Глава 45: Золотая клетка
Одри подъехала к воротам, которые с глухим скрипом распахнулись, открывая вид на величественный особняк. Это был не просто дом, а целое поместье, утопающее в зелени ухоженного сада с фонтанами и изысканными скульптурами. Роскошь била в глаза, но Одри чувствовала себя здесь нежеланным гостем. Чем ближе она подъезжала к парадному входу, тем сильнее сжималось сердце. Это была золотая клетка.
Её провели в просторную, богато обставленную комнату, где высокие окна выходили в сад. Всё здесь кричало о богатстве, но запертые двери и безмолвное присутствие охранников, дежуривших у входа, не оставляли сомнений: свободы здесь не было. Марко Морено сам появился спустя пару часов. Он был безупречно одет, спокоен и обходителен.
"Добро пожаловать, Одри", — произнёс он с мягкой, но абсолютно холодной улыбкой. "Надеюсь, тебе здесь будет комфортно. Ты наш гость, и я позабочусь, чтобы у тебя было всё необходимое".
Одри лишь кивнула, с трудом сдерживая слёзы. Она чувствовала себя марионеткой в его руках. Марко, словно читая её мысли, продолжил: "Я знаю о твоём увлечении живописью. Вскоре тебе доставят всё, что нужно: краски, мольберт, холсты. Ты сможешь рисовать столько, сколько захочешь. Это поможет тебе справиться с тоской, не так ли?"
Как только Марко вышел, в дверном проёме показался Раф. Его взгляд был липким и противным, в нём читалось что-то безумное. Одри отшатнулась.
"Одри! Я так по тебе скучал! Наконец-то ты здесь, со мной!" — он сделал шаг вперёд, но тут же наткнулся на непроницаемую стену в лице Марко, который вернулся, словно предчувствуя появление Рафа.
"Раф, остановись", — голос Марко был низким и угрожающим, без тени прежней вежливости. "К этой девушке ты не смеешь подходить, если не хочешь навлечь на себя гнев Давида. Он сделает всё, чтобы уничтожить обидчиков его возлюбленной. Она здесь мой гость, и её безопасность, а главное, её покой — моя ответственность. Ясно?"
Раф попятился, его лицо исказилось от разочарования и злости, но он ничего не посмел возразить. Марко кивнул охранникам, и те выпроводили Рафа. Одри почувствовала лёгкое облегчение, но понимала, что это лишь отсрочка. Она подошла к мольберту, который уже стоял у окна, и взяла в руки карандаш. Её рука сама выводила на бумаге знакомые черты: голубые глаза, короткая стрижка, широкие плечи... Её Давид. Ей казалось, что только он один может вытащить её из этой золотой тюрьмы.