Летящие облака

- Ты позволил ему спать на моей кровати?

Утренний ветер пробирал до костей. Провожая гостей, Цзян Сяоси долго простоял на причале, и теперь чувствовал, что простудился. Он только что договорился с дядей Гуаном, что сегодня не выйдет на работу. И сейчас у него болела голова, и ему хотелось лишь одного – лечь в постель и заснуть.

Но, видимо, случилось то, чего он боялся.

Похоже, Вэй Цидун терпел все эти два дня, и теперь поджидал его здесь.

Он стоял неподвижно у колонны, сунув руки в карманы и не сводя с Цзян Сяоси пристального взгляда, от которого ему стало трудно дышать.

Этот взгляд замораживал его посильнее утреннего ветра.

Стоило ему столкнуться с Вэй Цидуном, как вся психологическая защита, которую Цзян Сяоси выстраивал все эти дни, мгновенно рухнула.

Он обхватил себя руками, стараясь подавить озноб в теле и, сказал с напускным спокойствием:

- Это не твоя кровать.

Вэй Цидун поменялся в лице.

Он был похож на готового к прыжку зверя, который в любой момент мог атаковать и разнести в клочья всё, что было ему не по нраву.

Цзян Сяоси даже удивился, почему он до сих пор не набросился на него и не убил его. После того, как он столько времени притворялся спокойным, всячески демонстрируя глубокую привязанность, настало время вновь появиться настоящему Вэй Цидуну.

Вэй Цидун начал спускаться по лестнице, по-прежнему не вынимая рук из карманов, и по натянутой ткани можно было понять, насколько крепко сжаты его кулаки.

Цзян Сяоси невольно отступил назад.

И именно это непроизвольное движение заставило Вэй Цидуна остановиться.

Они замерли друг напротив друга.

Вэй Цидун закрыл глаза и сделал глубокий вдох, напоминая себе о необходимости сдерживать эмоции:

- Ты до глубокой ночи проговорил с человеком, который имеет на тебя виды. Цзян Сяоси, а он знает, что я живу по соседству?

Янь Чэн снова и снова появлялся, чтобы посеять раздор между ними. Он отирался возле Цзян Сяоси, словно бомба замедленного действия и, казалось, обладал бесконечным запасом любви и нежности, которых не было у Вэй Цидуна, и это заставляло его сходить с ума от ревности.

Он терпел, пока они не уехали и, увидев, что ту самую кровать занесли в дом, а также вспоминая слова Янь Чэна той ночью, он больше мог сдерживаться.

- Ты подслушивал? – спросил ошарашенный Цзян Сяоси.

- Да, я стоял на втором этаже и слушал, как вы проговорили до поздней ночи, - Вэй Цидун неожиданно усмехнулся. – Слушал, как он признается тебе в своих чувствах, как он обещает ждать тебя и как учит тебя говорить «нет». И кого же ты должен отвергнуть? Уж никак не его, верно?

В конце концов, он по-прежнему оставался Вэй Цидуном, и его жестокая властная натура нисколько не поменялась. Сколько бы он ни сдерживал себя ради достижения своей цели, ему никогда не стать безобидным пушистым зайкой. Особенно когда речь шла о том, кто посягнул на дорогого ему человека.

- И что теперь?

Цзян Сяоси поднял голову, его лицо побледнело, и на глаза навернулись слезы. Он в отчаянии посмотрел на человека, который сурово взирал на него сверху вниз.

- Снова затащишь меня в комнату, как собаку, а потом свяжешь и изнасилуешь, как в прошлый раз?

Он думал, что уже давно выплакал все слезы, но стоило ему произнести эти ужасные слова, и слезы вновь покатились по его щекам.

- Ты знаешь, как это больно... по-настоящему больно... но слезы и мольбы были бесполезны... Что я такого сделал, чтобы заслужить всё это?

- Я всего лишь пожалел тебя и приютил в своем доме, а потом влюбился в тебя и набрался смелости найти тебя в чужом городе... Что такого ужасного я сделал, что ты так мучаешь меня...

Цзян Сяоси еще никогда не говорил так много. Долго копившиеся эмоции достигли, наконец, своего пика, и хладнокровие, с помощью которого он пытался поддержать самого себя, рухнуло в одно мгновенье.

Его вопросы сыпались, словно стрелы, смертельно раня его противника и в то же время, уничтожая его самого.

- Ты сказал, что отпускаешь меня домой... но сам приехал за мной следом. Ты с детства привык получать всё, что пожелаешь и, если у тебя что-то не получилось, ты никак не можешь с этим смириться.

- Я всего лишь обычный человек и не стою таких усилий... Господин Вэй, я не буду с Янь Чэном и больше никого не полюблю... поэтому... не нужно всего этого... давай разойдемся, словно мы никогда не знали друг друга.

Слезы истощили последние силы Цзян Сяоси, он опустился на корточки и обхватил себя руками. Он знал, что от прошлого трудно избавиться, но сегодня он сумел, наконец-то это сделать. Ему уже было все равно, чем закончится этот разговор, и как отреагирует на него Вэй Цидун.

Он так устал, что сейчас ему хотелось только спать.

Голова разболелась еще сильнее, и все его тело покрылось испариной. Он окончательно простыл, стоя на холодном ветру. Когда Вэй Цидун внес его в дом, у него еще сохранялись проблески сознания. Пытаясь хоть немного согреться, он потянулся за одеялом.

Должно быть, у него помутилось в голове от плача, и Вэй Цидун бросился к нему и крепко обнял в тот момент, когда он начал опускаться на корточки.

Оказывается, когда Вэй Цидун обуздал свою ярость, его объятья могли быть такими теплыми и нежными. Он слышал, как Вэй Цидун шептал его имя и просил прощенья. Но какой от этого прок? Извинения – самая бесполезная вещь на свете, они не решают проблему и не могут компенсировать причиненный вред.

Из-за простуды и жара он надолго провалился в забытье, лишь изредка приходя в сознание.

О нем все время кто-то заботился, он чувствовал прикосновение прохладного полотенца ко лбу, соломинку, поднесенную к губам, холодную иглу, воткнувшуюся в тыльную сторону ладони, теплые объятья... да, он мог почувствовать всё это.

Быть больным не так уж и плохо.

В этом полубессознательном состоянии он не чувствовал ни радости, ни печали. Не нужно было иметь дело с тем, что тебя пугает, не нужно вставать, есть, работать, заниматься домашними делами, не нужно взрослеть, общаться, говорить.

Ах, если бы можно было спать вот так вечно.

Болезнь так затянулась, что, когда он окончательно пришел в себя, до Нового года оставались считаные дни.

Цзян Сяочуань вернулся из лагеря и теперь сидел возле его кровати, глядя на него удивленным взглядом:

- Ге, когда ты успел так ослабеть? У тебя обычная простуда, а ты провалялся в кровати несколько дней. Если бы Да... Если бы не Вэй Цидун, который заботился о тебе всё это время, у тебя бы к моему возвращению уже мозги спеклись бы.

Цзян Сяоси, мучаясь от сильной жажды, провел языком по губам. Когда Цзян Сяочуань напоил его водой, он почувствовал себя значительно лучше.

- Когда ты вернулся? – спросил Цзян Сяоси.

- Сегодня утром, - Цзян Сяочуань повернулся и посмотрел в окно.

После его возвращения Вэй Цидун сразу ушел. Как ни крути, а он несколько дней заботился о его брате, поэтому Цзян Сяочуань не мог обращаться с ним слишком холодно. Он вежливо поблагодарил его и спросил, не хочет ли он подождать, пока его брат очнется.

Но Вэй Цидун не остался и, убедившись, что с Цзян Сяоси все в порядке, сразу ушел. Может, конечно, ему это только показалось, но у Цзян Сяочуаня возникло ощущение, что Вэй Цидун немного боится встретиться с его братом, когда тот проснется, поэтому он так поспешно ушел.

После того, как Цзян Сяоси дал выход своим эмоциям и после болезни он почувствовал, что ему стало гораздо легче.

Приближался Новый год, его брат вернулся домой, и Цзян Сяоси, хоть еще и не оправился от слабости, начал с воодушевлением готовиться к празднику.

28-й день последнего лунного месяца имел особое значение в этой местности. И в центре острова на площади ежегодно устраивали огромную ярмарку, которая простиралась во все стороны вдоль главных дорог. Там можно было купить различные изделия ручной работы, новогодние товары, самые разные закуски и даже полюбоваться на выступление цирковых артистов, которые ходили на ходулях.

В детстве Цзян Сяоси каждый год ждал этого дня, который нравился ему даже больше самого Нового года. И даже теперь, когда он вырос, эти ярмарки до сих пор не утратили для него своего очарования.

Ранним утром он взял рюкзак и отправился вместе с братом на площадь. Они накупили рисовых лепешек, новогодних украшений, новой посуды и, когда в рюкзаке уже не осталось свободного места, они взяли две длинных палочки с засахаренными ягодами и собрались идти домой.

В этот момент они увидели двух человек, один из которых издалека помахал им рукой. Цзян Сяоси, прищурившись, с удивлением узнал в одном из них Вэй Цидуна, а в другом – Вэй Сюаня.

Вэй Сюань с улыбкой направился к ним, и им тоже пришлось помахать в ответ из вежливости. Краем глаза он заметил, что Вэй Цидун стоит неподвижно, не сводя с него пристального взгляда.

- Сяоси, давно не виделись, - видимо, Вэй Сюань не собирался ограничиваться одним лишь приветствием.

Он подошел поближе и посмотрел на палочку с засахаренным боярышником в руке Цзян Сяоси:

- Ого, какая длинная! Выглядит аппетитно.

- Оу, - Цзян Сяоси, чувствуя неловкость и не найдя подходящей темы для поддержания разговора, сказал. – Хочешь попробовать?

- Хочу! – Вэй Сюань придержал палочку и на глазах изумленного Цзян Сяоси, обхватил губами красную ягоду.

А потом еще одну.

Цзян Сяоси, раскрыв рот, наблюдал за тем, как Вэй Сюань одну за другой съел шесть или семь ягод и явно не собирался останавливаться. Он не мог взять и уйти, поэтому просто стоял и смотрел, как исчезают на глазах засахаренные ягоды.

Вэй Цидун молча стоял в сторонке и смотрел на покрасневшее лицо Цзян Сяоси, который не осмеливался сделать ни одного лишнего движения.

Цзян Сяочуань сосредоточился на своих ягодах, полностью игнорируя Вэй Цидуна, словно его тут и не было.

Все четверо застряли в этой странной ситуации, пока Вэй Сюань не съел последнюю ягоду и не выбросил пустую палочку.

- ... А ты... откуда ты здесь? – спросил Цзян Сяоси, не зная куда деваться от смущения.

Ему ничего не оставалось, кроме как сделать вид, будто ничего не произошло и попытаться завязать беседу.

- А разве Дун-ге ничего тебе не сказал? Мы собираемся встретить Новый год здесь.

Цзян Сяоси:

- ..............

Вэй Сюань бросил на Вэй Цидуна многозначительный взгляд и, вновь повернувшись к Цзян Сяоси, сказал:

- У компании срочный масштабный проект, и мы с Дун-ге должны проследить за всем, поэтому придется задержаться здесь на Новый год.

- Оу, - Цзян Сяоси больше было нечего сказать, он вообще не понимал, какое отношение это имеет к нему.

Он взял Сяочуаня за руку и собрался идти дальше:

- Пошли.

Но Вэй Сюань крикнул ему вслед:

- Сяоси, жди на Новый год в гости...