Глава 25
Да, но не совсем. После ситуации с Егором и Маринкой я стала по-другому относиться к некоторым вещам. Когда-то я думала, что чем меньше знаешь, тем лучше. Но сейчас мне необходима правда. Пусть она будет горькой, болезненной, ядовитой, но зато я перестану думать о прошлом. Было и было, ничего страшного. Мы с Джином тогда состояли в фиктивном браке, а не в настоящем.
— Помнишь, что я говорил тебе об изменах? — тяжело вздохнув, спрашивает он.
— Что ты не из тех, кто будет трахаться с другими бабами, когда у тебя есть законная жена.
— Ничего не изменилось, Т/и. Я тогда не воспринял твои слова всерьёз, понимал, что ты действуешь на эмоциях. И ждал подходящего момента, чтобы до тебя достучаться. А потом услышал, как ты признаёшься Джанго во всех своих грехах.
— Я этого не припоминаю.
— Ты говорила, что наделала кучу ошибок, оттолкнула всех вокруг и очень об этом жалеешь. А ещё дурой себя называла.
— Хоть убей — не помню.
Подвигаюсь к Джину, кладу голову ему на плечо. Жмурюсь. Мне так хорошо. И наконец-то спокойно.
— Неужели ты ревновала меня? — недоверчиво спрашивает Джин.
— Совсем чуть-чуть. Дурацкое чувство, — я легонько кусаю его в плечо. — Видеть вас с Мариной было очень неприятно. И больно. Я тебе об этом не говорила, боялась показаться слабой.
— Я не знал.
— Кажется, муж, я в тебя влюбилась, — окончательно капитулирую, признаваясь Джину в своих чувствах.
Вместо тысячи ненужных слов он привлекает меня и осторожно целует. Трепетно, медленно, ласково. Я касаюсь его лица, щетинистого подбородка, шеи. Зарываю ладонь в его тёмные волосы, растворяюсь в нашей близости.
Мне больше не страшно. Что бы ни случилось дальше — мы справимся. Я избавилась от мучительного прошлого, приняла свои чувства к Сокджину и даже рискнула в них признаться. Думала, предательство Егора напрочь отбило во мне способность влюбляться. Но нет, стоило встретить своего мужчину — и моё сердце вновь затрепетало, а за спиной выросли крылья.
— Пожалуй, тебе пора узнать правду, — напряжённо произносит Сокджин, когда я прячу голову у него на груди и втягиваю любимый мускусно-древесный запах.
— Хреновое начало. Сразу не по себе становится, — передёргиваю плечами, потому что по спине бегут колючие мурашки.
— Я привирал на нашем первом свидании. Говорил, что не считаю брак чем-то особенным, что жена — это всего лишь постоянная узаконенная любовница. На самом деле я понял, что тебя будет сложно завоевать традиционными способами. Кино, вино и домино — слишком банально для такой девушки, как ты. К тому же после разговора на летней террасе стало понятно, что тебя не интересуют отношения. Поэтому я говорил то, что ты хотела услышать.
— Подожди, — я отстраняюсь и заглядываю в его сосредоточенное лицо. — А тебе вообще нужен был брак по расчёту?
— Не особо. Но про Дуброва я не врал. Он на самом деле предпочитает вести дела с женатыми бизнес-партнёрами, и он действительно выгодный клиент. Но моя компания спокойно обойдётся и без него, невелика потеря.
Я трясу головой, пытаясь осознать ту несуразицу, которую несёт Сокджин. Он серьёзно сейчас?
— Ты решил жениться на первой встречной девушке только потому, что она тебе понравилась?
— Иногда хватает одной или двух встреч, чтобы понять человека.
— Ты сумасшедший, — закрываю лицо ладонью и нервно посмеиваюсь. В голове не укладывается, что Джин пошёл на такой серьёзный шаг ради меня, острой на язык, чересчур эмоциональной и запутавшейся в себе девчонке.
— Если бы у нас не получилось — мы бы легко развелись. Поэтому я и не настаивал на брачном контракте. Как видишь, игра стоила свеч.
Я даже злиться на него не хочу. Он совершенно ненормальный, странный, склонный к риску мужчина, и мне, чёрт побери, это нравится! С ним никогда не соскучишься, и в людях он действительно разбирается.
— Как хорошо, что однажды ты забрёл в дурацкий ресторан, а я подошла к твоему столику и приняла заказ, — подмигиваю нахмуренному Джину, и его лицо вмиг светлеет.
Мы поднимаем бокалы и чокаемся. А потом выходим из ресторана и целуемся до тех пор, пока Джину не начинает звонить освободившаяся после концерта Таня.
— А ты теперь на каждый день рождения будешь делать мне такие офигенные подарки? — весело спрашивает Таня.
— Ещё чего! Размечталась, — качает головой он. — Ты для начала в школу вернись, хорошо?
— Ой, какой ты вредный, — Таня показывает ему язык и смеётся. — Ладно, я подумаю. Может, и вернусь.
Мы бродим по огромному аэропорту и ждём, когда начнётся посадка. Сутки пролетели незаметно. Вчера, после ужина в пабе, мы встретили Таню и слушали, как она восторженно отзывается о Билли Айлиш. Втроём гуляли по ночной Праге, зависали на набережной, продуваемые холодными ветрами, а после полуночи, отметив день рождения Тани в симпатичном ресторанчике, выпал первый снег.
Это было похоже на сказку. Я бегала по европейской узенькой улочке и ловила руками невесомые снежинки. Таня хохотала, снимала меня на телефон и тоже подпрыгивала рядом, хлопая в ладоши. Джин наше веселье поначалу не разделял. Смотрел только внимательно, ухмылялся, головой качал, словно мы какой-то фигнёй занимаемся, а не снег приветствуем. Но в конце концов он сдался. Перестал строить из себя серьёзного умника и тоже разулыбался, а я повисла у него на шее, заставила меня кружить над землёй как можно быстрее, чтобы воздух свистел в ушах, а перед глазами всё расплывалось.
Заснули мы поздно, на разврат не хватило никаких сил. Зато утром я вскочила с кровати, быстро приняла душ и голенькой начала будить Джина. Он очнулся быстро, без долгих прелюдий посадил меня на себя и с характерной хрипотцой приказал двигаться. В этой позе у нас ещё не было секса, и я немного растерялась. Но стоило Джину сжать пальцами напряжённые соски, посмотреть на меня тёмным порочным взглядом — как я полностью растворилась в происходящем. Двигалась медленно, желая продлить наше общее наслаждение. Оно было тягуче-сладким, обволакивающим, медовым. Я ускоряла темп, потеряв контроль над собственным телом, впилась в губы Джина диким поцелуем и простонала в его рот, содрогаясь от сильнейшего оргазма.
Потом мы позавтракали и отправились на прогулку. На этот раз Таня была с нами, без своей привычной яркой косметики и странной одежды. Здесь, в другой стране, она превратилась в обычную девчонку: бойкую, весёлую, чересчур болтливую и эмоциональную. Ничего не напоминало о её любви к мрачной музыке и вызывающе-кричащему гардеробу. Вот такая Таня настоящая, она отнюдь не бунтарка и язвительная злюка. Но ей ещё предстоит познать саму себя.
Увы, хорошее рано или поздно заканчивается. Начинается посадка на наш рейс, и я с грустью киваю симпатичной стюардессе. Таня благосклонно позволяет мне разместиться у окошка, а сама достаёт наушники и весь полёт слушает музыку. Джин читает электронную книгу, я же залипаю в бескрайнее синее небо, время от времени проваливаясь в сладкую дремоту.
— Я хочу вам кое-что сказать, — взволнованно заявляет Таня, когда мы садимся в такси, ожидающее нас возле аэропорта.
— Ты бросаешь школу? — хмыкает Джин.
— Ты кого-то убила на концерте? — насмешливо интересуюсь я.
— Что? Нет! Чего вы из меня монстра делаете? — кривится Таня, осуждающе поглядывая на нас. — Я хотела серьёзно поговорить.
— Давай, мы внимательно слушаем, — я перестаю улыбаться. Что задумала эта сумасшедшая девчонка?
— В общем, мне теперь восемнадцать лет. Могу бухло и сигареты в магазине покупать, круто же, да? — Таня хмурится, собираясь с мыслями. — Но суть не в этом. Короче, не пристало совершеннолетней жить под надзором старшего братишки и его жены. Я хочу съехать.
Эти выходные смело можно называть лучшими в моей жизни! Путешествие в Прагу, душевный разговор с Джином и на десерт — взросление Тани, которая наконец-то поняла, что ей пора идти своей дорогой, а не торчать под крылом у сводного брата.
— И где же ты хочешь жить? — он кажется удивлённым и немного растерянным. Логично, всё же он любит свою сестрёнку, и будет волноваться, нормально ли она устроилась на новом месте.
— На съёмной квартире, желательно недалеко от центра. Мне хватит и однушки, можно без современного ремонта, я не слишком привередливая, — тараторит девчонка. — Но родаки точно не дадут мне денег на аренду жилья...
— Это понятно. Я разберусь, — кивает Джин. — Ты уверена? Можешь оставаться у нас, сколько пожелаешь.
— Уверена. Я давно мечтала сбежать из родительского дома и жить самостоятельно. Может, готовить нормально научусь, об учёбе вспомню.
— Ты точно моя сводная сестра или тебя подменили?
— Точно, — Таня смущённо улыбается, а потом смотрит на меня искрящимся взглядом. — Просто я побывала в универе Т/и, выслушала много весёлых историй о студенческой жизни, и меня это вдохновило, что ли. Хочу подготовиться к внешнему тестированию и поступить в вуз.
— Похвальное решение, — тихо произносит Джин.
Такси останавливается возле нашего дома. Странно, когда я стала считать этот серый особняк своим?
Пока Джин устраивает Тане допрос по поводу будущего проживания в квартире, я распаковываю вещи, включаю телефон. Несколько пропущенных вызовов, тревожные сообщения от мамы.
Холодок пробегает по телу, под ложечкой сосёт. А вдруг случилось что-то серьёзное, пока я развлекалась с Джином и Таней? Я ведь себя потом никогда не прощу...
Набираю номер мамы. Вслушиваюсь в безразличные долгие гудки.
— Да, милая. Ты как? Второй день до тебя дозвониться не могу! — слышу вполне себе бодрый голос мамы. Волнение немного притупляется.
— Хорошо. Мы в Праге были, отмечали день рождения сестры Сокджина.
— Ух ты! Молодцы какие, — не слишком-то радостно восклицает мама.
— А ты почему звонила? Всё хорошо?
— Да так... Обидно, что ты променяла нас на новую семью, — из динамика раздаётся горестный вздох. — Когда вы к нам приедете, доченька? Могли ведь на выходных нас навестить, но Прага, конечно, оказалась важнее...
— Конечно, важнее. Тут я даже спорить не буду, — падаю на кровать и с головой укрываюсь одеялом. Тошнит от этих ничтожных попыток в манипуляцию.
— Т/ишка, я тебя не узнаю. Совсем ты изменилась. Витенька соскучился, он так давно тебя не видел! Ты ведь даже не звонишь ему. Он переживает за тебя, поэтому хочет встретиться с Сокджином, поговорить с ним, как отец с зятем. Вдруг ты непорядочного мужчину выбрала. Богатые ведь тоже с причудами бывают.
Ага, как твой ненаглядный Витенька, думаю я, но вслух произношу совсем другое.
— Мам, в ближайшее время мы к вам не приедем, — обрубаю её жалобные фразы.
— Почему?
Да потому что Витюша может оказаться корыстным лжецом, который только притворяется обеспеченным человеком, а на самом деле хочет попросить у Джина большую сумму денег, допустим, на развитие собственного дела. Вдруг отчим давно не работает в той строительной компании или влез в долги? Я, наверное, себя накручиваю, но эти настойчивые просьбы мамы встретиться с Витюшей наводят на плохие мысли. Либо отчим изменился, либо ему что-то надо. Третьего не дано. Но маме же об этом не скажешь.
— Я пока занята, зачётная неделя на носу. Позвоню позже, хорошо? — выдумываю тупую отмазку, лишь бы побыстрее закончить разговор. Не хочу тревожить маму, пока Джин не раздобыл информацию о Викторе.
Мама недовольно сопит в трубку, но всё же соглашается.
Выключаю телефон. Сворачиваюсь под одеялом в клубочек. Как же гадко на душе. Я понадобилась маме и отчиму только после того, как вышла замуж за богатого бизнесмена. Жажда денег меняет людей. Никогда с этим не смирюсь.