4
Юрко совсем разомлел. Люк вместе с посланцем в шесть конечностей помогли ему влезть в сбрую страховочных ремней и подняться в люльку, подвешенную перед яйцекладом кириарха. Люк наблюдал, как посланец уверенными движениями ввёл коту распорку для клапана родовых путей, чтоб личинки попали не в кишки, а в отдельную полость яйцевода. Бело-зелёный хвост тоже пришлось аккуратно перетянуть ремнём и пристегнуть к телу, чтоб Юрко ненароком не хлестал им по беззащитному и чувствительному брюху. Несмотря на чудовищный вид и размеры, пчелиный кириарх был весьма хрупким существом, не приспособленным к тягам жизни вне Улья.
Люк обнимал Юрко за плечи, когда огромная, Пока ещё пустая трубка яйцеклада пристыковалась к разработанному и широко раскрытому отверстию котоуха. Не удержавшись, погладил появившийся бугор на животе. Юрко мурлыкал, закатив глаза и полностью потерявшись в нахлынувших ощущениях. Личинки наполняли его медленно. Кириарх заботливо поглаживал разведённые ноги живого инкубатора, стрекотал и щёлкал что-то ласковое. За спиной Люка всё громче шуршали рудиментарные крылья: разбуженные феромонами, пчелиные солдаты выходили из анабиозного оцепенения.
После шестой личинки ассистирующий своему кириарху посланец помог ненадолго вынуть яйцеклад и, цепляясь за ремни люльки, сам повис над Юрко вниз головой. Из ковшика с узким горлышком он залил в зад Юрко немного тягучего мёда, а затем длинным гибким языком стал смазывать им глубоко внутри, чтобы обеспечить личинкам питательную среду. Юрко стонал в голос, бессвязно умолял продолжать и сделать ещё что-нибудь сильнее, быстрее и жёстче, порывался насадиться на лупоглазое лицо бёдрами. Когда посланец сообразил погладить его член, измученному Юрко хватило пары движений, чтобы кончить. Солдат поднёс ему воды, и после небольшой передышки процедуру продолжили. В густо перепачканное мёдом и смазкой отверстие снова пошёл яйцеклад.
Мёд для четвёртой партии из шести личинок в Юрко заливал уже не посланец, а один из пробудившихся офицеров. Удивительно, что крупный инсектоид с увеличенными когтями и дополнительными жвалами, которыми он мог прокусить врагам панцири, оказался способен деликатно обходиться существом другого биологического вида. Их постепенно обступали и другие воины, скоро вокруг принимающего в себя всё новых и новых личинок Юрко собрался тесный клубок пушистых, мерно жужжащих тел. В какой-то момент Люка вежливо оттеснили:
— Оч-тохни, с-скоро ч-твой ч-черёд.
Они закончили лишь час спустя. Юрко бережно вынули из люльки и отстегнули сбрую. Он не мог даже стонать, лишь блаженно улыбался и тёрся щекой о лапы, что несли его на только что натянутый гамак. Огромный беременный живот весь был залит семенем.
Оттягивать неизбежное не имело смысла. Люк сбросил одежду, на всякий случай смазался как следует — у него-то течки не было — направился к знакомой фигуре посланца. Никто из оставшихся троих сородичей не пришёл его поддержать, как он поддерживал Юрко. Вокруг Люка сомкнулись одни лишь инсектоиды. Он закрыл глаза, отдаваясь им. В Храме его никогда не связывали, и он постарался сконцентрировать всё внимание на этом новом опыте. В анус ввели кусочек холодного металла — чистая распорка по ощущениям оказалась похожа на акушерский инструмент. Но неприятная ассоциация быстро ушла: отверстие перекрыл и заполнил толстый, гладкий яйцеклад.
Когда он принял в себя свою первую шестёрку личинок и чей-то длинный язык проник глубоко-глубоко, размазывая внутри густое и липкое, сразу три лапки приласкали его член и мошонку. Люк не удержался от стона и впервые за эти дни улыбнулся по-настоящему, от удовольствия.