Летящие облака

- Ну как, вкусно? – покосившись на него, спросил Вэй Цидун.

- А то! – Вэй Сюань расплылся в довольной улыбке – Сто лет такого не ел, это и правда вкусно.

- Иди и купи их все, - Вэй Цидун с недовольным видом кивком указал в ту сторону, где уличный торговец продавал засахаренные ягоды.

Вэй Сюань надул губы. Он столько съел за раз только для того, чтобы дать ему возможность подольше пообщаться с Цзян Сяоси, но не посмел сказать этого вслух и побежал к торговцу.

Цзян Сяоси не ожидал, что Вэй Сюань так быстро появится у него на пороге.

Стоя перед дверью с целой охапкой палочек с нанизанными на них ягодами, он сказал с улыбкой:

- Я всё у тебя съел, извини. Поэтому купил это для тебя.

Перед улыбающимся человеком любой будет беспомощен.

Цзян Сяоси молча взял лакомство и собрался закрыть дверь, но Вэй Сюань придержал ее рукой:

- Сяоси, мы ведь так давно знаем друг друга, а ты до сих пор не пригласил меня в гости.

С этими словами он как ни в чем не бывало прошел в дом.

Цзян Сяочуань, стоя на табуретке, клеил на двери новогодние украшения. Получалось у него не слишком хорошо, к тому же, он не мог дотянуться до верхней перегородки. Вэй Сюань подошел к нему и поддержал табуретку:

- Сяочуань, спускайся. Давай помогу.

Цзян Сяочуань спрыгнул с табуретки и встал в сторонке, наблюдая за тем, как Вэй Сюань ловко и аккуратно наклеивает украшения.

- Вэй Сюань-ге, зачем ты накупил столько боярышника? – Цзян Сяочуань с удивлением смотрел на целую гору этого лакомства.

Пока он жил в столице, у него сложились хорошие отношения с Вэй Сюанем, и он не испытывал к нему такой неприязни, как к Вэй Цидуну.

Вэй Сюань улыбнулся – ребенка так просто задобрить.

- Я съел весь боярышник у твоего брата, и моему брату это не понравилось. Он велел мне купить все сладости и отнести твоему брату, а иначе, он меня домой не пустит, - с самым серьезным видом сказал Вэй Сюань и спросил. – Сяочуань, можно я останусь пообедать с вами?

Цзян Сяочуань был не глуп:

- Это твой брат прислал тебя в качестве посланника? – рассмеялся он. – Мой ге тебя и слушать не станет. Если ты хочешь просто поесть, ничего страшного, но, если надумаешь вести переговоры, ге просто выгонит тебя отсюда.

- Мальчишка, как с тобой сложно, - вздохнул Вэй Сюань.

- С взрослыми еще сложнее, - вздохнул в ответ Цзян Сяочуань.

Пока они препирались, Цзян Сяоси поставил боярышник в коридоре и сказал брату:

- Оставь парочку, остальное отнеси одноклассникам.

- Хорошо, ге.

Вэй Сюань тем временем расхаживал по двору, разглядывая все в подробностях, и явно не собираясь уходить.

Видя, что уже много времени, Цзян Сяоси вынес во двор железный котел и попросил Цзян Сяочуаня принести заранее приготовленные продукты.

Вэй Сюань с любопытством заглянул в большую корзину, в которой были аккуратно сложены замаринованные морепродукты, корни лотоса и разные виды теста.

- А это что? – он принюхался, но так и не понял, что это такое, поэтому пристроился рядом, чтобы посмотреть, что будут делать оба брата.

Цзян Сяоси ничего не ответил и сосредоточился на работе.

Цзян Сяочуань, которому уже надоели его бесконечные «почему и зачем», терпеливо объяснял:

- Это наш местный обычай. На 28-й день последнего месяца мы готовим жареные блюда, которые потом будем есть во время новогодних праздников.

- Это маринованная рыба, а это мясо с перцем и корнем лотоса.

- Оу... это хворост, который ге приготовил из муки и яиц с медом, его тоже нужно поджарить.

- ... Нет, больше мы уже ничего не будем готовить, будем есть эту еду.

- ... Ладно, подожди, пока приготовится, тогда попробуешь.

- ... То, что не съедим, просто положим в холодильник. Это хорошая примета и делается раз в году, так что это не пустая трата времени.

- ... Нет, не только это, будет и другая еда. Но на праздничном столе эти блюда должны быть обязательно.

Когда первая партия хвороста была готова, Цзян Сяочуань сунул кусок Вэй Сюаню в рот, и молодой господин, наконец, замолчал.

- Ммм, вкуснятина, - Вэй Сюань схватил еще один кусок и с удовольствием прожевал его, смакуя его нежный вкус.

Это Вэй Цидун заставил его приехать на остров. Он только что познакомился с красивой белокожей моделью и собирался улететь с ней за границу на новогодние каникулы, намереваясь насладиться там приятным отдыхом. А в итоге, Вэй Цидун затащил его в эту глухомань, и ему придется встретить Новый год совсем в другой компании.

Приехав на место, он увидел, что Вэй Цидун находится не в лучшем состоянии, поэтому ему пришлось подавить недовольство и постараться помочь своему брату.

Он и сам знал, что после всего, что натворил Вэй Цидун, будет непросто изменить отношение Цзян Сяоси к нему. Хотя Цзян Сяоси с виду казался слабым и робким, он мог быть довольно упрямым и, переступив определенную черту, с ним будет сложно договориться.

Он считал, что у Вэй Цидуна мало шансов на успех, пока не увидел подпись на одном документе, отчего у него глаза на лоб полезли, и он почувствовал себя наивным мальчишкой.

Весь двор наполнился запахом еды. Цзян Сяоси готовил, а Цзян Сяочуань с Вэй Сюанем пробовали еду и болтали, и такой мирной и уютной обстановке можно было лишь позавидовать.

Вэй Цидун стоял на балконе второго этажа, наблюдая за ними, и на его губах мелькнула улыбка.

Вэй Сюань слишком объелся.

Он знал, что Цзян Сяоси хорошо готовит, но не ожидал, что его стряпня окажется настолько вкусной. Он сидел возле большой корзины, наполненной продуктами, постоянно пробуя то одно, то другое, и вскоре он настолько объелся, что его мозг отказывался работать, и он совершенно позабыл о Вэй Цидуне.

Он вернулся домой около двух часов дня с большой чашкой, полной еды.

- Дун-ге, я специально попросил Сяоси, - с порога заявил он, присваивая себе все заслуги. – Еда – просто пальчики оближешь. Попробуй.

Вэй Цидун поднял голову и, не выказывая никакого недовольства, взял кусочек рыбы и положил себе в рот.

Вечером Вэй Сюань заявился снова. Цзян Сяоси был очень раздражен, но он не мог прогнать его.

Он принес с собой кучу различных закусок, украшения и новую игру. Все эти вещи были привезены из столицы и не представляли особой ценности. Это были обычные гостинцы, с которыми приходят в гости к друзьям.

Цзян Сяочуань с интересом взглянул на игру, но все же посмотрел на своего брата. Он не мог принять подарки, пока не получит его одобрения.

- Я столько всего съел у вас в обед, поэтому хочу дать что-нибудь взамен, не отказывайтесь.

Вэй Сюань держался так вежливо, и, если бы Цзян Сяоси отказался, это было бы некрасиво с его стороны, поэтому он позволил Цзян Сяочуаню принять подарки.

Проводив Вэй Сюаня, он остановился и, глядя на него, серьезно сказал:

- Я очень ценю твою доброту, но пожалуйста, не приходи сюда больше.

Вэй Сюань вздохнул и сказал с невинным видом:

- Сяоси, я правда здесь по работе, и ничего больше. Что бы ни произошло между тобой и Дун-ге, мы с тобой остаемся друзьями, не отталкивай меня вот так.

Цзян Сяоси нахмурился и ничего не ответил.

Вэй Сюань, страдая от чувства вины, не стал дожидаться, пока он что-нибудь скажет и, попрощавшись, ушел.

В канун Нового года соседний дом был весь освещен огнями.

Цзян Сяоси, стоя на веранде, поднял голову и посмотрел на сияющие окна в доме напротив, но там было очень тихо.

Они и правда никуда не уехали и остались встречать Новый год на острове.

После традиционных пельменей с улицы стали доноситься громкие хлопки петард. Праздничные мирные дни всегда дарят людям ощущение счастья.

Цзян Сяоси вынес во двор целую связку петард и, аккуратно разложив их во дворе, взял в руки самую маленькую из них. Прежде чем поджечь фитиль, он мысленно загадал: «Пусть новый год будет спокойным и благополучным, пусть Сяочуань будет счастлив и успешен в учебе, пусть все беды и волнения останутся в прошлом.»

Положив петарду, он заткнул уши и, бросившись за угол, врезался в Цзян Сяочуаня.

- Ге, ты отважился зажечь огонь? Я же говорил, что сам это сделаю, а ты не послушал.

Треск петарды заглушил слова Цзян Сяочуаня, летящие во все стороны искры осветили двор и улыбающееся лицо Цзян Сяоси.

Старый год уходил прочь, унося с собой все невзгоды и растворяясь в небытие. И новый год шел им навстречу, неся с собой новые возможности.

Все к лучшему.

- Сяоси, Сяочуань, с Новым годом! – крикнул им с балкона Вэй Сюань.

Он держал в руках коробку с петардами, а за его спиной можно было разглядеть высокую фигуру Вэй Цидуна.

- Давайте пускать фейерверки вместе! Я накупил их целую кучу! Подождите меня!

С этими словами он поспешил к ним во двор.

Их двор был слишком мал, и, опасаясь пожара, Вэй Сюань вытащил Цзян Сяочуаня за ворота, где они начали раскладывать на земле фейерверки.

Фейерверки один за другим взлетали в небо, расцветая в воздухе яркими цветами и разгоняя ночную тьму. Вскоре на шум сбежалось множество детей, и здесь стало совсем шумно и весело.

Людям нравится всё красивое, и Цзян Сяоси, стоя у ворот, тоже любовался фейерверком. Он уже видел подобное по телевизору, но в реальности это оказалось еще более захватывающим зрелищем.

- Сяоси, с Новым годом.

Вэй Цидун бесшумно появился из темноты и остановился в шаге от него, его глубокий низкий голос был отчетливо слышен среди шума.

Яркие отблески огней в небе отражались на фарфоровой коже Цзян Сяоси, который был прекраснее любого фейерверка.

Цзян Сяоси обернулся и посмотрел на Вэй Цидуна, чью фигуру тоже окутали отблески разноцветных огней. Он слегка растерялся, а затем тихо сказал в ответ:

- С Новым годом.

Вэй Цидун в красной ветровке стоял, слегка опустив голову и спрятав руки в карманах, словно пытался справиться со своими эмоциями. Когда он снова поднял взгляд, на его лице уже появилось обычное выражение.

- Сяоси, спасибо, что все еще разговариваешь со мной.

Возможно, все дело было в праздничной новогодней атмосфере, но Цзян Сяоси показалось, что Вэй Цидун держится совсем иначе, чем раньше – он казался спокойным, внимательным и смирным.

- В пошлый раз я снова всё испортил. Прости, что всколыхнул в тебе болезненные воспоминания, - голос Вэй Цидуна утонул в грохоте фейерверков и веселом смехе толпы, но Цзян Сяоси отчетливо его слышал, и этот голос бил ему в барабанные перепонки.

- Я так ревновал... Я ревновал, потому что ты улыбался другому, ездил с ним на рыбалку, готовил для него, - он с горечью усмехнулся. – Я так ревновал, но не мог ничего сделать. А потом, когда ты болел, я все думал – если мне было так больно из-за того, что ты проводишь время с другом, каково же было тебе, когда я заключил помолвку.

- Отплати мне той же монетой за все страдания, я готов заплатить с процентами.

- Сяоси, не прощай меня так быстро, я этого не заслуживаю.