Тень страсти | Роман 18+

Дилан стоял рядом, руки всё ещё чуть обвившие мою талию, но голос его был серьёзным:

— Виолет, мать твою... — низко, сдержанно сказал он, — это совсем не разумно. У нас столько проблем, а ты ещё пьёшь, накуриваешься, как будто всё это игра...

Я слегка фыркнула, наклоняясь к нему ближе, мои пальцы скользнули по его плечу, играя с шнурками куртки:

— Ой, Дилан... — игриво протянула я, — может, мне всё равно, а? Ты всегда такой идеальный, всё знаешь, всё можешь, всё контролируешь... а я такая плохая, такая маленькая, такая...

Я прошла рукой по его груди, слегка давя на него, и почувствовала, как его дыхание изменилось. Его мускулы напряглись, а взгляд стал ещё более глубоким, опасным и одновременно притягательным.

— Виолет... мать твою... — пробормотал он сквозь зубы, — ты реально меня заводишь...

Я улыбнулась, дерзко, и медленно выдохнула дым прямо ему в лицо, наблюдая за его реакцией:

— Вот видишь, — сказала я мягко, но с вызовом, — я могу быть плохой, я могу быть опасной... а ты такой идеальный, что это бесит меня ещё больше.

Он вздохнул, сжав челюсти, но не отдернулся. Его взгляд был напряжённым, мускулы рук дрожали от сдерживаемой силы, а между нами висела напряжённость, которую нельзя было игнорировать. Я чувствовала, как каждый его нерв, каждая мышца реагируют на мои слова и прикосновения.

— Виолет... мать твою, — тихо, почти шёпотом сказал он, — если ты так будешь дальше играть... я могу не выдержать.

Я лишь рассмеялась, снова наклонилась, чтобы слегка поиграть пальцами с его запястьем, и выдохнула ещё немного дыма ему в лицо. Он напряжённо вздохнул, но не отстранился — напротив, словно принимал вызов. Между нами была смесь злости, желания, игры и флирта, от которой невозможно было оторваться.
Я резко развернулась, пытаясь уйти от Дилана, сердце бешено колотилось. Его глаза — такие холодные и в то же время полные контроля — следили за каждым моим движением. Я сделала шаг назад, потом резко развернулась и прыгнула, словно хотела улететь прочь. Но Дилан был быстрее. Он одним мощным движением поймал меня в воздухе, мои ноги слегка задрожали от неожиданности, тело оказалось прижато к его груди. Я почувствовала тепло его мускулистого плеча, силу рук, что крепко обвивали меня, удерживая от падения.

— Пиздец... Виолет! — резко произнёс он, сквозь зубы. — Ты что, совсем с ума сошла?! Зачем пить если не умееш?

Он ловко закинул меня на плечо, и я почувствовала, как каждая мышца его тела напряжена, как сильно он держит меня, чтобы я не упала. Я инстинктивно попыталась вырваться, изогнулась, но его руки словно сталь — крепкие, непробиваемые.

— Отпусти! — закричала я, пытаясь вырвать руки. — Я сама решу, куда идти! И я всьо умею!

— Ни хрена ты сама не решишь! — его голос стал низким, грозным, но с ноткой контроля. — Сейчас мы едем домой, и точка.

Я чувствовала, как дыхание Дилана стало тяжелым, его сердце сильно билось от напряжения и злости. Я — лёгкая, почти невесомая по сравнению с его силой, а каждая попытка дернуться обжигала мои плечи и грудь о его крепкое тело. Он резко ухватил мой косяк, который я держала, и с силой выбросил его вдаль, дым развеялся в ночном ветру. Я вдохнула, и запах дыма смешался с его кожей, мускусом, и моё сердце снова екнуло.

— Виолет... ти заебала, перестань упираться, — его рука крепко держала мою талию, пальцы впивались в мягкие ткани, но не причиняли боли. — Я тебя не обижу, но ты реально можешь себе навредить.

— Не держи меня! — прошипела я, пытаясь дёрнуться, — Я могу сама!

— Нет, — его голос был низким, строгим, с силой лидера.

Я почувствовала, как его плечо слегка покачивается от шагов, он уверенно двигается, каждое его движение было точным и сильным. Мое тело прижато к нему, каждый сантиметр чувствовал его силу, его тепло, его контроль. Внутри всё сжималось — и страх, и возбуждение одновременно.

— Ты такой... сука...— тихо пробормотала я, немного расслабляясь, — но я всё равно злюсь!

— Вот и правильно, — Дилан ухмыльнулся под нос, но руки не отпускали меня. — Только через меня будешь двигаться. Поняла?

Я замолкла, потому что поняла: сейчас нет никакой силы, чтобы вырваться. Его тело, руки, дыхание — всё это контролировало ситуацию. Но где-то глубоко во мне бурлило сопротивление, злость, и лёгкое провокационное желание вывести его из себя.

— Хорошо... — пробормотала я, слегка уткнувшись в его плечо. — Но только потому что я должна...

Он ухмыльнулся, не отпуская меня, и мы вместе двинулись к машине, каждый шаг ощущался в моем теле, каждое прикосновение его рук к моей коже оставляло тепло, напряжение и странную смесь контроля и доверия.

Дилан

Мы мчались по ночной трассе. Дождь слегка стучал по крыше машины, а фары освещали влажный асфальт, отражая яркие полосы света. Волетта сидела рядом, слегка наклонившись, волосы её слегка влажные от дождя, а взгляд блуждал по моему лицу.

— Виолет... мать твою, ты совсем с ума сошла? — сказал я, не сводя глаз с дороги, чувствуя, как её энергия и запах слегка кружат голову.

Она только фыркнула, слегка улыбнулась и, похоже, сама не понимала, что делает и говорит. Сначала она медленно сняла куртку, бросила её назад, и я заметил её глубокий вырез на декольте. Мягкое кружево белья обвивало её грудь, подчёркивая форму.

— Эй, тихо... — стиснул я зубы, — сиди спокойно! Не делай глупостей!

Но Виолет лишь улыбнулась, слегка повернула голову, глядя прямо на меня, её взгляд был дерзким и игривым одновременно. Она словно хотела вывести меня из себя, но при этом её движения были лёгкими, почти невинными, будто она не осознавала всю силу своего воздействия.

— Да что ты такой серьёзный, Дилан... — пробормотала она с хихиканьем, — чуть что, сразу напрягся...

Я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось — смесь гнева и желания. Каждое её движение, каждое прикосновение к краю сиденья, каждый вздох были вызовом. Моя рука непроизвольно сжала руль сильнее, мышцы напряглись, но я не позволил себе сорваться.

— Виолет, блять... — сказал я низким голосом, — спокойно! Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел нас такими. Поняла? Сиди тихо!

Она слегка вздохнула, но в глазах по-прежнему сверкал огонёк, провокационный и дерзкий. Даже пьяная, она умела играть со мной, знать, как меня зацепить. И я чувствовал каждое её движение, её дыхание, её тепло — всё это одновременно злило и возбуждало. Машина мчалась по ночной трассе, дождь усиливался, а напряжение между нами висело в воздухе, как электричество. Я держал руль крепко, а она сидела рядом, игриво, сексуально и совершенно беззаботно, будто хотела испытать, сколько я могу выдержать.

Мы мчались по ночной трассе, дождь хлестал по стеклам, фары освещали мокрый асфальт. Я пытался сосредоточиться на дороге, держать машину под контролем, но Виолет рядом явно скучала по риску.

Она резко открыла боковое окно и начала доставать косяк, дым сразу заполнил салон.

— Ты, мать твою, совсем охуела?! — взорвался я, хватаясь за руль, — Закрой это дерьмо прямо сейчас, иначе я сейчас нахрен остановлю машину и выкину тебя отсюда!

Она только фыркнула, пьяная, накуренная, с хитрой улыбкой на губах:

— Ой, Дилан, расслабься... Всего лишь дым... Ты всегда такой серьёзный...

— Да ёбаный ты сир, Виолет! — крикнул я, врезая ногой по тормозам, машина скрипнула и резко встала. — Сейчас всё кончится, мать твою!

Она, не раздумывая, резко распахнула дверь и выскочила из машины, мокрая от дождя, волосы слиплись на щеках, глаза блестят, но горят дерзостью.

— Виолет, ебать, стой! — рявкнул я, выбегая вслед за ней, — Ты чего творишь, а?!

Я догонял её по мокрой трассе, каждая капля дождя била по лицу, мышцы напряглись от бега, дыхание тяжёлое. Она маленькая, лёгкая, но бежит уверенно, словно хочет показать, что ей плевать на опасность.

— Ты куда, мать твою?! — кричал я, приближаясь, — В машину, сейчас же...!

Она обернулась на меня, глаза блестят, смех сливается с шумом дождя:

— Да пиздец тебе, Дилан! — выкрикивает, — Я сама решаю, что делать!

Я сделал ещё рывок, ловко ухватил её за плечо и резко остановил её бег, её тело слегка прижалось к моему, мокрые волосы впились в лицо.

— Хватит, мать твою! — стиснул зубы я, — Ты можешь найти нам проблемы, заебала, и я не позволю!

Она попыталась вырваться, но я держал крепко, её маленькое, мягкое тело в моих руках почти подчинялось мне физически, хотя духом она шипела, сопротивлялась, смеясь через силу.

— Ну вот... — пробормотала она, с улыбкой, — И что теперь, Дилан?

— Сейчас мы вернёмся в машину, и я тебя заставлю сесть, мать твою, — низкий, хриплый голос, полон контроля и злости, — И больше косяк не открывай, поняла?

Я чувствовал её тело, её сопротивление, её дыхание, но держал контроль. Ветер с дождём колотил нам в лица, мокрая трава и асфальт под ногами, а я просто не мог позволить ей снова попасть в опасность.

Когда я завел машину и посмотрел в зеркало, она пристально следила за мной. Я отвернулся, сосредоточился на дороге, но что-то внутри подсказывало мне — это не просто взгляд. Сердце резко сжалось, а разум начал работать на два фронта: удерживать контроль над машиной и понимать, что делает Виолет.

Мы проехали метров сто, дождь барабанил по стеклам, а я чувствовал, как она медленно приближается, едва касаясь меня локтем, коленом. Сначала я просто игнорировал, думал — случайное движение, но потом её тело начало «говорить» само за себя: она наклонилась чуть ближе, её запах, смешанный с алкоголем и мокрой кожей, ударил мне в ноздри, и я почувствовал странное напряжение.

— Ты что блять, творишь...? — пробормотал я сквозь зубы, не сводя глаз с дороги.

Она только улыбнулась, дерзко и слегка провокационно, откидывая мокрые волосы назад, грудь чуть прижалась к моей руке на рычаге переключения передач. Я сжал руль сильнее, мышцы напряглись, сердце билось быстрее.
Каждое её движение было одновременно вызывающим и опасным — и мне самому страшно было признавать, что это заводит меня. Я чувствовал её близость, лёгкое прикосновение руки, волос на щеке, её губ, почти коснувшихся моего плеча.

— Виолет, мать твою... — шепнул я, сжимая зубы, — держись на месте, перестань это делать

Но она не слушала, едва заметно дразнила меня взглядом, улыбкой, едва слышным смешком. В её глазах было что-то хищное и сексуальное, что сразу выбивало меня из привычного состояния контроля. Я ехал по ночной трассе, а внутри себя боролся с мыслью: хочу ли я этого... или это всё же опасная игра, которую она ведёт со мной?
Каждое её движение подталкивало меня к краю, а я всё ещё пытался быть Диланом — холодным, строгим, контролирующим. Но её дерзость, влажная кожа, запах травы и алкоголя, лёгкий блеск на её губах — всё это медленно, но верно размывало границы. Я чувствовал себя одновременно и властным, и удивлённо растерянным — Виолет была маленькая, но её энергия, её сексуальность, её провокация — всё это держало меня в постоянном напряжении.

Я ехал по мокрой ночной трассе, держал руль крепко, но ощущал, как Виолет всё ближе. Сначала лёгкое прикосновение колена, потом её пальцы начали скользить по моей ноге — осторожно, но намеренно. Мурашки пробежали по спине, сердце резко забилось, дыхание сбилось.

— Мать твою... — выдохнул я сквозь зубы, сжимая руль. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?!

Но она только улыбнулась, глаза блестят, влажные волосы прилипли к лицу. Я чувствовал, как желание и контроль борются во мне одновременно. Не выдержав, резко затормозил — колёса забрызгали воду, машина скрипнула, а её взгляд встретился с моим. Она чуть наклонилась, играючи, провоцируя меня взглядом и улыбкой. Я хотел оттолкнуть её, взять под контроль ситуацию, но было слишком поздно. Её маленькое тело резко, почти неуловимо, подскочило и оказалось у меня на коленях.

— Виолет?! — выдохнул я, едва успевая среагировать, пытаясь удержать её руками.

Она посмотрела на меня с вызовом, смеялась сквозь лёгкий запах алкоголя и травы, и внезапно наклонилась, целуя меня. Резко, смело, без тени сомнения. Я на мгновение замер, ощущая тепло её губ, мягкость её тела на себе и невероятную близость, которая одновременно заводила и пугала.
Рука сама обвила её, но разум кричал: «Это безумие!», а тело — «Хватит сопротивляться...». Я пытался сохранить контроль, но каждое её движение, каждый лёгкий толчок бедрами, каждый поцелуй размывали границы.

Поцелуй был резким, но одновременно плавным — Виолет сразу захватила меня, как будто хотела показать, кто здесь дерзкий. Её губы были мягкие, влажные, запах травы и алкоголя смешался с её естественным ароматом, и я почувствовал, как напряжение, сдерживаемое всю дорогу, наконец выплескивается наружу.

Рука сама поднялась к её спине, ощущая изгибы под тонкой тканью мокрой куртки, пальцы осторожно скользили по её плечам и талии. Она вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот — провокационно обвила руками мою шею и прижалась ближе.

— Мать твою... Виолет... — пробормотал я сквозь зубы, чувствуя, как дыхание сбивается, а сердце стучит с бешеной скоростью.

Она ответила лёгким смехом, её руки скользнули по моей груди, слегка сжимая, исследуя мускулы под мокрой одеждой. Я почувствовал, как каждый её прикосновение вызывает дрожь по всему телу, а контроль постепенно растворяется, уступая место чистому желанию.

Наши тела начали взаимодействовать как одно целое: её бедро прижалось к моему, рука скользнула вдоль предплечья, мои пальцы нашли её талию и спину, обвивая сильнее. Мы дышали в унисон, поцелуй становился длиннее, глубже, а язык обхватывал её губы, пробуя и вызывая ответные движения.

— Ты понимаешь, что мы... — выдохнул я, но слова растворились в поцелуе.

Она только шептала что-то между губами, слегка царапая пальцами мою спину, а я снова и снова поддавался, позволяя себе ощущать тепло её тела, мягкость и хрупкость, которые контрастировали с моей силой.
Физика и эмоции переплелись так, что контроль почти исчез — остались только осязание, дыхание и желание. Она дразнила меня, я дразнил её; её руки исследовали, мои пальцы отвечали; наши тела нашли ритм, который говорил без слов — только через ощущения и близость. Дождь барабанил по крыше машины, ночь поглотила всё вокруг, а мы сидели в этом мгновении, где всё остальное перестало существовать, где доминировали только чувства, температура тел и взаимная притягательность, сильнее любого разума.
Мои руки пошли ниже, я приставил их к ее бедрам и попе. Сначала я просто немного их трогал, но потом я резко прижал ее ко мне и зажал ее попу у себя в руках, через что она немного простонала мне в губи, и это меня выбило совсем из колеи. Она прижималась ко мне полностью: своими самими мягкими частями тела к моим самим твёрдим.
И да... а боже я не знал... я не знал смогу ли я сдержаться, она ведь пьяна. Я не хочу использовать ее, не так как одноразок в моей жизни: она другая... и это я понял только сейчас..

Виолет продолжала дразнить меня, наклоняясь слишком близко, и я понял, что если не возьму контроль в руки — мы оба можем нарваться на неприятности.
Я аккуратно, но твёрдо переложил её на сиденье, так чтобы она удобно устроилась, её руки и ноги слегка дрожали, а взгляд оставался игривым и немного вызовом.

— Мать твою, Виолет... — пробормотал я сквозь зубы, хватаясь за руль. — Ты пьяная, и не понимаешь вообще, что творишь. Завтра будешь весь день мне мозг выносить за это, а я предупреждаю: так делать нельзя.

Она лишь смеялась, слегка покачивалась на сиденье, глаза блестели от смеси алкоголя и возбуждения, но я не поддался. Провёл рукой по её плечу, убедился, что она сидит спокойно, а потом резко завёл машину.

Дождь барабанил по лобовому стеклу, трасса была пустой, ночь окутывала всё вокруг. Я жал на газ, ощущая, как скорость смешивается с адреналином, как напряжение от её провокаций постепенно сменяется концентрацией на дороге.

— Слушай, мать твою, Виолет, — продолжал я, — не пытайся снова заводить свои игры в этой херне. Я тебя довезу домой, и всё. Завтра будет разбор полётов. Поняла?

Она улыбнулась криво, но ничего не ответила, лишь чуть прижалась к сиденью, оставив руки на коленях. Я видел, что в её взгляде была смесь раздражения и скрытой провокации, но я сжал зубы и держал руль крепко: безопасность важнее всего.

Ночь, дождь, пустая трасса и тишина в салоне — кроме нас двоих, кроме напряжения и молчаливого, но ощутимого притяжения. Я ехал медленно к дому, проверяя зеркало и дорогу, чтобы никто не смог вмешаться, а Виолет, кажется, начала осознавать, что на этой скорости и в этом состоянии лучше всего просто молчать.

— Ох блять... я уже не представляю что меня ждет завтра, ти ж из меня душу высосеш полностю... мне пиздец... — говорил я делая вид что хочу плакать: но если честно я понимал что сейчас натворил и завтра буду пожинать плоды