°•32•°
Лиса была удивлена его реакцией и засмеялась. — Это Игорь — лысая кошка сфинкс.
Он взглянул на животное, которое больше походило на общипанную курицу. Животное продолжало таращиться на него огромными желтыми глазами. — Ужас.
— К нему просто нужно привыкнуть.
— А ты не могла бы запереть его в комнате Дженни?
— Сейчас, — сказала она, и ее голос вновь зазвучал томно. Она наклонилась, щелкнула пальцами, и Игорь послушно запрыгнул ей на руки. Она ушла в соседнюю комнату и через секунду вернулась, плотно закрывая за собой дверь. Ее щеки горели, словно она пробежала небольшой марафон… или была возбуждена. Она тоже не могла больше ждать.
Отлично, потому что он уже места себе не находил, и так продолжалось все прошлые недели.
Лиса прошлась по нему взглядом, не скрывая своего желания. Он мог прочитать эмоции на ее лице, и они сводили его с ума… Он видел боль в ее глазах, боль, которую причинил он, а еще опасения, что он сделает это снова.
Они должны забыть о случившемся, и ему на ум пришел отличный способ это сделать. Он достал из заднего кармана повязку и протянул ей. — Лиса, ты мне доверяешь?
Ее глаза расширились при виде повязки и понимания того, что сейчас произойдет. — Я… Чонгук…
— Ты можешь отказаться, — успокоил ее Чонгук. — Я не хочу ни к чему тебя принуждать.
Она кивнула, сглотнула, а затем ее лицо покраснело еще больше, когда она взяла повязку и трясущимися руками закрыла себе глаза. — Ты не поможешь завязать?
Такой невинный вопрос, но заставил кровь Чонгука закипеть. Он встал позади нее, вытянул из ее рук концы повязки и затянул узел. Она стояла напряженная и не шевелилась, поэтому он немного наклонился и прошептал ей в ухо. — Слишком туго?
Она подпрыгнула, едва не ударив его локтем. — Н-нет. Нормально. — Затем потянулась к его руке. — Только слегка волнительно. — Она повернулась, вцепилась в лацкан его пиджака и потянула. — Может, пойдем в мою комнату?
— Я тебя отведу. — Чонгук обнял ее, радуясь сначала ее удивленному вскрику, а затем той легкости, с какой она прильнула к нему. Он испытывал смесь триумфа и желания. Он вновь завоевал ее, она была в его руках, и совсем скоро они займутся любовью, и он покажет ей всю силу своей любви.
Его объятия были крепкими, собственническими, заявляющими, что она вновь принадлежит ему.
Он открыл дверь второй спальни, комнаты, где жила Лиса. Это была небольшая комната с полутораспальной кроватью с кованым изголовьем; и комодом, на котором располагались безделушки со всех их свиданий. На подоконнике располагалась ваза с цветами, подаренными им прошлым вечером. На стенах комнаты не было ни картин, ни рамок с фотографиями, комнату с трудом можно была назвать жилой. Чонгук пришел к выводу, после сегодняшней ночи Лиса вернется в его квартиру. После ее ухода она стала пустой и одинокой.
Чонгук медленно уложил Лису на кровать, любуясь ее телом, красивым лицом, тем, как смешно закручивались кончики ее волос. Или то, как она кусала губу, в ожидании его прикосновений. Аккуратно, едва касаясь, он провел пальцем по одной ноге, вызывая дрожь в ее теле. Он повернулся, закрыл дверь, на случай, если соседка вернется раньше, и Лиса подпрыгнула от звука захлопываемой двери.
— Все нормально? — спросил он.
В ответ послышался нервный смешок. — Да, просто я… немного на взводе.
— В этом и смысл, — шепнул он. Он снял ее туфли и улыбнулся, когда она поиграла пальчиками. — Мне так приятно видеть твою реакцию на мои прикосновения. А еще лучше, видеть, как сильно ты их ждешь.
— У тебя от этого встал? — спросила она, выдыхая.
Он взял ее руку, поместил на свою промежность. Он едва не застонал от этого легкого касания. Его член был твердым и покалывал от потребности быть в ней, но Чонгук не спешил.
Ее проворные пальчики пробежались по всей его длине, ощупывая его. Она облизнула губы, и это ее неосознанное движение заставило его член дернуться. — Чонгук, ты такой твердый. Такой большой в моих руках.
А она такая хрупкая в его руках. — Моя красавица Лиса, — он наклонился ее поцеловать.
Она тихо скулила в знак протеста, пока поцелуи Чонгука были лишь легкими касаниями к ее губам. Она гладила его по щеку, прося большего. — Я хочу тебя, Чонгук.
— Лиса, позволь мне поиграть с тобой. Это доставит мне истинное наслаждение.
Она вздрогнула от его слов, согласно кивнув.
— Для начала я бы хотел раздеть тебя. — Он говорил медленно, растягивая слова, соблазняя ими так же, как и своими действиями. Ее руки машинально потянулись к пуговице на джинсах, но Чонгук остановил ее. — Позволь мне.
Ее руки задержались на поясе, но вскоре послушно упали на кровать. — Ладно.
Чонгук подошел ближе, задрал ее свитер, оголяя тело в районе пояса. Он поцеловал живот, довольствуясь мурашками, появившимися на ее коже. — Любимая, я планирую провести немало времени, исследуя твое тело. И к тому времени, как я закончу, ты будешь умолять меня взять тебя.
Она жадно втянула воздух, сжимая и перебирая руками, не зная, куда их деть.
— Просто расслабься, — улыбнулся он, хотя она не могла видеть его.
— Ну да, тебе легко говорить.
— Так и есть, — согласился он, расстегивая пуговицу на джинсах, затем ширинку. Его член задергался при виде серебристо-голубого сатина. Он склонил голову и слегка прикусил кожу поверх трусиков, от чего она дернулась. — Чудесные.
— Трусики или мои бедра? — поддразнивала она.
— И то, и другое. — Он быстро избавил ее от джинсов и отбросил их сторону. Вскоре к ним присоединились ее носки.
Теперь остался свитер. На нем не было пуговиц, которые он мог медленно расстегивать. Жаль. Он запустил руку под свитер, поглаживая ее живот.
Она завизжала от щекотки. — Перестань.
— Перестать прикасаться к тебе? — его палец погрузился в ее пупок.
Лиса вздохнула, а затем застонала, когда Чонгук заменил палец языком. — Не важно. Продолжай эти прикосновения. Я сама не понимаю, что говорю.
— Очевидно, — бормотал он, обводя пупок языком, задирая ее свитер выше. О, черт, на ней одинаковый комплект. Чашечки лифчика из такого же голубого сатина, украшенные по краям черным кружевом. Ему хотелось увидеть ее обнаженной, но вид ее восхитительных форм в дорогом роскошном белье заставил его оттянуть этот момент. Пусть она еще немного побудет в соблазнительном белье, а после он быстро избавит ее от него.
Однако свитер все-таки нужно снять.
— Подними руки, — приказал он, усаживаясь на край кровати.
Она замешкалась на секунду, но подняла руки вверх. — Вот так?
— Именно так. — Он аккуратно стянул с нее свитер, бросив его к лежащим на полу джинсам, и медленно осмотрел ее красивое тело. — Ты восхитительна. Я могу целый день любоваться тобой, и мне никогда не надоест.
Слабая улыбка коснулась ее губ, и она потянулась к нему, пригладив взлохмаченные волосы. — Я тоже бесконечно могу любоваться тобой.
— Это не честно, не меняй моих планов. Сегодня я здесь, чтобы доставлять наслаждение тебе, а не мне.
Она надумала губки, и ему захотелось вновь ее поцеловать. Но вместо этого он взял ее руки, положил их на кованое изголовье кровати.
— Держи их вот здесь, — проинструктировал он. — Я хочу еще немного с тобой поиграть.
Он был доволен, увидев дрожь в ее теле. Она послушалась его, ее дыхание ускорилось от волнения. Чонгук провел рукой по ее ноге. Передняя часть бедра была мягкой и нежной, икра упругой, а щиколотки изящными. Он, действительно, целый день мог восхищаться ее телом. Он провел пальцем от стопы до бедра, наблюдая за ее реакцией. Она немного дернулась, стоило ему дойти до внутренней стороны, а затем повторил свои действия на другой ноге, не забывая касаться внутренних сторон бедер.
— Все мы слепцы перед безумством любви, — неожиданно процитировала она.
— Да?
— Я просто…посчитала нужным это сказать.
Чонгук усмехнулся. — Очень уместное замечание, вот только мне очень нравится смотреть на тебя, поэтому меня сложно назвать слепцом. — Его палец пробежался у края ее трусиков. — Это слова Платона? — невинно поинтересовался он.
Лиса застонала. — Секст Проперций.
— Интригующее имя. — На этот раз его пальцы сжали ее бедра, раздвигая их в стороны, чем заставил ее ахнуть. — Лиса, держи их расставленными. Я хочу полюбоваться каждой частичкой твоего тела.
Из ее горла вырвался стон, но она послушалась его, раскинув ноги широко на кровати. Чонгук опустил ее колени так, чтобы полностью открыть голубые трусики. Она была такой влажной, трусики полностью промокли, и он сжал рукой член и застонал. — Любимая, я вижу, какая ты влажная. Может, мне стоит попробовать тебя?
По ее телу прошла дрожь, она заскулила и крепче ухватилась за кованые прутья. Он смотрел, как тряслись ее ноги, словно она хотела свести их вместе. Он коснулся внутренней стороны бедра и круговыми движениями от колена, поднимаясь выше, стал подбираться к ее киске.
Она содрогалась от каждого его прикосновения, но потом не выдержала и начала раскачивать бедрами. — Чонгук, — выдохнула она, она без устали мотала головой из стороны в сторону, — коснись меня.
— Где именно коснуться? — он затем костяшками пальцев ее пупок. — Здесь?
— Ниже.
Он вернулся к колену. — Значит, здесь?
Она застонала. — Хватит меня дразнить.
— Раз ты просишь, любимая, то я дам тебе то, что ты жаждешь. — И провел пальцем по влажному сатину у нее между ног.
Лиса вздохнула с облегчением. Он прижал пальцы к клитору через ткань. — Лиса, но я еще не наигрался. Но если я продолжу так к тебе прикасаться, то ты кончишь, а я этого пока не хочу. Мне очень нравится тебя дразнить.
Ее бедра начали двигаться, пытаясь создать хоть какое-то трение между его пальцем и ее плотью. Вот, развратница! Чонгук легонько шлепнул ее киску, наслаждаясь ее удивленным вскриком. — Любимая, тебе не нравится наша игра?
— Я не знаю, игра ли это или пытка. — Она немного сдвинулась на кровати, стараясь сделать все незаметно, чуть проползти выше, чтобы его рука опять оказалась у нее между ног, но Чонгук понял ее намерения. Он позволил руке остаться там всего на мгновение, потом убрал, от чего Лиса разочарованно вздохнула.
Но ее разочарование было не долгим, ведь рука Чонгука переместилась на ее грудь. Он с уверенностью мог сказать, ее соски напоминали сейчас острые вершинки, проступающие сквозь ткань. Твердые, чувствительные и нуждающиеся в ласке. Его рот наполнился слюной от одной только мысли, какими они будут по вкусу, и он тут же высвободил ее грудь из чашечек. Лямки остались на месте, поэтому спущенные чашки приподняли ее грудь вверх, как бы предлагая ее его губам. И кто он такой, чтобы отказаться от такого заманчивого предложения? Чонгук наклонился и взял один сосок в рот. Лиса застонала.
— Восхитительные, — бормотал он, сжимая сосок губами. Такие острые вершинки, подумал он и обвел сосок языком. Он любил ее соски: темно-розовые, чувствительные. Они выделялись на фоне ее бледной кожи. Он начал дразнить другой пальцами, в точности повторяя действия своих губ.
Лиса извивалась под ним, дергала бедрами. Ее пальцы крепче цеплялись за изголовье, словно это был ее спасательный круг. — О, Чонгук.
Чонгук уделил внимание не только соскам: поцеловал грудь, прелестную ложбинку между грудей. Она стонала от каждого прикосновения, продолжая мотать головой из стороны в сторону.
Чонгук застыл, посчитав ее действия просьбой остановиться.
— Еще, — приказала она, выгибая спину, подталкивая грудь к его губам. — Пожалуйста. Чонгук.
— Еще нет, любимая, — он еще раз облизнул ее соски, а затем выпрямился. Его член плотно прижимался к ширинке и был таким твердым, что Логан чувствовал выступившую каплю эякулята. Он встал и начал расстегивать джинсы, высвобождая член.
Лиса не понимала происходящее. — Чонгук? Ты куда?
— Я здесь, любимая, — успокоил он. — Я просто раздеваюсь. Мой член такой твердый, что мне больно оставаться в одежде.
На ее лице расплылась довольная улыбка, она облизала губы, от чего Чонгук чуть не кончил в трусы. — Я обожаю твой член.
— Вот как? — Он избавился от своей одежды, отпихнул ее в сторону, встал на колени на кровати рядом с ней. Член с влажной головкой гордо смотрел в потолок.
— Мммм, — промычала она, явно вспомнив что-то приятное.
Он обхватил член руками и начал его поглаживать, любуясь Лисой, лежащей на кровати с широко разведенными в стороны ногами. Ее голова была немного запрокинута, и так как она не видела его, то прислушивалась к его движениям.
Чонгук придвинулся ближе и склонился, чтобы снова ее поцеловать. Его рука сжала ее грудь, и он расположился у нее между ног. Она отвечала на его поцелуи, ласкала языком, тихо мяукая от удовольствия. Чонгук слегка подался вперед, прижимаясь членом к ее складкам через трусики.
Она ахнула, начав двигать бедрами.
— Нравится? — спросил он, еще раз толкнув ей навстречу. Влажная ткань мешала ему войти в нее, но, все же, ощущения были приятными.
— О, господи, да, — повторяла она. — Чонгук, я больше не могу. Войди в меня, мне нужно ощутить тебя в себе.
Ему тоже этого хотелось, но он еще не добился поставленной цели, поэтому толкнул еще раз, слушая ее восторженные всхлипы.
Когда она еще раз облизала губки, перед его глазами возникла картинка, от которой он громко застонал. Ему нужно было срочно подняться.
Лиса хныкнула, повернула голову, ища его.
— Я здесь, — ответил он, подходя к изголовью кровати.
Он гладил ее грудь, сжимал сосок, а затем провел пальцем по нижней губе, не в силах забыть появившуюся в голове картинку. — Лиса, ты мне доверяешь?
Все ее тело дрожало в предвкушении, и она поймала губами его палец и прикусила. — Я тебе доверяю.
— Ты хочешь меня?
— Больше всего на свете.
Он ухватился на прутья и подался вперед, поднося головку члена прямо к ее губам. — Тогда попробуй меня на вкус.
Ее рот открылся шире, она обвела языком головку, собирая все солоноватые капли. Он стонал, когда она двинулась дальше, проводя языком по стволу. Открыв рот шире, Лиса запрокинула голову и взяла его в рот. Вида ее губ, плотно обхватывающих его член, было достаточно, чтобы довести его до края, он вцепился в изголовье кровати, стараясь сдержаться. — О, боже, Лиса, какой у тебя сладкий ротик.
Ее язык дразнил его изнутри, щекоча вздувшуюся вену. Ее ласки были такими нежными, искренними и невероятно эротичными. Она сосала, с каждым разом стараясь протолкнуть его глубже, но вскоре он вытащил член. Ощущения были невероятными, и он быстро кончит, если она продолжит в том же духе.
Она должна была кончить первой. Чонгук на шаг отошел от кровати, еще раз любуясь лежавшей перед ним женщиной. — Любимая, ну а теперь тебе наша игра нравится?
Она кивнула, прикусывая губу. Ее бедра метнулись вверх, будто она не могла удержать их на месте. — Еще, Чонгук, я хочу большего.
— Я знаю, и ты его получишь, но я хочу, чтобы ты встала передо мной на четвереньки.
Ее восторженный всхлип перешел в протяжный стон, она послушно перевернулась, встала сначала на колени, а затем опустилась на локти. В этой позе ее аппетитная попка взмыла вверх.
Чонгук провел рукой по нежной коже: погладил голень, поднялся вверх по бедру, затем прошелся пальцами по изгибу позвоночника. Было одно удовольствие просто прикасаться к ней. И судя по быстрым вдохам, ей тоже это нравилось. Его пальцы опустились на резинку ее трусиков, и он спустил их вниз, оголяя ее влажные и набухшие складки.
Лиса снова застонала, сжимая в кулак покрывало, ожидание превратило все ее тело в один сплошной комок нервов. Чонгук должен был наградить ее за ее терпение, поэтому провел пальцами по влажной плоти, скользнув между складками, лаская ее вверх-вниз.
Она дернулась от удивления, а затем хныкнула, когда его пальцы начали кружить рядом с входом во влагалище. Она покручивала бедрами, стараясь протолкнуть его палец в себя. — Чонгук, — выдыхала она. — Я умираю от желания.
Чонгук сдвинул руку и на этот раз зажал ее клитор между двумя пальцами, и начал теребить его. Лиса дернулась, сжала бедра, а ее хрипы стали быстрыми и громкими, как будто она была не в силах сдерживаться. Ее бедра вновь задвигались, Чонгук продолжал ласкать клитор и неожиданно для нее ввел большой палец в ее киску.
Лиса слетела с катушек, извивалась под его рукой, вторя его имя. Он чувствовал, как сжимаются стенки влагалища, поэтому протолкнул палец глубже, ускорив при этом ласки клитора. — Чонгук, выкрикнула она, — О, боже, прошу. Я…
Все ее тело на миг замерло, и она тихо пискнула. Внутренние мышцы сжали его палец, словно в тиски, и не отпускали, пока она не перестала кончать. Чонгук не останавливался, желая продлить ее наслаждение, от чего она, не переставая, скулила. От этих звуков его член дернулся, теперь и ему не терпелось погрузиться в нее.
Казалось, ее оргазм длился целую вечность, но с последней волной удовольствия, ее тело расслабилось, она обмякла, опустившись щекой на покрывало. Она не сводила ноги, и он видел, как влага стекала по ее бедрам. — О, Чонгук, — Лиса была не в состоянии говорить.
Чонгук облизал пальцы, смакуя во рту ее вкус. — Это было красиво.
Она продолжала лежать с повязкой на глазах и блаженной улыбкой, и эта улыбка напрочь лишила Чонгука терпения. — Презервативы?
Лиса потянулась к повязке. — Ой, я не думаю, что тут есть… у меня нет. — Он шлепнул ее по попке, и она оставила повязку на месте. — Они нам не нужны, я на таблетках.
— Ой, точно. Это хорошо. — Чонгук был доволен, когда заметил, как Лиса опустила руку под себя, дотянулась до киски и начала поигрывать пальчиками, легонько касаясь ими клитора. Она прикусила губу, пока он выжидал и смотрел на нее. Лиса убрала руку.
— Нет, — приказа он, — продолжай ласкать себя, мне хочется посмотреть.
Он заметил, как ее щеки налились краской, но она вернула руку на место и теперь ласкала себя более открыто и уверенно. Он наблюдал, как она доставляла себе удовольствие в его присутствии. Его яйца начали ныть от потребности кончить.
Чонгук расположился позади нее, устраиваясь удобней меж ее расставленных ног. Он не смог удержаться и погладил ее округлые ягодицы. — Ты продолжаешь себя ласкать?
Она жадно глотнула воздуха и кивнула, не в силах произнести ни слова. Удерживая ее за бедра, Чонгук вошел в нее одним плавным толчком. Она дернулась и вскрикнула. Чонгук не двигался, побоявшись, что сделал ей больно. — Лиса?
— Двигайся, — застонала она, подаваясь назад, — Ради всего святого, двигайся.
Он зарычал от такого ответа и сделал резкий толчок. Он хотел все сделать медленно, плавно, но она была такой влажной и горячей, что он не устоял. Его движения были дикими, резкими, он не отпускал ее бедра и при каждом толчке, притягивал ее к себе. Но Лиса двигалась неистово, так же как и он: она прогибала спину, подавалась назад и вскрикивала при каждом его толчке.
— Продолжай ласкать себя, — приказал он хриплым голосом, вколачиваясь в нее.
Ее единственным ответом был заглушенный покрывалом крик, Чонгук почувствовал, как ее киска начала сжиматься вокруг него. Он тихо выругался, стараясь удержать ритм и доставить ей большее удовольствие. Продлить все максимально долго, пока она не сойдет с ума от наслаждения. Тем самым, он покажет, как сильно он любит ее и ее тело.
Ее крики больше напоминали плач, когда она в очередной раз сжала его в тиски и задрожала всем телом. Чонгук не мог больше сдерживаться. Сделав несколько резких толчков, он выкрикнул ее имя, и в шоке для себя излился в нее с невероятной силой. Казалось, он кончал целую вечность, выстреливая семя снова и снова, все до последней капли.
Он вышел из Лисы, хотя она была против. Она села на кровать, потянув руки к повязке. Чонгук встал перед ней, аккуратно развязал узел и склонил голову, нежно целуя ее губы.
— Я люблю тебя, — сказал он. — И я не шучу.
Она лишь слегка улыбнулась. — Спасибо.
Она не сказала «люблю» в ответ. На мгновения он был удивлен, затем разозлился, но про себя усмехнулся. Так вот значит, как она себя чувствовала, признавшись ему в лимузине, а он проигнорировал ее слова. Она преподала ему заслуженный урок. — Ты все еще мне не доверяешь. — И это был не вопрос.
Она прикусила губу, мотнув головой. — Прости, я, правда … просто…
— Не извиняйся. Просто знай, я тебя люблю и докажу тебе свою любовь. — Чонгук поерзал на кровати, отодвигая покрывало. — Тебе лучше подвинуться, если хочешь хоть немного сегодня поспать.
Лиса хмыкнула, но сдвинулась, и она начали укладываться на узкой кровати. — Мы не поместимся, — противилась она.
— Поместимся, — Чонгук был в этом уверен, нужно было лишь найти удобную позу. Он прижал ее спиной к своей груди и крепко обнял. Было немного тесно, но приятно, и в этой позе он мог с легкостью касаться ее.
Лиса уже засыпала, он видел, как ее глаза смыкались от усталости, и она погружалась в дрему. На ум пришла одна цитата из прочитанной недавно книги. Если она не спит, то обязательно ответит, поэтому он прошептал ей на ухо.
«Veni, vidi, vici» Пришел, увидел, победил.
— Я все слышала, — сонно пробормотала она, улыбнулась, похлопав его по руке.
«Каждое сердце поет песню, неполную до тех пор, пока она не отзовется в другом сердце». Но эту фразу он пока оставил при себе.
Как оказалось, Лиса сделала из него неплохого мыслителя.