«Я» 18 часть
Утро начиналось тихо — пока Вио́лет не появилась на кухне.
Дилан стоял у плиты, наливая себе кофе, когда услышал характерный звук её босых шагов по мрамору.
Она вошла — сонная, растрёпанная, в чёрных кружевных шортиках и короткой обтягивающей майке, которая оставляла слишком много открытого тела.
Именно того тела, которое раздражало его хуже всего.
Виолет бросила на него свирепый взгляд — ещё до того, как сказала хоть слово.
— Ты можешь не шуршать, как танк? — зло бросила она, открывая шкаф. — Ты меня разбудил!
Дилан медленно повернулся к ней, облокотившись на столешницу, и спокойно, но холодно произнёс:
— Это ты сейчас разбудила половину этого дома. Шумишь, как будто хочешь стены сломать.
Она скривилась.
— Может, ты просто слишком чувствительный?
Или у тебя опять "мужские проблемы", раз всё тебя раздражает?
Он резко сжал челюсть, но ответил ледяным голосом:
— У меня проблем нет. В отличие от тебя.
Ты вообще видела себя? Бледная, злая, полубезумная... и ходишь так, будто специально хочешь, чтобы я...
Он оборвал себя, бросив взгляд на её оголённые ноги.
— Ладно. Забей.
Она шагнула ближе, сузив глаза.
— Добей фразу, Дилан. Если хочешь меня задеть — делай это нормально, а то слишком жалок
Он ухмыльнулся, хотя в его взгляде читалось сдерживаемое раздражение.
— Хорошо. Хочешь?
Ты ходишь по дому почти голой и ещё удивляешься, что кто-то на тебя смотрит.
Тебе внимание нужно? Или это у тебя новая форма провокации?
Виолет вспыхнула, как спичка.
— Ты больной?!
Это мой дом на время, я могу ходить как хочу!
И вообще — если у тебя руки трясутся от простой женской одежды, то это твои проблемы!
Она прошла мимо него, намеренно задев плечом.
Дилан даже не шелохнулся, только медленно втянул воздух, чтобы не сорваться.
Его бесило всё — и её голос, и её запах после сна, и то, как тонкая ткань облегала её тело.
Бесило то, что он реагирует на неё так, как не должен.
Он сделал шаг вслед за ней.
— А если хочешь играть в "я могу всё и плевать на последствия"...
Он наклонился чуть ближе, его голос стал ниже.
— Не удивляйся, когда кто-то ответит тебе тем же.
Она резко обернулась, глядя ему прямо в глаза.
— Попробуй. Я тебя уничтожу.Словом, взглядом, чем угодно. Ты мне не ровня.
Он улыбнулся — зло и почти опасно. Чем самим злил свою соседку.
— Так и живём. Ненавидим друг друга и вынуждены делить кухню. — попивая кофе сказал Дилан
— ненавижу тебя! — крикнула Виолет
Напряжение между ними можно было резать ножом.
Если бы кто-то зашёл в этот момент — он бы не понял, что происходит: ссорятся они... или готовы сорваться друг на друга иначе.
Дилан
Я взял свою чашку кофе — горячую, крепкую, ту, что должна была хоть немного остудить моё раздражение после утренней сцены с Виолет. Не помогло. Чёртова девчонка. Она способна вывести меня из себя одним взглядом.
Я пошёл в кабинет и закрыл дверь. Тут хотя бы тихо. Бросив взгляд на монитор, я открыл последние новости.
Статьи вспыхивали одна за другой — "хаос в городе", "погромы", "кланы на грани войны", "нет официальных комментариев".
А я — тот, кого обвиняют. Удобная мишень. Идеальный козёл отпущения.
Чёрт. Это всё нужно срочно гасить. Пока не поздно. Я достал телефон — новый, чистый, никак не связанный со мной.
Набрал единственный номер, которому ещё мог доверять.
— Тео, это я.
Пауза.
— Да, живой. Пока.
Его голос был напряжённым, и это меня не радовало.
— Слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты успокоил всех в городе. Кланы, прессу, совет — всех. Пусть думают, что это временно, что ситуация под контролем. Ты знаешь, что говорить . Твоя задача — сгладить всё до моего возвращения. — Да, я прячусь. Нет, я не один. Да, всё сложно — и не задавай лишних вопросов.
Я сбросил звонок и несколько секунд просто сидел, глядя в стол. Если это продолжится ещё пару дней — город вспыхнет так, что уже никто ничто не удержит. Мне нужно действовать быстрее. Холоднее. Жёстче.
Я встал, скинул футболку и пошёл в душ.
Горячая вода текла по плечам, но не расслабляла — слишком много дел, слишком мало времени.
Сегодня мне нужно решить почти всё:
— добыть новые документы,
— нейтрализовать слухи,
— найти каналы для связи,
— разобраться, кто реально стоит за попыткой нас устранить.
И всё это — не попавшись.
Когда я вышел из душа, то выглядел снова как человек, а не беглец.
Оделся в чёрное — привычно, практично. Куртка, штаны, кожаные перчатки.
Подошёл к встроенному сейфу за картиной — том самом, о котором Виолет не должна знать никогда.
Открыл код. Внутри — плотные пачки наличных, документы, запасной пистолет и флешка, на которой хранилось кое-что куда важнее, чем деньги. Я взял деньги, пистолет, два комплекта документов. Закрыл сейф.
Повернувшись, я заметил движение — Виолет стояла на краю коридора, прислонившись к стене. В её глазах полыхало одновременно раздражение и подозрение. Она смотрела прямо на мои руки, на куртку, под которой легко угадывался пистолет.
— Ты что, на свидание собрался? — бросила она с издёвкой.
Я равнодушно натянул перчатку.
— У меня дела.
— Какие дела? — её голос стал холоднее.
— Ты собираешься опять что-то скрыть от меня?
Я подошёл ближе, так что между нами осталось меньше метра.
— Тебе знать необязательно. И не твоё дело.
Она сузила глаза, но я не дал ей возможности продолжить. Просто прошёл мимо, не оглядываясь.
Мне нужно было уехать. Сейчас. И лучше — без неё.
Дверь захлопнулась за моей спиной. Мотор машины зарычал. Сегодня начиналась новая игра. И я намерен был выиграть её любой ценой.
Виолет
Когда Дилан хлопнул дверью и уехал по своим таинственным делам, в доме снова стало тихо. Та тишина, от которой давит в грудь, и хочется уже кричать.
Виолет стояла посреди коридора и медленно выдохнула.
— Вот мудак... — проворчала она себя под нос. — Суетится, строит из себя героя, а толку ноль. Только проблемы по моей голове...
Но сегодня ей было не до Дилана.
Сегодня – важный день. И встреча, о которой он не должен знать ни слова.
Виолет зашла в спальню, открыла шкаф и начала переодеваться. Выбрала строгий, закрытый наряд: темно-серое полупальто, черные брюки, светлую кофту. Волосы – в аккуратный пучок. Минимум косметики, чтобы не привлекать лишних взглядов.
– Только бы этот идиот не вернулся раньше времени и не начал снова качать права... – ворчала она, застёгивая пальто. — Как будто я должна отчитываться ему за каждый шаг. Нашёл, блин, хозяина жизни...
Она быстро проверила сумку: паспорт, блокнот, старый телефон – единственный, который Дилан не видел.
Все. Готово.
Такси она вызвала заранее, тихо, чтобы сигнал не услышали. Машина подъехала спустя десять минут. Виолет вышла через заднюю дверь, как вор, и с облегчением села в авто.
– В центр, на Ривер-стрит, – сказала она водителю.
По дороге она нервно смотрела в окно. Все казалось слишком громким, слишком заметным.
Джек приехал. Уже здесь. Тот же Джек — 57 лет, строгий, умный, железный человек, который когда-то вытащил ее из пекла и растил как свою.
Он единственный, кому она могла доверять по-настоящему.
Кафе было небольшим, уютным, в старом районе. Виолет вышла из таксы, осмотрелась и быстро вошла внутрь.
Джек сидел у окна. Сутулая спина, серый пиджак, старые руки, чашка кофе перед ним... Но взгляд – острый, как всегда. Когда он заметил Виолет, то сразу поднялся.
– Виолет... девочка моя. - тихо сказал он, и в его голосе было все: тревога, злоба, забота.
Она подошла к нему, и что-то внутри на секунду оттаяло.
– Джек... – выдавила она. – Ты приехал.
Он кивнул, сильно, по-отцовски, сжал ее плечи и обнял.
– Я все знаю. Садись. Нам нужно многое обсудить.
И она села напротив него, чувствуя, как наконец-то стала абсолютно в безопасности — хотя бы на несколько минут...
Джек смотрел на нее так, будто оценивает каждую мелкую деталь: дыхание, взгляд, дрожь в пальцах. Он всегда видел больше, чем говорили слова.
Он тихо подвинул к ней чашку чая — знал, что она обожает чёрный чай
– Ты плохо спала.
– С чего ты взял? – Виолет попыталась улыбнуться, но вышло криво.
– Из того, что я тебя знаю. С того, что твои руки дрожат. С того, что ты бледна, как мел. Снова кошмары?
Она опустила глаза.
Он всегда видел насквозь.
– Расскажи мне все, – твердо сказал Джек. – С самого начала.
– Там... все сложно, – тихо ответила она. — Слишком многое случилось. И Дилан... и суд... и эти люди...
– Я знаю о суде. И об утечке. И о угрозах. — Голос Джека стал жестким, хриплым. – И я знаю, что этот мальчишка, Дилан, втянул тебя в полный хаос.
– Это не так однозначно... – тихо возразила она.
Джек поднял бровь.
– Не защищай его.
– Я не защищаю, – раздражённо бросила Виолет. — Но он тоже не виноват в том, что его подставили!
– Но он виноват в том, что втянул тебя в опасность.
– Я сама влезла...
— И это тоже его вина. Ты не должна была оказаться там одна.
Она замолчала. Он был прав, но она не хотела этого признать.
Джек открыл портфель. Положил на стол конверт с толстыми документами.
Затем — банковский конверт, поднятый резинкой. Потом – ключи от машины.
Виолет серьезно выдохнула.
– ...Это что?
– Первое – твои документы. Оригиналы.
- Второе - деньги. Ровно столько, сколько тебе нужно, чтобы исчезнуть хоть в год.
– Третье – машина. Надежная. Немаркая. С новыми номерами.
Она резко подняла голову.
– Джек... ты думаешь, что я должна уехать?
Он наклонился поближе.
Его глаза стали стальными.
— Я думаю, что тебе нужно спасать свою жизнь. Теперь. Пока все не стало хуже. Пока эти люди не пришли за тобой. Пока этот Дилан не втянул тебя еще глубже.
Виолет сжала пальцы.
– Вот... он спасал меня тоже, – прошептала она.
— Вот он проблема. Вот он опасность. Он не тот, с кем ты должна быть рядом.
Она злилась. Она хотела спорить. Но глубоко внутри знала – Джек говорит это не со злости. А потому, что любит ее как дочь. Секунда молчания. Две. Затем Джек мягко прикоснулся к ее руке.
– Милая я знаю что будет дальше, я это видел уже 10 лет назад, тоже самое сотворили из твоими родителями. Я знал что тебе будет лучше дома, далеко отсюда, от этого всего, от этой грязи, зла, я бы защищал тебя как это и делал...Девочка моя... я знаю, что ты сильная. Но даже сильнейшим нужен кто-то, кто их прикроет. И сейчас этим человеком должен быть я.
Она вдохнула резко, как будто что-то кололо в грудь.
– Спасибо... – прошептала она чуть чутко.
Джек кивнул и убрал документы обратно в портфель.
– Теперь слушай уважительно. У нас мало времени, и тебе нужно знать, что делать дальше.
Джек выдохнул, поправил очки и подался вперед, так что Виолет почувствовала, как воздух между ними стал тяжелее.
— Есть кое-что, что ты должна знать, Виолет.
Его голос понизился до глухого, почти угрожающего шепота.
— И это касается прямо тебя.
Она замерла, сжала пальцы на коленях.
– Что именно? – осторожно спросила она.
Джек медленно открыл портфель, вынул тонкую папку и положил перед ней.
– Во всем этом замешан Кай.
Виолет дёрнулась, как будто ее ударило током.
– Твой бывший. Тот самый, что годами преследовал тебя.
Она почувствовала, как холод пробежал по спине.
- Что... он сделал?
Джек наклонил голову.
– Он давно следил за тобой. И не только за тобой.
— Он подслушивал ваши разговоры с Диланом у суда.
– Он передал информацию в СМИ.
— И, Виолет... он был рядом в ту ночь, когда начались убийства.
Слова опустились на стол, как камни. Она побледнела.
– Ты хочешь сказать... он причастен?
– Я думаю – да. Но это еще не всё.
Джек стиснул пальцы в замок.
– Вот сейчас не просто получим тобой. Он опасен. Он работает не один. И у него есть цель: разрушить и тебя, и Дилана, и ваши семьи.
Виолет резко вдохнула, сердце болезненно ударилось в грудь.
- Почему... почему я?
– Потому что он тебя не отпустил. Он болен тобой. Это не любовь – это мания.
Ей стало холодно, ее затрясло. Джек закрыл папку и достал вторую, потяжелеющую.
– И теперь... о твоей семье. О том, что я должен был сказать тебе давно.
Виолет тревожно заморгала.
– Что ты имеешь в виду?
Джек стал серьезным, почти строгим.
– Твой отец... был не тем, кем ты его считала.
– Он не просто влиятельный человек. Он был частью Совета. Высшего. Того, что стоит над всеми.
Виолет даже не дышала.
- Совет?.. Папа?..
— Он занимал место, которое вызывает зависть у самых опасных людей.
Джек тяжело выдохнул.
– И самая большая тайна – он передал это место тебе.
Она резко отодвинула стул.
– Что?! Нет... нет, этого быть не может! Он бы мне сказал!
– Он хотел, но не успел.
– И теперь все, кто мечтал занять его место... считают, что ты – угроза.
Виолет схватилась за голову, в горле пересохло.
— Почему... почему я узнаю это только сейчас?
Джек смотрел на нее с болью и гордостью одновременно.
– Потому что ты была ребенком. И потому что это знание – опаснее всего.
– Но теперь, когда за тобой охотятся... ты должна быть готова.
Виолет почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Кай.
Смертельная одержимость.
Суд.
Охота.
Тайна ее отца.
И то, что теперь охотятся за ней.
Джек ещё что-то говорил, объяснял детали, но Виолет уже не слышала половину его слов — внутри всё гудело, давило. Она едва успела отдышаться, когда заметила, как выражение Джека внезапно изменилось.
Его взгляд скользнул в сторону окна.
Он посерьёзнел.
— Не двигайся.
Виолет замерла, сердце болезненно ухнуло.
— Что такое? — прошептала она.
Джек чуть наклонился, будто поправляя манжет, но говорил тихо, напряжённо:
— Там. Справа. Чёрная машина. Стоит уже минуту. И... кто-то внутри смотрит прямо на нас.
Виолет медленно повернула голову, будто случайно взглянула в сторону.
И увидела — в припаркованной машине сидел мужчина. Лицо скрыто козырьком кепки. Но взгляд... жёсткий, прямой, изучающий.
Её накрыло холодом.
— Это он...? — дыхание перехватило.
— Не знаю. Но проверять мы не будем.
Джек быстро подтолкнул к ней папку.
— Бери. Всё внутрь сумки. Немедленно.
Виолет торопливо сунула документы, ключи, деньги в свою сумку, пальцы дрожали так сильно, что замок едва закрывался.
Джек тихо сказал:
— Веди себя спокойно. Как будто ничего не произошло. Ни единого резкого движения.
Она кивнула, хотя казалось, что ноги под ней не держат.
Они оба поднялись из-за стола одновременно — будто просто решили уйти.
Но Виолет чувствовала взгляд с улицы на своей коже, как ледяной след.
Пройдя мимо стойки кафе, Джек тихо наклонился к ней:
— Ступай к такси. Не оглядывайся. Встретимся позже. И будь осторожна. Очень.
Её голос сорвался:
— Джек... спасибо.
Он сжал ей руку — тепло, почти по-отцовски:
— Береги себя, девочка.
Она вышла из кафе, чувствуя, как сердце стучит в горле.
Такси уже стояло неподалёку. Она подошла быстрым, но ровным шагом, как будто спешила по обычным делам.
Только когда дверь захлопнулась, она позволила себе сделать резкий, болезненный вдох.
Водитель спросил:
— Куда едем?
— Домой. Быстро. И без остановок.
Она смотрела в окно, и ей казалось, что тень той машины всё ещё где-то рядом, преследует, дышит ей в спину.
Она крепче прижала сумку к себе, как единственное спасение.
Такси мягко притормозило у ворот. Виолет выскользнула наружу, крепко сжимая сумку, будто в ней лежало нечто, что могло изменить всю ее жизнь. Быстро поднялась по ступенькам, нервно оглянувшись только один раз – привычка, родившаяся из опасностей, преследовавших ее в прошлом.
Когда входная дверь дома захлопнулась за спиной, тишина накрыла ее плотным, тяжелым покрывалом.
Ни шагов. Нет голосов.
Дилан все еще был в отъезде – и это давало ей несколько дорогостоящих минут.
Она аккуратно сняла легкое пальто, бросила его на диван, и направилась на кухню. Поставила сумку на стол, медленно открыла ее – и на лице промелькнула мимолетная тень шока. Деньги, документы, ключи от машины... Все это казалось слишком реальным, даже опасным.
– Спокойно... дыши... – шепнула она себя.
Собравшись, Виолет взяла папку и ушла в спальню.
В ее гардеробе за рядами аккуратно сложенной одежды прятался тайный ящик — тот, о существовании которого знали только она и Джек. Не Дилан. Никто больше.
Она спрятала туда документы, закрыла механизм, почувствовав, как защелка тихо щелкнула.
Ключи спрятала в коробку с украшениями под фальшивым дном, деньги – в маленький напольный сейф, спрятанный под декоративной панелью.
Лишь когда закончила, она позволила себя выдохнуть — долго, тяжело, так, будто все это давило ей на грудь весь путь домой.
Виолет вернулась на кухню, открыла холодильник и заставила себя привести мысли в порядок.
Ничего необычного. обычный день. Спокойствие. Она вынула продукты, поставила чайник, начала резать овощи. Ритмичный стук ножа немного успокаивал, запах еды заполнял дом, смывая тревогу. Но все равно, глубоко внутри, оставалось то же чувство – будто на нее смотрят невидимые глаза. Снова взглянув на времена, она тихо выругалась.
Дилан должен был возвратиться совсем скоро.
Чтобы отвлечься, она ушла в ванную.
Напустила теплой воды, добавила немного пены с тонким ароматом жасмина и медленно опустилась в ванную. Тепло стекало по коже, расслабляло мышцы, но голова не давала покоя. Она закрыла глаза, обхватила себя руками, пытаясь утопить нынешние ужасы в жаркой воде..
***
Дилан захлопнул дверь так, как всегда делал – спокойно, уверенно, не шумно, но достаточно громко, чтобы заявить о своем присутствии.
Дом встретил его тишиной... слишком тихой, если честно.
Он снял куртку, бросил на спинку кресла и прошел вглубь дома. На кухонном столе его взгляд зацепился за незнакомую упаковку чая, свежевырезанные овощи, еще теплую кастрюлю.
Виолет была здесь недавно.
И это почему-то приятно царапнуло внутри.
Он сделал пару шагов – и услышал звук.
Легкий. Полог. Словно незначительный.
Плеск.
Из ванной наверху.
Дилан на секунду напрягся. Потянулся к внутренней кармане – привычка, автоматизм. Но через мгновение выдохнул и заставил себя расслабиться. Это была она.
Конечно, она.
Он поднялся по лестнице, мягко, бесшумно – так, как его учили. И только приблизившись к двери ванной, услышал тихие движения воды... и ее слабое, почти невидно-приглушенное дыхание.
Он слегка приоткрыл дверь – ровно настолько, чтобы убедиться, что все в порядке, и не больше. Горячий пар мгновенно ударил в лицо.
И он увидел ее.
Виолет стояла к нему спиной, только что поднявшись из ванны. Капли воды стекали по изгибам ее тела, тонкая кожа светилась в золотистом паровом тумане. Она тянулась за полотенцем, совершенно уверенная, что в доме все еще пусто.
Дилан застыл.
Почувствовал, как у груди на мгновение пропал воздух.
Черт...
Он тихо постучал по дверному косяку, чтобы не выглядеть извращенцем, застытым на месте.
– Я дома, – произнес он, низко, почти хрипло.
Виолет резко обернулась. Рушник соскользнул с ее пальцев на пол. На долю секунды их взгляды столкнулись.
ее — расширенные, испуганные и растерянные, его — холодные, напряженные, но с той же животной искрой, которую он старался подавить уже не первый день.
– Ты... уже вернулся? – спросила она, быстро накрываясь полотенцем, но не скрывшись полностью.
– Очевидно, – сухо бросил он, отворачивая взгляд, чтобы не потерять контроль. – Могла бы хотя бы закрыть дверь.
Он хотел сказать это более спокойно.
Но слова вышли очень резко.
Виолет искривила губы, нарочито обиженно.
– Не думала, что ты вернешься тихо, как тень. И вообще подглядывать нельзя Дилан!
– Может, если бы ты следила за безопасностью, меня не пришлось бы этому учить, – отрезал он.
Она прищурилась.
– Даже в ванной ты продолжаешь командовать?
Он сделал шаг назад, но не ушел – не смог.
- Оденься. Нам нужно поговорить. – тихо, но так, что ее пробрало до мурашек.
Между ними повисло напряжение, густое, почти материальное.
Пар из ванной смешался с их дыханием, и атмосфера стала еще жарче.
Виолет подняла полотенце, прижала его к груди и прошла мимо него – слишком близко. Ее влажные волосы слегка задели его руку. Дилан сжал зубы. Черт! Это было хуже пыток. И он больше чем когда-либо чувствовал, что что-то в нем начинает рушиться.
Дилан поднялся в свой кабинет, бросил на стол документы, коробки с техникой, конверт с деньгами. Пистолет он аккуратно положил в сейф и захлопнул дверцу, проверил код – автоматически, как обычно.
Он встал. Встал от дня, от людей, от напряжения... и вот ее.
Спустившись вниз, он прошел в зал. Большой, просторный, холодный – идеально подходящий, чтобы думать. Или как сегодня, чтобы попытаться перестать думать.
Он подошел к массивному бару, достал бутылку выдержанного виски, налил щедрую порцию в тяжелый кристальный бокал и опустился на большой стол из темного дерева. Сел, закинув одну ногу на другую, полностью занял пространство, как хозяин.
Глоток.
Теплое, обволакивающее послевкусие.
Наконец-то хоть что-нибудь расслабляет.
В воздухе стояла тишина, настойная на дереве, спирте и легкой усталости. Он собирался дождаться Виолет – поговорит спокойно, жестко, без ее истерик.
И здесь...
Он услышал мягкие шаги.
Повернув голову, он хотел было сказать что-то язвительное вроде "наконец-то", но слова застряли у него в горле.
Виолет спускалась по лестнице.
И не просто спускалась.
На ней был только один пушистая белое полотенце, свободно завязанно на талии. Тонкие влажные полоски воды стекали по ее коже. Волосы еще мокрые, слипшиеся, упавшие на плечи. Губы – прикушены, будто она даже не задумалась как выглядит.
Она выглядела...
Слишком.
И слишком опасно для его нервов.
Дилан выдохнул медлительно, очень медлительно, чтоб это можно было именовать чем-то обычным.
Ему пришлось еще раз погубить визги, иначе он бы не выдержал.
Виолет остановилась в проёме двери, сделал вид, что ничего особенного не произошло.
– Ну что, ты хотел поговорить? — спросила она так обыденно, будто не стояла перед ним полуобнаженная.
Дилан провел пальцем по краю бокала, не отводя от нее взгляда.
Холоден.
Темный.
Голодный.
– В таком виде? – тихо, даже слишком.
– А что? — она подняла бровь, нарочито невинно. – Это мой дом тоже. Я могу ходить так, как удобно.
Капля воды скатилась по ее ключице и пропала где-то под полотенцем.
Дилан сжал бокал так крепко, что костяшки побелели.
– Ты делаешь это специально, – сказал он низко, почти рыча. – Провоцируешь.
Виолет улыбнулась легонько, хитро, с той же насмешливой женской искоркой:
— Если ты не можешь себя контролировать... это не моя проблема, Дилан.
Он встал. А Виолет напряглась..
Медленно, опасно, с той же хищной грацией, которая заставляла стены большого дома казаться слишком узкими.
- Сядь. Мы будем говорить. — сказал он, не повышая голоса, но так, что спорить было невозможно.
Но есть проблема.
Его глаза все еще скользили по ее телу.
А его терпение трескалось по швам.
Не ужали он не сможет устоять перед Виолет через ее образ...