диванчиками, - Роман остановил нас на дороге.
- И почему вы снова были вместе? - встревал в разговор и Ян, поспешно запрыгивая на диван. - Разве я не предупреждал не садиться с ним в машину?!
Виктория подняла свои глаза. Осмотрела Яна.
- Ян, сейчас помолчи. - скалился Орест, кинув в Викторию внимательный взгляд.
- Не люблю жасмин. - произнесла Виктория.
Все молчали. Орест не мог подобрать подходящих слов, понимая, насколько Виктории сейчас тяжело, Ян исполнял волю отца, кажется, совершенно и не удивляясь, что Виктория была в подобном состоянии. И только Нил крепче сжимал ладони в кулак, чувствуя только такую жгучую отвратительную боль. Да что с ними всеми не так?!
- Я ненавижу сигареты. Как увижу ее у тебя в руке, тут же перед глазами это красное лицо, чуть ли не в волдырях все. - Виктория посмотрела на Нила. А глаза и дальше были такими печальными. - Что ты говорил мне про инстинкт самосохранения? Ты не имеешь права требовать от меня его, раз сам таким не обладаешь! Закуришь еще раз - я лично убью тебя. Понял, придурок Одвет?!
Голос задрожал. Сдерживать эмоции больше не получалось. Виктория отцепилась от стола, сглатывая неприятный комок. В голове, как бы она не мечтала казаться спокойной, происходил настоящий хаос, она не понимала, как деться от чувств, бесконечно играющихся в мозгу.
- Ну все, все. - говорил Орест, пока остальные только наблюдали за трагедией.
Нил сжал кулаки и еще сильнее. Как же он жалок. Почему он поступил так с ней? Разве после подобного он хоть чем-то отличается от Косаток?
Виктория растерла лицо, такими страшными глазами посмотрела на Ореста.
- Вы воспитали ужасного сына, - с дрожащими руками пыталась она что-то сказать, - он придурок и не понимает совершенно ничего! Как он... не... не понимает, что я волнуюсь, опять вытворяет что попало, а мне... мне потом защищать!
Нил только поднял на Викторию глаза.
- Верно, верно... Он самый настоящий придурок. Хуже некуда...
- Только если планета сгорит, я сяду с ним в эту машину еще раз! Да кто он такой, чтобы меня... меня так пугать! Что за поколение такое, что девушки должны защищать парней? Где принцы на белом коне, не знаю, нормальные юноши? Почему я должна вступаться за него перед этим вонючим Романом, они смотрели на меня, как на мясо какое-то, я вообще-то человек!
- Совершенно верно...
- Испы...испытывает мое терпение! - Виктория снова прошлась рукой по лицу. Вчерашняя паника накатывала и снова, сдерживать чувства и больше не получалось. Отсела от Ореста дальше, тяжело выдохнув. - У меня... у меня даже сил злиться на него больше нет... Не хочу я больше с этим Нилом вашим контактировать, от него только голова кругом, даже больше, чем от жасмина этого! Ненавижу, - посмотрела на Нила, - понял меня, ненавижу жасмин!
- Понял. - Нил разжал руку. Опустил глаза. - Я понял.
- Только попробуй заплакать, - растирала она слезы по лицу, - я тебе заплачу! Это... это я плакать должна!
- Хорошо... хорошо...
Виктория выдохнула. Залпом выпила чай, который только-только им принесла в кабинет Валекия. Попыталась успокоиться окончательно. А там и Русик уже не мог сдержать любопытство, наблюдая за происходящим с порога.
- Мы ехали в машине с этим... этим ребенком! - так злобно смотрела она на Нила, который сейчас выглядел еще невиннее, чем обычно. - Потом опять повторилось, Роман ему: "сигаретку буде-ешь? Конечно будешь!", а Нил и снова... снова как миленький ее взял! Как песик миленький! - Виктория ударила Нила кулаком. - Где хоть какие-то твои мозги, придурок!
- Ладно, ладно! - поспешил Орест уладить конфликт. - Я так думаю, Нил уже все осознал, да ведь, Нил?
Нил только нехотя кивнул.
- Ну вот и отлично, все же хорошо! - Орест сел около Виктории. - Что же у вас там произошло?
- Я просто миленько поговорила с Романом... Но теперь, видимо, он меня убьет...
- Миленько? - Нил аж вскочил. - Это было по твоему миленько? Ты ему чуть лицо не расцарапала там!
- Лучше радуйся, что не тебе! - Виктория наконец полностью успокоилась. - Давай еще на меня стрелки переводи, что я все неправильно делала, лучше бы тебе закурить дала, да?
- О, а вот это уже интересно. - Ян пихнул в плечо Русика, который подошел к диванчикам. Феликс только так озадаченно посмотрел на братьев.
- Да ты... - Нил скалил зубы. - Да я... чтобы потом...
- Чтобы потом что? - Виктория пальцем толкнула Нила. - Опять твою тушу красную тащить на себе, оползень ты треххвостый?
- Кто? - Нил уже потерял суть вещей.
- Бабка ежка на метле! - Виктория встала, растирая щеки. - Да как так можно вообще, я не понимаю, что за сумасшедшая семья! Особенно вот этот! - Виктория ногой ударила Нила. - Самый безмозглый из всех!
- Да хватит меня бить!
- Так! Стоп! - Орест встал с места. - Прекратить цирк! А теперь нормально рассказывайте, что произошло.
Виктория еле как рассказала свою версию произошедшего, не в силах остановиться замахиваться на придурка-Нила кулаками. Он только хоть как-то старался увернуться от ее ударов, увернуться от которых не получалось. По лицу его и движениям тела было видно, насколько он сам не в восторге от самого себя. И от вчерашней сценки.
- Как ты вообще решилась с ними говорить? - Ян до сих пор не мог найти логику в действиях Виктории. - Как они тебя не убили на месте...
- Я тебе больше скажу, - встревал Нил, - она Правшу в задницу послала. А вы еще на меня давили...
- Ч-что?
Ян разразился в невероятно громкий смех. Даже, казалось, до соседей долетали его чувства.
- А что ты смеешься? - Виктория топнула ногой. - Мне было вообще не смешно!
- Да я, да я... - Ян еле остановился. Впрочем, даже у Феликса на лице промелькнула улыбка от такого поворота событий. Впрочем, как и Орест не мог остаться в стороне, а до этого Нил о таком и не рассказывал. Во взгляде Ореста так и читалось: "моя". - Ой, господи, я не могу с тебя... Послать Правшу в задницу... Виктория, я твой фанат!
- А ничего смешного, между прочим! Если бы я так не сказала, как думаешь, насколько бы сантиметровой лепешкой я бы стала там? 5 сантиметров в ширину или 8?! Особенно после того, как этот идиот все равно бы закурил!
- Удивительно, что до сих пор лепешкой и не стала! - Ян снова принялся хохотать.
- Так, все! - Орест собрался с мыслями, по затылку стукнув Яна. Сын только так недовольно айкнул. - Виктория, что планируешь делать теперь?
Вопрос был очевиден - он предполагал только один ответ, второго не дано. Виктория глазами прошлась по периметру комнаты, посмотрела на того же до удивительно спокойного Русика, до необычного взволнованного Феликса, печальную Валекию, до сих пор бившегося в истерике Яна и такого зашуганного Нила. Одвет. Семейство Одвет. С вами плохо настолько же, насколько и хорошо.
- Да уж, господин Орест. - Виктория переменилась в лице. От того ребячества, еще секундой ранее за которым она пыталась скрыть страх, больше было и не видать. - И я тоже хочу это знать. Что мне делать теперь?
Орест снова вздохнул. Подошел к Виктории ближе.
- Что ж, - он осмотрел своих детей, - не думаю, что есть еще смысл скрывать от всех, будто ты не знаешь, кто такие Косатки. - даже Русик на этих словах напрягся. Неужели и он был в курсе всех дел? Он же еще маленький... - Я не хочу, чтобы между нами и дальше были недомолвки. Я знаю, что ты можешь не одобрять мою позицию, позицию нашей семьи. Однако, что бы ты не решила, поместье Одвет всегда будет радо открыть тебе двери. И я считаю, что это единственный разумный вариант решения проблемы.
- Что вы имеете в виду? Про разумный вариант. Хотите сказать, что мне лучше остаться в Одвет?
- Самый большой страх Романа - это наш отец. - Ян посмотрел на Викторию. - Ты сама сказала ему, что работаешь у нас в саду. Теперь он тебя и пальцем не тронет, испугавшись отца.
- Ян прав. - Орест снова так серьезно смотрел на Викторию. - Роман испуган. И не станет приставать к тебе, если будет знать, что ты связана с нами. Виктория, - Орест изменился в лице, - я могу дать тебе полную свободу и отпустить. Однако я давно знаком с Романом. Так что и самое последнее, что я хочу делать - это врать тебе. Конечно, я могу сказать, что Роман будет интересоваться тобой, преследовать тебя. И это не будет ложью. Сейчас он озадачен куда не меньше меня. Он не понимает, кто ты, как ты связана с нами, и уж тем более не понимает, как ему теперь поступать с тобой... или Нилом. И этой недосказанности он боится куда не меньше тебя... Не меньше нас. А от того и навряд ли предпримет какие-либо действия в ближайшее время по отношению к тебе. Однако будет это длиться до тех пор, пока он будет уверен, что ты связана с Одвет. В противном случае его ничего не остановит от мести. Но это и моя вина, что подобное произошло. Все-таки это я не уследил за Нилом. И кто знает, что произошло бы, если бы ты не наговорила Роману подобных вещей.
Нил на этих словах только ниже впечатался в стол.
- По причине сей и в моих интересах, чтобы ты была в безопасности. Но для безопасности придется хотя бы делать вид, что ты до сих пор работаешь в саду.
- Хотите, чтобы я... вернулась в сад? Предлагаете... предлагаете и дальше работать в саду? Набить татуировку? Начать нарушать закон?!
- Выйдите все. - так строго произнес Орест.
Семейство послушалось. Люди один за другим начали медленно выходить из кабинета, понимая, что спорить сейчас с отцом не самое лучшее решение.
- И ты тоже выйди, Нил.
Нил только так нехотя повел взглядом. Но в глаза Виктории посмотреть так и не мог. Было страшно и слишком совестно.
- Виктория... - Орест нервно потирал пальцы. - Я хочу извиниться. Я долго скрывал от тебя правду и слишком много раз уже по моей вине в том числе ты подвергалась опасности. Ни один психически здоровый человек не согласился бы остаться здесь ни за какие деньги, и уж тем более не стал бы защищать Нила. И я это понимаю. Но я не хочу тебя принуждать или манипулировать положением дел. Я хочу быть с тобой предельно честным. А правда заключается в том, что и за пределами сада или поместья Одвет я буду готов сделать все, чтобы ты была в безопасности. - он подошел ближе, таким усталым взглядом глядя на девушку. - Поэтому только тебе решать, хочешь ли ты вернутся в поместье Одвет. И уж речи о татуировках или нарушении закона точно не идет.
- Я как-то... не знаю...
- Ты в замешательстве. С каждым днем ты хуже отличаешь где вымысел, а где правда. Ты не понимаешь, можно ли нам доверять. Потому что мы и сами не уверены в том, что нам можно доверять. Люди, играющие чувствами, разве можно таким доверять? По этой причине я приму любой твой ответ. И в любом случае постараюсь тебя защитить.
- Это было слишком честно, господин Орест. - Виктория так нелепо улыбнулась из-за смятения, что ли. - Значит и мне придется говорить настолько же честно, как и Вы?
Орест только пожал плечами.
- Да уж... Как мы докатились до жизни такой. Ладно! - Виктория стукнула по столу и встала. - Знаете, я долго думала о том, кто для меня Одвет. Сначала Вы были для меня просто работодателем, с которым мы иногда сидели на скамеечке в саду и рассуждали на философские темы. Потом Вы стали для меня хорошим знакомым, а после и близким другом. А потом и... родным человеком. О котором я стала думать, когда видела Ваше любимое печенье в магазине. Ну, знаете, в голову так и ударяло - о, это же любит Орест! Надо купить ему... - Виктория так тяжко вздохнула. - А потом и как-то закрутилось все, что я сама не поняла, почему стала помогать вам всем. То этому придурку-Нилу с его любовью вытворять что попало. - Виктория усмехнулась. - На самом деле даже страшно подумать, что я начала такое принимать. Просто, как данное. Ну делает он что попало, ну и ладно. Как-то... даже обижаться на него злости нет... Потом и Русику. А там где-нибудь, так думаю, и Ян недалеко будет. Не говоря уже о госпоже Валекии... Вроде я так мало общалась с вами всеми, но все равно тяжело. Я не понимаю, почему вы стали мне так близки. Как я смогла позволить себе сделать так, чтобы вы стали мне так близки... И как будто сама смирилась с мыслью, что вы мафиозники, которые занимаются непонятно чем. Просто, как данное.
- Мне... мне...
- Господин Орест, - Виктория подняла глаза. Она и снова была куда серьезнее обычного, - скажите честно, если бы вчера не случилось этой истории с как его там... Романом? Мы бы с Вами просто расстались? Вы бы больше никогда не захотели увидеть меня, правда?
Орест вздохнул. Эта была слишком откровенная правда даже для него.
- Мне тяжело ответить на этот вопрос.
- Получается, все-таки не увиделись бы, да?
Орест опустил трость. Сел рядом с Викторией.
- Виктория, ты мне очень важна...
- Важна. Я знаю, что я Вам важна. Со мной удобно. Однако Вы и сами знаете, что это не ответ на мой вопрос, господин Орест.
Виктория стала с места. Вытерла эту паршивую слезу с щеки.
- Знаете, последнее, что я помню о своем отце, это то, как пожарные вытащили его из огня. Все его лицо, руки, ноги, шея были в ожогах. А знаете когда обжигаешься, сначала появляется покраснение, а потом волдыри. Кожа становится такой противной, как шелковая ткань. Двигается туда-сюда от каждого движения, становится такой эластичной, тонкой. - Виктория кусала губы. - Я помню, как мама тогда так громко кричала, так громко... Она подбежала к нему, взяла его руку в свою, начала пытаться что-то сделать. А эта тонкая... тонкая ткань начала рва-аться. Отец еще соображал. Он смотрел на маму такими пустыми глазами, ну, а какие бывают, в принципе, глаза у того, кто умирает... - Виктория опустила взгляд, нервно перебирая пряди волос в ладонях. - А в глазах его было вот это: "неужели это все? неужели я тебя потерял? неужели жертва была напрасна? неужели я потеряю все?" - Виктория выдохнула. - Господин Орест, скажите, в тот день Вы видели такое выражение в моих глазах?
- Виктория, я...
- Если бы Вы просто... Просто сейчас сказали, чтобы я осталась, я бы осталась здесь. Я бы плевала и на то, чем Вы занимаетесь по вечерам, и на то, кого и где в какой последовательности Вы убиваете. Даже наплевала на Вашу непонятную игру с Нилом! Но Вы не сказали. Вы промолчали. Вы не ответили на мой вопрос. Господин Орест, почему Вы просто не сказали, что вы полюбили меня? Почему просто не сказали, что хотите, чтобы я осталась тут? Почему снова происходит так, что это вы, вы все нужны мне, а не я вам?!
Тишина. Орест не мог подобрать подходящих слов. Виктория молча кивнула, вытерла слезы рукой.
- Я до последнего врала себе, что Вы для меня никто. Но за эти недели я поняла, что, будь это ложью, она не причиняла бы мне настолько отвратительной боли... Только вот чувства мои, по всей видимости, были безответны. Всего лишь игра. Каждый член семейства Одвет замечательный актер. И Вы замечательно играли для меня роль человека, который стал для меня папой, которого я искала... Я буду благодарна, если Вы решите конфликт с Романом. И это единственное, что я могу ответить на Ваш вопрос.
Виктория развернулась и, не дождавшись ответа Ореста, просто покинула кабинет. Он же так устало упал на кресло. Почему уход Виктории причиняет ему боль? Разве она не была просто... удобной пешкой...
Виктория пошла дальше по коридору, пытаясь только не зареветь навзрыд. Она не понимала, поступает ли правильно. Да и знать ответа на этот вопрос, так и казалось, хотела меньше всего. Она любила Ореста. Она полюбила и семью Одвет. Однако понимала, что Орест не любил ее настолько, насколько врал. Она знала, что с ними начнет тонуть. А она не умела плавать.
- Уйдешь? - позади раздался голос, вновь перебивая мысли в голове.
Виктория обернулась. Опершись ногой о стену и засунув руки в карманы брюк, стоял Нил. Он так виновато опустил взгляд. Да, конечно же он подслушал все, о чем Орест с Викторией говорили. Иначе и быть не могло.
Нил подошел к Виктории ближе. Вновь почесал затылок. Что же снова было в его голове?
- Простым извинением не отделаться, да...
- Прости, Нил, но у меня нет настроения даже ругаться на тебя. - Виктория поспешила к лестнице.
- Да стой же ты! - он снова схватил ее за руку. Забавно. Он постоянно ее так хватал.
-Ты мне нужна...
Виктория усмехнулась.
- Подслушал разговор? Теперь будешь пытаться меня остановить? До сих пор так и не понимаю, в чем твоя выгода.
- У меня нет выгоды. - Нил подошел ближе. - Я просто... просто не хочу, чтобы ты уходила. Ты мне нужна. Не представляешь насколько...
- Слащаво. Старайся еще. - Виктория аккуратно похлопала ему по плечу.
- Но я говорю правду. Ты правда мне... Ну, знаешь... Тут всегда была серая масса. С тобой хоть немного веселее стало. Да и... Кто будет ходить со мной в кино?
- Чтобы смотреть, как ты плачешь?
- Да Виктория! - Нил снова чесал затылок. - Я ведь искренне говорю. Это не правда, что ты мне... нам не нужна.
- Да, Виктория, пожалуйста, - из комнаты выходил Ян. За ним так осторожно плелся и Русик, - не бросай нас на произвол судьбы. Отец, конечно, тот еще подонок, но ты вправду многое сделала для нас. Вот, - толкнул Нила в плечо, - смотри, как расстроился из-за тебя. Еще чуть-чуть и заплачет.
- И вы тоже подслушивали?
- Ох, милая моя... - к концерту поспевала и Валекия. Когда не надо - так они все здесь. Когда надо - разбегаются, словно тараканы от химии. - Ты нам очень важна, я уже и жизни без тебя не представляю. Да и боюсь подумать, что с Орестом будет, если ты уйдешь. - она нежно поглаживала Викторию по спине. - Орест же такой человек, много чувствует, да чувства свои не показывает. Боится всего на свете, вот и не может ответить честно даже самому себе. Я уверена, ты ему важна не меньше, чем он тебе.
- Да уж, получается все слышали мои слова...- из Виктории уже исходил нервный смешок.
- Да разбегаться, это так, формальности, будто ты еще не поняла. - и Феликс с Софьей были тут, как тут. - В любом случае мы примем любое твое решение.
- В-вик... Виктория, оставайся! - так резко выдал Русик. Никто от него даже и не ожидал. Неужели Русик наконец-то простил Викторию?
Виктория только засмеялась и еще больше, вновь рукой прошлась по глазам.
- Во, даже Русик просит тебя остаться, чем не показатель! - Ян поспешно закинул руку на плечи брата. - Только скажи, что я могу сделать для тебя. Исполню все.
Виктория запуталась. Еще раз оглядела Одвет. Лица их и вправду выглядели доброжелательно, они не вызывали негативной реакции, да и, так и казалось, что хотя бы сейчас Одвет говорили действительно искренне. Виктория осмотрела всех и еще раз. Вот и этот странный Феликс, всегда исчезающий, как фениксы, Софья, запоминающаяся склонностью к простоте. Вот и обольстительный Ян, за километр от которого пахнет женскими духами. Такой зажатый и покрасневший Русик, после слов своих который и вновь не знает куда сбежать. Та же ласковая Валекия, сильно напоминающая маму Виктории, Лану. И этот Нил, невероятно сильно похожий на Ореста. Виктория знала их всех. Виктория хотела знать их. Она хотела чувствовать духи Яна и выслушивать скандалы Русика. Каждый раз спотыкаться на нытье Нила и видеть, как он плачет в кинотеатре. А также по несколько часов в день сидеть с ним в саду, пока он прячется от отца... Одвет стали для нее семьей.
Виктория вылезла из объятий Валекии, еще раз осмотрелась по сторонам. Почему ей так тяжело их отпустить?
- Семейство Одвет... - так тихо говорила она, не уверенная, что поступает правильно. Но, черт, будто правильные варианты здесь есть! - Какие же жестокие, заставляете меня принимать решения... Вы точно свели меня с ума. - Виктория набрала в грудь побольше воздуха. - Раз сам Русик говорит, что я могу остаться, как я могу возражать?