37
Умар вытаскивает багаж из чёрного Lexus'а и мы проходим во внутрь терминала. Люди как муравьи бегают из угла в угол. Газетные киоски кишат одноразовыми романами и журналами. Умар предлагает купить мне почитать в полёт, но я отказываюсь. Бумажная романтика в моем положении это выстрел в упор.
— Мне срочно нужен эспрессо, — говорит он, плотно смыкая глаза, — Всю ночь ворочался в кровати.
Я пристальнее осматриваю его и думаю, что никогда не подумала бы, что так выглядит человек, который не выспался: идеально выглаженная темно-синяя рубашка, чёрные брюки, пальто, и лоск, шлейфом следующий за ним. Мы неторопливо проходим в Старбакс.
— Тебе капучино, красавица? — спрашивает он меня.
— Нет, какао.
Он по-доброму фыркает и делает заказ, а потом снова смотрит мне в глаза. Уголки его губ приподняты, во взгляде читается умиление.
— Что ты так смотришь? — смущенно спрашиваю я.
— Твой папа был прав, ты ещё совсем маленькая.
Я робко улыбаюсь и отвожу глаза.
На регистрацию мы слегка опаздываем, но Умар темп не увеличивает, двигаясь вальяжно и неспешно. Я повторяю его ритм. Отец Умара хотел выслать для своей будущей невестки свой личный самолёт, но благо папа убедил его в ненадобности подобного жеста.
Полчаса спустя мы сидим в кожаных коричневых креслах, направляясь вслед за солнцем. Оно так быстро убегает от нас, что кажется будто бы боится и прячется от испуга.
— Не укачивает? — спрашивает Умар, беря меня за руку. Его прикосновения очень мягкие.
— Все хорошо.
— Почему опять грустная? — он поглаживает мою ладонь и я замечаю на его запястье часы Rolex.
— Я часто бываю грустной и неразговорчивой, тебе придётся привыкнуть.
— Не сказал бы... Я видел как ты общаешься с другими, с ними ты очень живая и общительная.
— Ты психолог? — поддразниваю я с натянутой улыбкой.
— Просто скажи, дело во мне? Я не нравлюсь тебе?
Сердце вдруг екнуло. Он буквально застал меня врасплох этим вопросом. Возможно, это был отличный шанс, чтобы рассказать ему про Халиба, но был ли в этом толк и было ли это безопасно?..
— Я хочу, чтобы ты кое-что знал обо мне.
— Я слушаю, — мягко и спокойно говорит он.
— Мама... Она немного приукрасила информацию. Я терпеть не могу бутики, пафосные заведения и наводить часовой марафет перед зеркалом тоже не про меня, — говорю я тихо и уверенно. Возможно в глубине души с надеждой, что это отвернёт его от меня. — А ещё я люблю есть в Макдональдс и покупать одежду в обычных шоурумах. Я не хочу и не могу притворяться человеком, которым не являюсь.
Мне нельзя говорить про Халиба, но сказать правду обо мне не преступление.
— Хм... — протянул он, почесывая затылок, — Теперь я чувствую себя полным придурком со своими покупками. Ты сильно ненавидела меня в тот вечер? — он нервно усмехается.
— От одного до десяти?
— Ну.
— Девять с половиной, — я игриво ухмыляюсь, чтобы немного разгладить обстановку.
— Плохо дело, — тяжело вздохнул Умар, — Давай договоримся, больше никаких секретов, хорошо?
— Хорошо, — лукавлю я в очередной раз.
— Тогда я тоже должен рассказать тебе одну тайну.
Готовясь к самому худшему, я хмурюсь и молча киваю в ответ.
— Я тоже ем в Макдональдс, — говорит он полушепотом, а потом улыбается и я не удерживаюсь от ответной улыбки.
— Макчикен?
— Филе-О-Фиш, — он мычит от удовольствия.
— Бр-р... Я не ем рыбу.
— Значит ты не пробовала в Токио голубого тунца, — в его глазах проскальзывает блеск, — После свадьбы ради этого мы полетим в Токио и я обещаю, что отведу тебя в этот ресторан.
После слова «свадьба» надо мной вновь нависают тучи и яркие молнии. Я вспоминаю, что корабль моих мечт трагически разрушился о скалы реальности.
— Ага, — угрюмо отвечаю я.
— Прости... — извиняется он, — Это из-за ресторана? Они тебе настолько неприятны?
— Да, — я сильно преувеличиваю, но вдруг он сочтет меня больной на голову и появится шанс от него избавиться.
— Я не обещаю, что мы совсем не будем ходить в них, — он озадачен, — Но постараюсь не мучать тебя. Очень постараюсь.
— Спасибо.
Дальше мы оба молчим, думая о своём. Тишину нарушал только гул самолета, в котором терялись даже мои собственные мысли. Под этот звук я засыпаю, но пытаюсь контролировать свою голову, не позволяя ей пасть на плечо противника моего Любимого.
* * *
Чем ближе мы подъезжали к моему району, тем сильнее внутри меня все сжималось. По пути мой взгляд автоматически цепляется за все места, которые напоминают мне о Халибе: поворот на котором он меня забирал, сад в глуби которого мы вечерами говорили обо всем на свете, беседка в которой мы сидели. Но когда моим глазам предстал балкон моего дома на котором я на своё день рождение решила с ним сбежать, я сдалась и позволила нескольким слезинкам выйти наружу.
— Извини, мне просто непривычно, что дома меня никто не ждёт, — сразу привираю я, чтобы Умар не задавал мне лишних вопросов.
— Не грусти, красавица, совсем скоро твоя семья вернётся, — он берет меня за руку и целует в тыльную сторону ладони. У меня возникает внезапное воспоминание как меня так же целовал Халиб и зияющая рана в груди рвёт меня на части.
— Да, ты прав, — наконец овладев собой, соглашаюсь я и выхожу из машины.
Умар выходит вслед за мной, достаёт из багажника мой чемодан, больше похожий на ручную кладь. Мы оба здороваемся с охраной и проходим в дом. Здесь ничего не изменилось. Будто бы я никуда и не уезжала.
— Ну как ты? Все ещё грустно? — аккуратно интересуется он.
— Нет, все в порядке, — утаивать бездну страданий вошло в привычку.
Я обессиленная сажусь на диван. Даже часовой перелёт выматывает.
— Отлично. Тогда ты отдыхай с дороги, а я мигом на работу и обратно. Договорились?
— Да, — сухо отвечаю я, но потом мне становится жаль его и я добавляю с незаметной для него иронией: — Хорошей дороги, зай.
Мы с Лилей всегда высмеивали парочек, которые ласково называли друг друга животными и я подумала, что это хотя бы будет забавлять меня.
— Ого, — он потрясён и польщен, — Прогресс пошёл. Оказывается вот в чем твоя тактика: редко, но метко.
— Ты меня раскусил, — я натягиваю милую улыбку, но это все жалкая фальшь.
— До встречи, красавица, — он выходит с улыбкой на лице и я облегченно выдыхаю.
Поднимаюсь на второй этаж и направляюсь к балкону. Чувствуется, что сегодня утром дома были специалисты клининга, все вокруг до блеска чистое и пахнет лавандой. Прохожу вовнутрь и у меня подкашивает ноги. Это было то самое место... но здесь катастрофически не хватало его. Я слегка провожу рукой по перилам, которых он когда-то касался и улыбаюсь со слезами на глазах. А потом сажусь на плетёное кресло, которое замерзло из-за сезона и скорбно плачу. Боль в сердце стояла мучительным камнем.
В какой-то старой песне пелось: «Расставание — маленькая смерть», но для меня эта «смерть» достигала масштабов вселенной. Жить обычной жизнью без него, когда все вокруг наполнено тысячами воспоминаний и напоминаний было сродни мазохизму. Думаю, я уже никогда не смогу искренне радоваться яркому солнцу, улыбаться наполненная счастьем, с благодарностью встречать рассвет. Мне останется только лицезреть и горько оплакивать пепелище своих ярких воспоминаний связанных с моим любимым...
Я нахожу последние силы, чтобы встать и сбежать отсюда. Есть места в которых сосредоточено слишком много боли и страданий для одного человека.
Нахожу свой телефон с разбитым экраном на полке над кроватью. Когда я уезжала он был цел, видимо темперамент Азамата метнул его об стену, когда обнаружился мой побег. Трещина расползлась по всему экрану, но на удивление он работал.
Игнорируя сотню накопленных сообщений и пропущенных звонок, я захожу в скрытую папку в которой спрятала одно единственное фото Халиба и смотрю ему в глаза. Долго-долго. Пока не засыпаю с лёгкой радостью на сердце от цифрового присутствия любимого.