1
Посланец кириарха пчеловоинов явился в главный Храм Милиттоса без предупреждения. Рослый инсектоид в шубе из шкур убитых врагов возник на пороге из ниоткуда, встряхнул заиндевевшими рудиментарными крыльями, сбросив комья мокрого снега, и прострекотал едва разборчивое:
— Пред плош-ским лич-цом бога ваш-шего вз-з-зываю поч-чтич-ть и ис-сполнич-ть З-зимний Договор!
Как назло, случилось это, когда Ната в Храме не было. Всего день назад он ухватил-таки удачу за хвост: ушёл с отрядом одного паладина ловить торговцев детьми. На таком задании Люк заменить близнеца никак не мог, да и не посмел бы лишать Ната шанса всё-таки стать егермейстером.
Но и с пчеловоинами Нат уже работал, ему понравилось. Нат любил инсектоидов куда больше соплеменников. Люк же не таков; пусть неприязнь к разумным членистоногим он в себе преодолел, но мысль о многочисленных лапках на эрогенных зонах его совсем не радовала. Он с тоской слушал речь отца-настоятеля, собравшего в обеденном зале всех храмовых безрогих. Старик скучно объяснял суть Зимнего Договора, о котором не знали разве что вчерашние школьники, прогулявшие уроки истории и ксеноведения. В прошлый раз пчелиный кириарх рекрутировал добровольцев четыре года назад, так что для большинства собравшихся это было не в новинку.
Главное, условия ведь хорошие: кириарх хорошо платит, притом помощь по Договору приравнивается к паломничеству — а значит, не придётся отстёгивать святым отцам долю от заработанного за пропущенные смены в Храме. Люк подозревал, что кастелян всё равно потребует мзду, пригрозив в противном случае выселить "прогульщиков" из келий и потерять их личные вещи на складе. Но за обычную отлучку на заработки такса была куда выше. Порой, если с клиентами не везло, они с Натом оставались в минусе.
Как, например, сейчас. Деньги были бы весьма кстати. Последний приличный заказ по своему профилю Люк перехватил с месяц назад, и с тех пор ничего толкового не наклёвывалось. Ну почему пчеловоин не пришёл на недельку-другую позже, когда Нат был бы уже свободен?
Отец-настоятель предложил желающим выстроиться в шеренгу вдоль преподавательского стола, чтобы посланец кириарха мог выбрать пятерых. Вышли немногие — не всякий захочет кататься в увеселительном обозе по сугробам и ублажать полуразумных ксеносов-солдат. К удивлению Люка, среди кандидатов оказался и его приятель Юрко — никак, котоухого на экзотику потянуло.
Люк решился в последний момент, когда первый в шеренге уже стянул сорочку, позволяя посланнику себя осмотреть. Дробно процокал копытцами по плитам залы, спрятав нервозность за обманчиво мягкой улыбкой, встал в конце очереди.
Когда посланник дошёл до Люка, первым делом тронул верхней лапой розовую прядь его волос:
— Ч-ты с-сменил окрас-с?
— Я не Натан Харкер, я его брат, Лукас.
— Рад вс-стреч-че, Лукас-с. Мы помним.
Люк поднял сорочку, подставил голое тело касаниям инсектоида и с застывшей улыбкой сосредоточился на собственном дыхании. Посланник коснулся коготковым члеником левого соска, повёл вниз. Проверял, не вызывает ли у добровольца невольного отторжения: не вздыбится ли у Люка шерсть, не расширятся ли овальные зрачки, не задёргаются ли нервно оленьи уши. Двое перед ним провалили тест и, понурые, вышли из шеренги: какой бы соблазнительной ни была награда, но перебороть естественную брезгливость и ужас под силу не каждому. Люк справился даже лучше, чем от себя ожидал: отстранённо разглядывал три простых глаза посланника, спрятавшихся в длинной медной шерсти в центре его головы, и даже метёлку хвоста не распушил, когда коготки пробежались по его паху. Посланник одобрительно взмахнул усиками:
— Мы берём ч-тебя, Лукас-с, брат Нач-тана.