3
Из панорамного окна весь город оказывается словно на ладони, неосторожный выдох — высотки сложатся подобно домино, порушится парочка спальных районов и утянут за собой несколько достойных кафешек, коими пестрит столица. Приглушённый жёлтый свет и любимые Chase Atlantic.
Покачивает ногой, свисающей с кровати. Одно осознание, что он здесь, в Сеуле, делает счастливым. Тоска по дому заставляла сердце сжиматься и кровоточить, оно ныло, болело, тянулось обратно, будто гравитацией. Весь мир ничего не стоит, если Минхо не в Сеуле. Но пока Минхо предпочитает прятаться в Токио, позволяя сердцу выть в бесконечность.
Что будет, когда он вернётся в одинокий Токио? Умрёт наконец? Там коты. Такие важные и крайне пушистые. Единственные, из-за кого пребывание в Японии становится чуть более комфортным. Только чуть. Есть ли место, где будет и комфортно, и безопасно? Сердце пропускает удар. Вспоминая, вся Корея начинает выть сиренами и на всех-всех ярких вывесках, мониторах, дорожных знаках, чеках, стаканчиках из любой кофейни — красная надпись «БЕГИ». К горлу подступает кофе из пакетика, купленного только потому что точно такое же пил на первом курсе. Бросает в жар и в холод. И на коже, кажется, снова оживают старые раны. В самолёте, по пути сюда, грезил о том, как приедет к родителям в Кимпхо и они обязательно крепко обнимут его, ведь не виделись много лет. Вспоминается светлая улыбка мамы и её ярко искрящиеся глаза. Старые руки, обнимающие так крепко и мягко, что весь мир за единый миг превращается в плед. Её дурацкий и изношенный любимый фартук. Её тепло, которое она отдаёт безвозмездно такому сыну, как Минхо. Вспоминается тяжёлый взгляд отца... Сердце пронзает тысяча тупых игл, оно мрачнеет и деформируется в черную дыру, засасывающую в себя всё, кроме ужаса. Ли прижимает ноги к груди, обнимая. Сильно жмурит глаза, в надежде, что воспоминания перестанут бить перед глазами. Очень. Больно. Летел сюда не только ради гонок. Увидеть мать — тоже важная часть путешествия. Но если видеться с матерью, то придется видеться и с ним. Седых волос на его голове стало больше? Насколько? Это больно. Это очень больно. Сколько шрамов хранит тело — большая тайна, в интимные моменты скрываемая темнотой под одеялами, а днём под слоями одежды. Кожа горит. ***
— Ебать там ливень, — прошипел Хёнджин, и подобрал под себя ноги, посильнее укутываясь в плед вместе с Чанбином.
Минхо кинул зонтик на подставку и поправил мокрые волосы. Это он попросил небо прорыдаться за него как следует. У самого нет времени. Чан поднял взгляд от капота машины на приятеля и с радостью поздоровался, начиная диалог, ради которого Ли и приехал. Надо обсудить парочку деталей чёрного Макларена, который ждёт ярких дополнений. Будь здесь Джису, она бы вновь взрывалась о том, насколько же некрасиво так украшать машину, но, слава богу, сегодня у неё выходной и, наверняка, Лия сейчас спит.
За стеклом напротив Чана светят яркие фонари и случайные фары. Там два силуэта, из-за которых окно становится телевизором с самым интересным сериалом на свете.
— Нет, Шин Юна, я не хочу быть с тобой! — кривлялся Чанбин, пискляво пародируя младшего.
— Но как же? — подхватил Хван.
— А чего они?.. — прервался Минхо, заметив интерес парочки на диване. Чан усмехнулся. Они стоят там всего минут пятнадцать. Чонин промок насквозь, как бы не старался спрятаться под козырьком крыши или под грязной кепкой с капюшоном. Ян скрестил руки на груди и пинал камни. Юна давным-давно сидела в машине с личным водителем, и наверняка вот-вот расплачется. Или уже расплакалась.
Отношения Чонина и Юны— почти самая любимая тема для разговоров в автосервисе. Сейчас ещё частенько перетирают за Лию и Минхо, но история этих двоих — вечная драма.
И сколько Шин уже бегает за ним? Как вообще это возможно?
«– Какой ей смысл со мной встречаться?» — огрызался Ян.
Богатенькая девочка из красивого пентхауса с панорамными окнами где-то в центре Сеула, у нее свой ночной клуб и, говоря честно, достаточно хороший.
Юна — человек, выросший где-то там, достаточно далёко от Чонина. Одна из тех, кого Ян с друзьями любили зажимать в углах. Глупо, но он был мелким
...Только вот Юне больше даром не нужно ничего. Ни пентхаус, ни клуб, ни что-то ещё.
— В жопу засунь себе эту машину! — продолжал пищать Со.
— О нет, Чонин, но как же? Это же для тебя, я не могу так... – драматично вздыхает Хёнджин.
Юне очень нравится Чонин. Чонину тоже нравится Юна, но такой, как он, всегда выберет остаться одному.
Как бы он не хотел всего того, что обещают глаза Юна — нет.
Поэтому Чонин так горько смотрит на неё сейчас. Поэтому Юна плачет.
«– Ты крайне эгоистичный идиот,» — было сказано ей однажды. Чонину было стыдно. Пару секунд. Потом он в очередной раз сделал вид, что Юны никогда не существовало. И сам себя возненавидел. Юна то есть, то нет. Кажется, иногда ее так давят собственные чувства, что она готова на коленях стоять, лишь бы Чонин разок взглянул.
А иногда Юна пропадает, потому что устаёт быть подвешенной.
— Юна бегает за Чонином уже год, — коротко бросил Чан и запрыгнул на водительское. Минхо лишь шепотом повторил про себя «год», на пару секунд залип на колюче-болючую сцену и залез в салон своей машины вслед за Баном. — Вот так пустим светодиод, значит, — ведет пальцем от двери под руль.
— С той стороны так же. Сзади, короче...
Ли перебил:
— Погоди, прям год?
— Прям год. Что тебя так удивляет?
Пожал плечами. Ничего, так-то. Просто сам бы, наверное, с лёгкостью прыгнул в объятия этой Шин Юны, ведь девушка выглядит просто охуенно, и явно со средствами. Кто деньги-то, блять, не любит? Это, как минимум, стабильность. Она одета достаточно обычно, но, прекрасно зная, как выглядят брендовые шмотки, Минхо отметил, что тряпок на Юне сейчас миллионов на двадцать или даже тридцать... слава богу, в вонах. Одни очки чего только стоят, да и зонтик, валяющийся рядом, тоже не какой-то там.
С другой стороны... целый год? Почему и как Юна не сдалась?
— Юна дохуя делает для Чонина, и он в свою очередь чувствует вину. Они, вроде, пару раз целовались, так что Юна всё ещё надеется.
Минхо стало тревожно. Он же не будет так бегать за Лией?
— Сзади въебём две лампы по бокам и тоже пустим светодиод. Ты с наклейками решил?
***
Короткий топик и такая же юбка промокли насквозь.
У ног лежит новенькие джинсы от Alexander McQueen. Они испачкались землёй и песком.
Почему они так долго молчат? Почему Ян просто не развернётся?
— Это день рождения клуба... Важный день. Понятно. Отвечать-то уже не хочется. И в глаза смотреть стыдно.
— Чонин... — Юна, кажется, всхлипнула.
— Один вечер. Можешь просто зайти на час, да или на пару минут вообще!
Чонин почти не дышит. Словно парализовало.
— ...Если беспокоишься о пьяных людях, то уверяю, что никто в вип-зоне не будет пить. Я обещаю, – она готова упасть на колени.
«— Единственная, кто всегда выполняет обещания,» — проскользнуло в голове на секунду.
— И с чего бы так важно, чтобы я появился там? Чонин всегда говорит глупости, провоцируя Юну на очередное признание в чувствах.
Когда такое происходит, хочет за сердце хвататься, и «в следующий раз обязательно поверю ей». «В следующий раз обязательно отдам ей трепещущее сердце».
В следующий раз. Он всегда лишь «почти верит» в признания. А Юна не давала поводов усомниться в себе.
Но каждый раз, глядя в глаза, клянётся, — видит сотни незнакомых и очень раздражающих мужчин.
Да, Бна не давал поводов в себе усомниться, но Чонин всё равно не хочет быть среди опрокинутых. Он не особенный, чтобы избежать такую.
— Чонин... Ты правда очень нравишься мне, — всхлип.
— Мне жаль, — почти грубо, но он отвечает так на каждое признание и не врёт. Взгляд поднимается выше. Это дождь или Шин Юна действительно рыдает?
И внутри всё сотрясается. Ян сжимает руки, чтобы ненароком не протянуть их к красивому лицу напротив. Хочется.
— Если ты зайдешь на пару минут, то этот день будет иметь хоть какой-то смысл. Мимо проезжает фура и их почти окатывает грязной водой. Хлопает глазами и никак не может понять, что же хочет сделать. Разве он впервые видит, как Юна плачет?
— Перестанешь рыдать, если пойду? И теперь очередь Юны задыхаться в ступоре. Она мигом вытирает слёзы и так сырым рукавом. — Только я своих притащу, один не пойду,
— шмыгает носом и отворачивается на дорогу.
— Джинсы возьму, но отдам Хёнджину. Капли красиво убиваются об асфальт на полной скорости. Хочется.