55. Обернись и посмотри на меня
Зимнее солнце, ясное и теплое, заливало всё вокруг своим светом, который был способен развеять любую грусть.
Цзян Сяоси потер глаза и медленно встал с кровати. Он подошел к окну, чтобы раздвинуть шторы и впустить в комнату побольше света.
Его рука так и замерла в воздухе, пока к нему медленно возвращалась память. Ему потребовалось некоторое время, чтобы убедиться в том, что он находится в доме Вэй Цидуна.
Он точно помнил, что заснул на диване. Видимо, ночью, в полусне он перебрался на кровать. Он уставился на скомканное одеяло, чувствуя полное смятение в мыслях.
Кровать была застелена голубым покрывалом, и в комнате витал легкий аромат османтуса – это были его любимые цвет и запах. Все было, как в его спальне в «Жуйхонцзю!
После вчерашнего хаоса он спал на удивление хорошо. Возможно, дело было в том, что после потрясения он сильно устал, а, может, это знакомый аромат успокоил его напряженные нервы.
Он внимательно прислушался – в доме было очень тихо. Открыв дверь, он увидел, что ветер уже стих и стояла прекрасная солнечная погода. Цзян Сяоси спустился по лестнице, прошел через двор и, миновав ограждение, оказался у себя во дворе.
Вэй Цидун в белых рабочих перчатках спускался по лестнице с крыши и, увидев Цзян Сяоси, сказал с улыбкой:
- Проснулся?
Он стоял на ступеньках в черных спортивных штанах и темно-синей куртке. Солнечный свет падал на него со спины, оставляя лицо в тени, но его голос звучал мягко и ласково, создавая иллюзию любви и заботы.
А, может, это была вовсе не иллюзия, а просто кое-кто больше не хотел в это верить?
- Я починил крышу, - снимая перчатки, сказал он. – Можешь больше не беспокоиться об этом. В твоей комнате разбилось окно. Я уже разобрался с этим, и скоро тебе поменяют стекло.
С этими словами он спустился с лестницы и направился к Цзян Сяоси. Он говорил спокойным обыденным тоном, словно они были семьей и обсуждали простые бытовые вопросы.
Цзян Сяоси опустил голову и, сцепив руки, с силой ущипнул свою кожу.
«Не прятаться, не бояться», - напомнил он себе.
- Спасибо, - как можно спокойнее сказал он и, глядя вниз, не заметил, как потускнел взгляд Вэй Цидуна.
Он медленно обошел вокруг него, зашел в свой дом и закрыл за собой дверь.
Вэй Цидун постоял какое-то время во дворе, а затем ушел.
Вскоре появились двое рабочих, которые быстро и умело установили новое стекло.
Когда Цзян Сяоси хотел заплатить им, те лишь отмахнулись от него, сказав что «всё уже оплачено», и исчезли также внезапно, как появились.
Когда в доме, наконец, стало тихо и спокойно, он решил все проверить. Покрытие на крыше было надежно закреплено, работа была выполнена на совесть. Оказывается, Вэй Цидун еще не забыл те навыки, которым научился когда-то.
Двор также был чисто убран. Полки, которые свалил ветер, и перевернутые горшки с растениями теперь стояли на своих местах, разбросанные по земле ветки были убраны, а пол из голубого кирпича – тщательно выметен.
Когда-то эту работу выполнял Даюй... Но она не для Вэй Цидуна.
Цзян Сяоси долго стоял на веранде и смотрел на двор.
Он вспомнил, как Цзян Даюй в футболке и длинных штанах впервые подмел двор большой метлой и натер себе ладони. Цзян Сяоси, как делал когда-то его дедушка, осторожно погладил его ладони и подул на них. Хоть ему было жаль Даюя, он все же не мог удержаться, чтобы не поддразнить его:
- Ты, наверное, был молодым господином в какой-нибудь богатой семье. С виду такой громила, а внутри – нежная принцесса. Прямо-таки Барби-терминатор.
Даюй нисколько не рассердился. Днем он позволил Цзян Сяоси упражняться в остроумии, зато ночью спросил с него по полной, сравняв счет. Цзян Сяоси так сильно досталось, что на утро он едва мог встать с кровати и был вынужден признать, насколько «крута эта версия Барби-терминатора».
И именно в этом дворе Даюй лежал без сознания на земле, истекая кровью. И сколько бы Цзян Сяоси ни кричал, он так и не пришел в себя.
Человек, которого он любил, никогда не вернется!
Цзян Сяоси обхватил себя руками и хрипло простонал:
- Даюй, обними меня, мне так холодно...
Суровый взгляд Вэй Цидуна подернулся дымкой.
Стоя на веранде своего дома, он смотрел на человека, стоявшего в соседнем дворе. Он мог разглядеть завитки волос у него на макушке, и видел, как вздрагивают от рыданий его худые плечи, понимая, что его скорбь и тоска связаны с другим человеком.
Не с Вэй Цидуном, а с Цзян Даюем.
«Сяоси, я вернулся, посмотри на меня...»
«Сяоси, я больше никуда не уйду. Обернись и посмотри на меня...»
«Но, когда тебе было больно, я даже не оглянулся на тебя. Какое я имею право просить тебя, чтобы ты сейчас посмотрел на меня...»
«Сяоси, оставь, не нужно оглядываться назад. Я сам встану перед тобой и подарю тебе столько любви, что ты будешь видеть только меня.»
***
Слухи о том, что на острове Дуоюй теперь будет курорт, оказались правдой.
На острове начали появляться чиновники из местной и городской администрации, появился строительный штаб, а СМИ широко освещали этот крупный проект, в который вкладывались большие деньги.
За короткое время этот никому не известный островок стал синонимом земного рая.
Цзян Сяоси, подавая блюда, краем уха слышал обрывки новостей и разговоры посетителей. Похоже, здесь собирались строить большой курорт с горячими источниками, парками развлечений и отелями. СМИ пророчили ему славу крупнейшего курорта на юге, который ничем не будет уступать столичному курорту.
Но никто не знал, какому застройщику, так приглянулось это место.
Цзян Сяоси не слишком интересовали эти новости. Он жил своей жизнью, и остров Дуоюй все равно останется его домом, однако, постепенно и он заразился всеобщим оживлением.
Перемены не заставили себя ждать.
Первым делом улучшилось транспортное сообщение. Лодка, которая раньше ходила два раза в неделю, теперь каждый день курсировала между островом и Юньченом. Грузовые суда тоже начали регулярно заходить на причал, и теперь он стал более оживленным. Многие жители острова, которые уезжали в город в поисках работы, возвращались в родные места в надежде найти на месте возможность для развития бизнеса и для заработка. В небольшом ресторанчике дяди Гуана теперь было не пропихнуться, и он подумывал о том, чтобы нанять себе несколько помощников.
- А ты еще не забыл Бадоу? Ну тот, который вечно цеплялся к тебе, - спросил дядя Гуан, сделав глоток крепкого вина.
В голове Цзян Сяоси промелькнули неприятные воспоминания, и его рука, державшая чашку с кашей, застыла.
- Оу.
- Парень, вечно ты впадаешь в ступор, когда нервничаешь, - дядя Гуан похлопал его по плечу, давая понять, что ему не нужно волноваться. – Не переживай, у меня для тебя хорошие новости. Он больше не вернется сюда.
Цзян Сяоси в замешательстве поднял голову и посмотрел на него. После своего возвращения он ни разу не видел Бадоу и решил, что тот уехал куда-нибудь на заработки, как и другие молодые люди.
- Не знаю, кто надоумил его заняться бизнесом, но он уехал в Юньчен, - пояснил дядя Гуан. – Но что-то пошло не так, и вскоре к нему нагрянула полиция. Его подозревают в мошенничестве и, говорят, в довольно крупных размерах.
Цзян Сяоси медленно жевал, и по его лицу было трудно понять, что он чувствовал в этот момент. Он еще не успел переварить эту новость, когда дядя Гуан заговорил снова.
- Я слышал, ему теперь светит тюрьма и надолго. Рано или поздно он должен был получить по заслугам. Оно и к лучшему, больше он не сможет пакостить другим.
- Но перед отъездом он все же сделал кое-что хорошее, - продолжал дядя Гуан. – Ты тогда все еще был в столице и не знаешь об этом. Он признался всем, что это он распускал слухи о том, что в столице ты был на содержании у богача. Он сказал, что на самом деле, ты был в отношениях с тем человеком, а он просто хотел опозорить тебя.
Вот оно что!
Вот почему после своего возвращения Цзян Сяоси больше не слышал никаких сплетен. Конечно, со временем люди обо всем забывают, но все же лучше, когда устранен сам корень проблемы.