Мне на тебя плевать...
Даже не помнила, как оказалась в своей съёмной квартире. Разделась, быстро приняла душ, наспех засунула в себя бутерброд и обессилено опустилась на подушку. Я должна была поговорить с Тэхеном, пока мы ехали и всё ему рассказать про мои подозрения насчет Джуна. Ведь машина вылетела, словно из ниоткуда, как раз в ту секунду, когда мы закончили разговор. Это не могло быть простым совпадением. Сердце с самого начала чувствовало какой-то подвох. Ведь нельзя быть настолько безобразно счастливой. По всем канонам жанра нельзя.
Глаза захлопнулись, но вместо черной беспроглядной пустоты, в которой я мечтала оказаться, перенеслась на много лет назад в ухоженный дворик нашего детского дома, к небольшому озеру, около которого росли кусты с бесподобными лилиями, и где мы с Чимином любили проводить часы напролет. Вновь почувствовала себя одинокой девочкой, которая только и делает, что храбрится, но в глубине души не верит, что когда-нибудь в будущем её отыщет счастье…
Оглядываюсь по сторонам и врезаюсь взглядом в маленького темноволосого парнишку. Его волосы взъерошены, а тельце худенькое и бледное. Он сжимает в руках небольшой букет белых лилий. Чувствую, как в глубине души что-то обрывается. Неужели это мне?
Мальчик поднимаем глаза, и я вздрагиваю от неожиданности. Готова была поклясться, что это Чим. Очень похож, но нет. Я ошиблась. Наверное, новенький в нашем детском доме. Темноволосый малыш так искренне улыбается, перебирая маленькими пальчиками стебли цветов, что в глазах снова маячат слёзы.
Я уже не понимаю, где сон, а где реальность. Сквозь странные, вибрирующие где-то поблизости звуки, слышу, как напоследок очаровательный парнишка с лукавыми оливковыми глазёнками произносит:
– Ты больше не будешь одна! Теперь я всегда буду рядом.
Подскочила на кровати, машинально протирая ладонями мокрые щёки. На тумбочке надрывался мобильный телефон. Протянула руку, пытаясь сфокусироваться на подсвеченном экране. Незнакомый номер. Наверняка это мама Чимина. Дрожащими пальцами пытаюсь ответить, но с первого раза не попадаю на центральную клавишу.
– Проклятье.
Получается лишь со второй попытки, и я сжимаюсь всем телом, вслушиваясь в слова, которые, запинаясь, произносит женщина.
Дыхание перехватило от волнения.
– Чимин пришёл в сознание! Мия, ты меня слышишь?! Алло!..
Не в состоянии ответить, я сбрасила звонок и припадочно забегала по комнате, пытаясь понять, что мне нужно сделать сперва, а что после.
Так, надо умыться, одеться и вызвать такси – в таком состоянии я просто не смогу управлять автомобилем. И скорее ехать в больницу.
* * *
– Как он? Что говорят врачи?
Я выбежала из лифта и, заметив силуэт высокой статной женщины с короткой стрижкой, буквально врезалась в неё на полном ходу.
– Мия, стой, давай присядем, я всё тебе расскажу. Успокойся, пожалуйста, девочка, новости обнадеживающие!
Мы сели, и я впилась в её усталое лицо обезумевшим взглядом.
– Он правда очнулся? Вы были у него?
– Да, он пришел в сознание. К счастью, прогнозы хорошие. Если состояние не ухудшится до вечера, то из реанимации переведут в обычную палату.
– Слава Богу! Господи, спасибо! – я хлюпнула носом, нервно взмахнув руками. – Я хочу увидеть его. Мне необходимо рассказать…
Прервала себя на полуслове, потому что только тут до меня дошло – то, что произошло с Чимином, случилось по моей вине. Когда она узнает об этом, она возненавидит меня!
– Дорогая, я всё понимаю, но сын ещё очень слаб, пока находится на обезболивающих и снотворных. К нему можно зайти всего на несколько минут. И ещё, Мия… – ее голос оборвался. Женщина опустила глаза в пол, делая глубокий вдох.
– Что такое?! – спросила хрипло, пытаясь откашляться.
– Чимин проведет минимум месяц, прикованным к больничной койке. Перелом свода черепа – это серьёзно. Ему придется долго восстанавливаться и отныне очень внимательно относиться к своему здоровью. Врачи советуют завязать с боксом. на всю жизнь. Понимаешь, каково ему придется, когда он узнает? Он ведь не терпит никаких запретов. Я очень волнуюсь. Мы должны действовать сообща, убедить его, что всё нормализуется. Должны поддерживать… Я так рада, Мия, что мой мальчик теперь не одинок…
Сухая ладонь сжала мою руку, и мы замерли, думая каждая о своём, а затем как-то незаметно разговорились, и так и просидели на холодных больничных стульях до самого вечера, обсуждая всё на свете.
Нашу беседу прервал нейрохирург, вдруг нависший над головами, словно монолитная стена.
– Дамы, мистера Пака перевели в обычную палату, и вы можете навестить его, пока он снова не принял снотворное, – серьёзно изрёк мужчина, держа руки в карманах белого халата.
– Ох, идите…
Мы обе резко подскочили и под пристальным взглядом врача стали нерешительно переминаться с ноги на ногу.
– Нет, Мия, иди ты. Сын ещё не знает, что я здесь. Поговори с ним и скажи, что мы с папой тоже прилетели. Хорошо?
– Ну, ладно.
Нейрохирург проводил меня к палате, в которую перевели Чимина. Сделав глубокий вдох, я уверенно распахнула дверь и на ватных ногах проследовала внутрь, но слова застряли на языке, потому что от увиденной картины губы задрожали, отказываясь воспроизводить членораздельную речь.
Мой победитель лежал на больничной койке, и казалось, на его теле не осталось ни одного живого места: любимый с головы до ног был покрыт бинтами, а на небольших открытых участках кожи сияли синяки и свежие ссадины.
– Здравствуй, маленькая, – проговорил глухим безжизненным голосом.
– Чимин… – словно очнувшись, я бросилась к нему и, присев на стул возле кровати, вложила в свои ладони холодную руку любимого мужчины.
Стала сжимать её, гладить, отогревать, представляя, что в моих руках находится его сердце. Мне хотелось через эти простые прикосновения передать всю свою любовь и веру, а главное – надежду на то, что вместе мы преодолеем все горести.
Мужчина опустошенно закрыл глаза, стиснув зубы так, что на лице появилось озлобленное выражение затравленного зверя.
– Зачем… пришла? – проговорил, делая продолжительные паузы между словами. Каждая буква ещё пока давалась ему с трудом. – Не хочу, чтобы видела меня таким: никчемным беспомощным слабаком. Уходи, Мия… – прохрипел, пытаясь оттолкнуть мою руку.
– Нет! И даже не думай меня гнать. Я не брошу тебя! Ты – мой! Хочешь этого или нет – я буду рядом. Если потребуется – буду ночевать на полу возле твоей кровати. Но я тебя не оставлю! – изрекла срывающимся злым голосом, чувствуя, как в недрах души набирает обороты какая-то неистовая сила.
– Мия, зачем тебе калека? Я инвалид! ЗАЧЕМ?.. – он заорал, так, что я вздрогнула, всё-таки отдернув руку.
– Не говори глупости! Врачи сказали, что у тебя хорошие прогнозы! Ты пришёл в себя, а это главное.
– Да как ты не понимаешь? Мне придется только месяц проваляться в этой долбанной койке с переломом свода черепа! Я никчемный овощ! КАЛЕКА! Никаких тренировок по боксу, никаких боёв, только лечебная физкультура! И так до конца жизни! ПОНИМАЕШЬ? ЛЕЧЕБНАЯ ФИЗКУЛЬТУРА? ХА-ХА-ХА! – звенящую тишину палаты разорвал глухой одержимый смех.
Ощутила, как по спине скатилась капелька пота, а коленки свело судорогой. Закрыв лицо ладонями, почувствовала, как вся моя решительность рассыпалась в прах. По щекам покатились слёзы. Даже не могла подобрать правильных слов, чтобы его утешить. Дура! Дура! Дура!
– А ещё перелом чертовой голени. Три – четыре месяца в гипсе и на костылях! И год восстановления! ГОД! Вот такие, *лять, радужные перспективы…
– Чимин…
– Иди, Мия. Зачем тебе мужик инвалид?! ИДИ!
– Но я хотела…
– ВАЛИ ОТСЮДА! ПЛЕВАТЬ МНЕ, ЧЕГО ТЫ ТАМ ХОТЕЛА! МНЕ НА ТЕБЯ ПЛЕВАТЬ! ВИДЕТЬ ТЕБЯ НЕ ЖЕЛАЮ! ЛУЧШЕ БЫ Я СДОХ, ЧЕМ ЖИТЬ ТАК!
Я подскочила со стула и, не оглядываясь, выбежала из палаты. Коленки дрожали, а через позвоночник проходили странные импульсы, больше похожие на судороги. Хватала ртом воздух, ощущая приступ удушья.
– Мия, что случилось? Что произошло? – попала в объятия тёплых рук и в очередной раз, уткнувшись в её плечо, дала волю слезам.
– Не обращай на него внимания. Такой характер. Ты ведь понимаешь?
Безэмоционально кивнула, опустив взгляд в пол.
– Ладно, я поеду домой. Извините. Наверное, мне тоже нужно отдохнуть и обо всем хорошенько подумать.
– Мия, постой, мы тебя подвезем, – услышала за спиной расстроенный голос Су Ен. Повернулась на его звук, сталкиваясь глазами с ней и её женихом.
– Да, поехали, всё равно доктор советовал его больше не беспокоить. Приеду навестить завтра с утра, – растерянно бросил Чонгук, пожав плечами, и стараясь не смотреть мне в глаза.
– Спасибо вам, – вымученно улыбнулась, направляясь за ними к выходу из отделения.
Мы уже подъехали к дому, когда я, наконец, набравшись сил, выложила им всю правду о Джуна и мои мысли насчет его покушения на Чимина. Закончив свою бессвязную чересчур сумбурную речь, нерешительно заглянула в глаза Чонгука– в них полыхало пламя адского костра.
– СУ-УКА! ВОТ УРОД! ПОДОНОК КОНЧЕНЫЙ! ПО ВИНЕ ЭТОГО КОЗЛА ЧУТЬ НЕ УМЕР МОЙ БРАТИШКА! УБЬЮ МРАЗЬ! – прорычал смуглый брюнет, отчаянно раздувая ноздри, стискивая при этом руки в кулаки.
Мы с Су Ен испуганно переглянулись, и я почувствовала, что нехватка кислорода в легких усиливается. В ушах зазвенели колокольчики, а перед глазами поплыли круги. Мне и самой требовался спасательный круг, потому что спустя секунду сознание окончательно помутнело, и я, словно сказочная Алиса, рухнула в непроглядную темноту.