Эпилог
Спустя буквально один момент после того, как Горный надел свою рубашку на Еву, Федотова едва не избили все трое, поочерёдно останавливая друг друга, едва чей-то неловкий взгляд касался плачущей на полу Эвелины. Никита дрожащими руками снимал произошедшее на телефон Яра, состояние комнаты, состояние пострадавшей и нападшего.
Эвелина не могла собрать кашу в голове во что-то осмысленное, потому только плакала и сжимала больное колено. Ярослав тёр свои глаза и щёки, часто извиняясь перед Евой за то, что не успел прийти раньше. Та лишь качала головой.
Федотова вытолкал в коридор Юрий Михайлович. Он же проводил медсестру на второй этаж. Никита, увидев женщину в халате, удалился.
Коридоры стали заполняться людьми, и Ярославу пришлось встать в дверях, чтобы никто не попытался засунуть внутрь свой любопытный нос. Еву первично осмотрели, осторожно расспросили, помогли одеться и посоветовали неделенно обратиться к геникологу.
В тот вечер Ярослав узнал о существовании экстренной контрацепции и, наконец, познакомился с родителями Евы. Конечно, обстоятельства совсем его не устраивали: полицейский участок явно не был подходящим местом.
Елена Владимировна держалась спокойно, но он видел, как дрожали её пальцы, когда она обнимала дочь. Алексей Николаевич был мрачен и молчалив. А потом, когда заявление было подано, он приостановил Ярослава у дверей.
— Как это произошло?
— Я сам не особо понял, но, подозреваю, что она просто шла с одного занятия на другое по пустому коридору, — виновато произнёс Яр. Если бы он был хоть немного внимательней со сменами... этого бы не произошло.
— А ты как там оказался? — спросил Алексей Николевич.
Яр проглотил ком, вставший поперёк горла, вместе с желанием самоубиться прямо тут, и сказал:
— Я не увидел её ни там, ни там, и сделал первый вывод, что пришёл в голову. Другими словами: нам всем повезло.
Спустя некоторую паузу мужчина ответил:
— Спасибо.
— Нет, я... мог прийти раньше. Но я не подумал, что... В общем, не благодарите...
Ярослав был счастлив тому, что у родителей Евы были связи. И поэтому уголовное дело возбудили быстрее, чем могли бы. Он не знал, возбудили бы его вообще, но... он просто был рад возможности поспособствовать последствиям для бывшего педагога.
На заседание пришли многие: некоторая часть студентов из «ОФФ», Илья, Алиса, родители Евы, и даже родители Ярослава приехали из Нижнего.
Ярослав успокаивал себя всеми силами, сидя рядом с Евой и держа её за руку, но к моменту подачи своих показаний не сдержался от слёз. Он рассказал каждую запомнившуюся деталь, каждый найденный после синяк на теле Евы, рассказал про индивидуальные занятия, про то, что Федотов уже давно положил глаз на девушку, что, видно, тот случай был его последним шансом добиться желаемого из-за увольнения.
Потом говорила Алиса. Она держалась более стойко и повторила всё, что происходило с Эвелиной с начала года. А затем добавила, что после ухода Евы в другую группу Федотов пытался переключиться на саму Лису, но здесь Ярослав оказался наглее и с помощью других парней из группы практически присёк Федотова.
Эвелина внешне выглядела так, будто насиловали месяц назад не её. Она смотрела на сопливое виноватое лицо своего парня, скромно улыбалась ему и взглядом подбадривала с места дачи показаний. Она видела, что он переживает за её горе не меньше, чем вся её семья, и потому была уверенна в том, что сейчас плакать не имеет права. Ева сильнее этого случая, сильнее Федотова и синяков, до сих пор не сошедших. Жёлто-зелёные пятна чуть ниже шеи она продемонстрировала под всеобщий вздох.
Адвокат Федотова пытался переквалифицировать дело со статьи 131 на 133, но показания Алисы, Евы и Ярослава оказались сильнее этого. Как и фото и видео доказательства, приложенные на предварительном закрытом заседании ранее. Потому Федотову оставалось лишь чистосердечно признаться в преступлении и сказать последнее слово (он очень долго говорил об одиночестве, отречении от него дочери и жены, о стыде, совести и прочее).
Судья объявил перерыв, в ходе которого мама Ярослава, Нина Александровна, стояла на улице вместе с Еленой Владимировной. Они то обнимались и плакали, то просто плакали, то что-то очень живо обсуждали. Ева, стоя рядом с отцом, уловила обрывок диалога:
— Он у вас замечательный, я среди молодёжи, с которой работаю, ни разу не видела такого заботливого и ответственного юношу. Даже мой муж, увидев его наконец вблизи, понял, что он — хороший парень.
Справа от Евы прокашлялись. Она заметила смущённое лицо отца. Вскоре всех пригласили обратно. Федотова приговорили к пяти годам лишения свободы. Услышав это, Ярослав кратко кивнул, хоть и подумал, что этого мало. Ева вздохнула с облегчением: у них на следующей неделе отчётный спектакль по «Слуге», и совсем не хотелось думать о суде ещё дольше. Она боялась, что решение перенесут.
В сторону компании пострадавшей потекло множество поздравлений от всех, кто пришёл, особенно рада оказалась Регина и даже проболталась о том, что она та самая отрёкшаяся дочь. Алиса едва не споткнулась об воздух, услышав это.
— Мы, наверное, поедем? — спросила Эвелина у папы, когда они оказались на улице.
— Да, езжайте, — он махнул ладонью, вздыхая и нервно улыбаясь.
Они с Яром пожали друг другу руки, и Ева повела Горного вслед за двумя друзьями в сторону подъезжавшего такси. У них были свои планы на сегодняшний скромный праздник в честь победы над Федотовым.
Вчерашним вечером в одной небольшой и неофициальной семье появилась маленькая и очень даже официальная дочь. Илья с Алисой долго выбирали собаку и, увидев Лею, выехали через полчаса. Маленькая мечта Морозова в виде самоедской лайки, осуществилась. Как и маленькая мечта Алисы — наконец съехать к парню.
Они познакомились с Леей, отпраздновали партией в настолку, а Ярослав наконец выдохнул. Белое пушистое счастье было лучшим успокоителем, не считая чая с шиповником, который теперь всегда стоял заваренный на кухне.
— Кстати, мне написал наш помреж, Александр, — заявила Алиса с хитрой улыбкой. — Он нашёл ещё один проект, которому требуется примерно три студента на второстепенные роли. И наши типажи... очень подходят под задумку режиссёра. Прослушивание будет через месяц.
Ева совсем забыла о тех съёмках в сериале. И, вспомнив об этом сейчас, очень гордилась собой и друзьями. Возможно, что они пробили свой путь в кино. Пусть и не особо честный первоначально, но приглашение дальше они явно заслужили собственным усердием.
Алексей Николаевич не нашёл в себе сил (или мужества) извиниться перед дочерью за месяцы непринятия Ярослава и истерик, но зато помог ей собрать вещи через неделю после закрытия сессии. Она переезжала.
Яр старательно раскладывал сумки и пакеты в багажник, ворча о том, что столько одежды не вместится в их шкаф и ему придётся покупать новый на съёмную квартиру, чего он совсем не хотел. А Эвелина весело предвкушала их совместные два месяца лета. Поездки на велосипедах, прогулки белыми ночами с разводами мостов, просмотры сериалов допоздна, новые кинопробы, свидания на крышах и много-много других дел, которые они смогут сделать вместе.
Возможно, Эвелина даже планировала поездку в Нижний Новгород, потому что его родители очень активно приглашали её в гости. Она попрощалась с мамой и папой, пообещала приезжать раз в недельку и села на пассажирское сиденье. Ярослав тоже попрощался со всеми, о чём-то поговорил с Алексеем Николаевичем и устроился на водительском.
— А о чём вы говорили? — с любопытством спросила она, махая в окно.
— Он поинтересовался моим водительским стажем.
Они выехали на проспект.
— А-а, ой, кстати, правда. Ты сколько водишь?
— Года четыре.
— А на первом свидании целуешься? — вдруг спросила она, улыбнувшись.
Он рассмеялся. На душе о обоих было легко, они находились в предвкушении совершенно новой и неизведанной части их жизни. Ярослав не сразу придумал, что ответить, снова вспоминая то февральское утро.
— Не знаю, мы целовались до него.