« Мир или война» 16 часть
Когда они наконец собрались после утренней перепалки, Дилан завёл машину, и они направились в город.
Ночь уже отступила, и утренний воздух был свежим, прозрачным. Виолет сидела, насупившись, но глаза всё равно бегали в стороны — ей было чертовски интересно новое место.
Когда они въехали в город, улицы оказались слишком ухоженными, слишком тихими, слишком... красивыми. Солнце едва коснулось крыш домов, отражаясь в стеклянных витринах.
Виолет не выдержала и прошептала:
— Воу... Нифига себе...
Дилан, который наблюдал за ней украдкой, позволил себе самую лёгкую, почти незаметную победную улыбку.
— Добро пожаловать в нормальную цивилизацию, — произнёс он с пафосной невозмутимостью. — Здесь не орут соседи и не воняет жареной картошкой в пять утра.
Виолет резко повернула голову, выгнула брову и, кривляясь, передразнила его:
— «В нор-ма-льную ци-ви-ли-за-ци-ю»... Да ладно, мистер роскошь, не умничай.
Он фыркнул.
— Я просто констатирую факт.
— Ага, конста... что там — рую. Ты так говоришь, будто лично это всё построил, — она обвела рукой город, специально делая жест театральным. — Ваше высочество, город прекрасен, благодарим за экскурсию.
Он закатил глаза.
Они подошли ближе к центру. Перед ними открылся просторный проспект: кофейни с уютными террасами, магазины с мягким тёплым светом, фонтан, из которого тонкой дугой бил прозрачный поток.
Виолет остановилась. На секунду даже перестала строить гримасы.
— ...Ладно. Это реально красиво.
Дилан встал рядом и сказал уже серьёзнее:
— Здесь безопасно. Тихо. И никто не знает обо мне, о тебе, о нас. Поэтому именно это место — правильный выбор.
Виолет прищурилась, слегка наклонив голову.
— Ты выбрал это место... для нас? — спросила она с хитрой полуулыбкой, будто проверяла его.
Он отвёл взгляд.
— Допустим.
Она издала довольное:
— Хммм, понятно всё.~ Благородный защитник нашёл нам убежище.
— Не начинай, Виолет, — устало сказал он.
— Да я что? Я ничего, — она демонстративно вскинула руки и фальшиво-милым голосом добавила: — Спасибо, Дилан. Правда. Даже если ты иногда ведёшь себя, как... ну ты понял.
— Как тот, кто вытаскивает нас обоих из жопы? — парировал он.
Она засмеялась.
— Вот именно.
Они продолжили идти по улице.
— Нам нужно многое купить, — деловым тоном сказал Дилан. — Телефоны, одежду, продукты. Тут недалеко есть торговый центр.
— Ага. И ты, конечно же, заплатишь? — снова передразнила она, вытягивая слова.
— А кто? Птицы? — ответил он холодно. — И, кстати... тебе тоже нужно будет взять свою технику. Новый телефон, сим-карта... да всё, что хочешь. Мы здесь надолго.
Виолет нахмурилась, но на этот раз не язвила. Впервые за долгое время она слушала его серьёзно.
— Надолго... — тихо повторила она. — Ладно. Тогда давай начнём.
Он кивнул.
И они направились в сторону магазинов — по красивой, тихой, почти идеальной улице, которая отныне должна была стать их новым убежищем. Они шли по торговому центру осторожно, словно каждый шаг мог выдать их. Дилан постоянно оглядывался, проверял отражения в витринах, наблюдал, не идёт ли кто за ними. Виолет же шла гордо, але насторожено — хотя делала вид, будто пришла просто пошопиться.
Но долго спокойствие не продлилось.
— Ты можешь идти медленнее? — бросил Дилан раздражённо, когда она в который раз резко свернула.
— Я иду нормально, это ты за мной плетёшься! — огрызнулась она.
— Я плетусь, чтобы держать ситуацию под контролем.
— Вот только не начинай снова командовать! Я не твоя... — Она осеклась, но добавила с вызовом: — Не твоя проблема!
— Да конечно, — буркнул он. — Ты сама как проблема ходячая.
— ЧТО? — Виолет выгнула брову. — Знаешь что? Иди-ка ты... шопинговать один.
— С удовольствием.
Они развернулись в разные стороны, даже не попрощавшись.
Виолет мгновенно растворилась в магазины.
Виолет заходила в магазины так, словно это ее территория, а весь торговый центр работал лично для нее. Каждый ее шаг был четким, уверенным и немного дерзким. После всех стрессов последних дней она наконец-то чувствовала себя там, где может контролировать хоть что-нибудь — в магазинах.
Первый бутик – одежда.
Она практически влетела внутрь, скользнула взглядом по рядам вещей и сразу нашла секцию, которая ей нужна. Продавщицы мгновенно оживились, увидев уверенную красивую девушку с дорогой энергетикой.
– Девушка, вам подсказать?
– Нет, я сама, – коротко бросила она, но при этом уже держала в руках три вещи.
Она брала все, что ей визуально нравилось:
• чёрную кожаную куртку;
• светло-бежевый свитер оверсайз;
• обтягивающие черные брюки;
• серый спортивный костюм;
• майки разных цветов;
• нежное красивое белье.
Она оценивала себя в зеркале строго: поворачивалась, поправляла волосы, прикусила губу, критично смотрела на каждую складку.
– Это беру. Это тоже. Это... ммм... тоже, — бросала она вещи продавцам, даже не прося цену.
Ее раздражение превращалось в расточительность.
Второй магазин – уход.
Здесь Виолет буквально расцвел. Полки с сыворотками, кремами, ампулами, масками сияли перед ней, как райское место.
– О, это я беру. И это. И это тоже! – она уже смеялась нервно, перебирая баночки.
Консультант спрашивала удержаться:
— Может, попробуете сначала тестер?
– Нет-нет, я уверена. Давайте все.
Она купила:
• несколько масок для лица;
• дорогой крем с пептидами;
• масло для волос;
• ночной уход;
• средство против стресса;
• ароматизированные гели для душа;
• бальзамы для губ;
• кремы для рук, ног, тела.
Пакет стал тяжелым, но она выглядела довольной.
Третий магазин – косметика.
Здесь начался настоящий фестиваль.
Она пробовала помады, румяна, хайлайтеры. На руке была вся гамма цветов.
– Какой тон хотите? – спросила визажист.
– Все, что убирает следы того бардака, в котором я живу.
Она купила:
• тональный крем;
• пудру;
• палетку с десятком цветов;
• черную тушь;
• подводку;
две красные помады, хотя ей и не нужны обе.
- Зачем вам две? – взглянула продавщица.
– Для настроения, – отрезала Виолет.
Следующее – аксессуары и духи.
Она выбрала чёрную сумку – стильную, строгую, дорогую.
Купить только одну? Не ее стиль.
– Вот это тоже, – сказала она, взял еще одну – белую.
Затем духи. Она тестировала их на запястье, морщила нос, принюхивалась, будто выбирала не аромат, а оружие.
– Этот. Он пахнет уверенностью. Беру.
После духов – серьги, браслет, резинки, расческа, даже блокнот "для мыслей", которые она все равно не собиралась записывать.
И напоследок – кафе.
От всех покупок она встала и раздражённо заказала кофе:
– Двойной, крепкий. И без разговоров.
Она сидела с пакетами, уже занимавшими пол лавки.
Люди проходили мимо и с удивлением смотрели на эту маленькую, но грозную девушку, загрузившую себя покупками так, будто они — ее броня.
Она перевела дух, отпила кофе и улыбнулась сама себе:
— Ну, хоть где-то я могу жить нормально.
И продолжила свой путь — независимая, злая, красивая, и с шестью огромными пакетами.
Дилан входил в торговый центр совсем иначе, чем Виолет.
Не шумно. Не нервно.
А холодно, уверенно, почти хищно — как человек, который знает, чего хочет, и всегда это получает.
Ему было плевать на толпы, на охрану, на камеры.
Он шел прямо, подбородок чуть поднят, взгляд острый.
Каждый, кто попадался ему навстречу, инстинктивно уступал дорогу.
Первый магазин — техника.
Он вошёл в большой магазин электроники и сразу направился к нужному отделу.
— Мне два телефона. Новые. Без вопросов, — сказал он продавцу таким тоном, что тот даже не попытался предложить альтернативы.
Дилан выбрал:
• два флагманских смартфона;
• пару новых SIM-карт;
• ноутбук последней модели;
• мощный планшет;
• портативный жёсткий диск;
• комплект профессиональных камер наблюдения;
• набор мини-жучков и микрофонов (для него это — не паранойя, а необходимость).
— Это всё? — осторожно спросил консультант.
— Пока, — бросил Дилан.
Он оплатил покупку одной купюрой, даже не глядя на цену.
Второй магазин — мебель.
Он нашёл отдел элитной мебели и уверенно вошёл.
— Мне нужно полностью обставить дом. Быстро, — сказал он.
— Какой стиль вы предпочитаете?
— Чёрный, минимализм, металл. Никакого хлама.
Менеджер записывал всё, не задавая лишних вопросов.
Дилан выбрал:
• чёрный кожаный диван;
• массивную кровать с высокой спинкой;
• прикроватные тумбы;
• большой стол из тёмного дерева;
• набор стульев;
• барную стойку;
• светильники с холодным освещением;
• сейф — обязательно.
Он проверял каждый предмет взглядом, словно оценивая его на прочность.
Третий магазин — одежда.
Он зашёл в бутик мужской роскошной одежды.
Продавцы сразу распрямили спины — такие клиенты приходят редко.
Дилан взял:
• два новые костюма;
• чёрную водолазку;
• простую белую рубашку, но из премиальной ткани;
• тёмные брюки;
• дорогие кожаные ботинки;
• пальто цвета угля.
Он смотрел в зеркало с холодной критичностью:
— Нормально. Беру.
Без эмоций. Просто факт.
Аксессуары.
В другом магазине он выбрал:
• новый парфюм с горьким древесным запахом;
• часы из чёрной стали;
• перчатки;
• чёрный рюкзак;
• минималистичную цепочку.
Дилан не тратил часами время, как Виолет.
Он делал всё быстро, чётко, рационально.
Каждый предмет был покупкой не для удовольствия — для выживания и контроля.
Четвёртый магазин — продукты и оборудование.
Он купил:
• кофе;
• алкоголь;
• воду;
• энергетики;
• медикаменты;
• светильники ;
• ножи;
• аптечку;
• набор инструментов.
И всё это — в одном спокойном темпе, будто собирался не жить, а вести війну.
Напоследок — несколько личных покупок.
Несмотря на свой холодный характер, Дилан позволил себе немного роскоши:
• дорогой парфюм;
• пару стильных рубашек;
• качественные уходовые средства;
• новые солнцезащитные очки.
Продавщица улыбнулась ему слишком сладко:
— Вам очень идёт.
— Не сомневался, — ответил он сухо, даже не взглянув на неё.
После всего — кофе.
Он сел за столик в небольшом, почти пустом кафе.
Вытащил из пакета новый телефон, включил, настроил, проверил камеры наблюдения вокруг.
Ни один его жест не был лишним.
Ни одна покупка — случайной.
Он пил кофе и думал:
«Если Виолет решит играть против меня — у неё нет ни единого шанса.»
И затем поднялся, забрал пакеты и пошёл дальше — холодный, стильный, опасный.
Дилан вышел из последнего магазина уверенным шагом.
Руки полны пакетов — тяжёлых, дорогих, необходимых.
Он уже собирался вызвать такси до парковки, когда услышал характерный звук шпилек...
И, развернувшись, увидел её.
Виолет.
Вся в пакетах, коробках, явно довольная собой.
Она шла, слегка покачивая бедрами, злобная, раздражённая, будто весь мир ей должен.
И когда их взгляды встретились — искры полетели сразу.
— Ты чего раздулась? — холодно бросил Дилан.
Он говорил так, будто она — просто шумное препятствие на его пути.
— Тебе какая разница, ублюдок? — огрызнулась Виолет.
Она специально выделила последнее слово, громче, чем нужно.
— Я смотрю, ты всё ещё не научилась держать язык за зубами, — он медленно подошёл, глядя сверху вниз. — Даже в таком положении.
— Ага, — она фыркнула. — Напоминаешь мне о «положении», в которое сам же меня загнал.
Она подошла ближе, чем нужно, пытаясь доминировать взглядом.
Дилан лениво скользнул взглядом по её пакетам.
— Ты что, весь город скупила?
— Да. И что? Плачет твоя карма?
— Моя карма плачет, только когда ты открываешь рот.
— Придурок.
— Истеричка.
Они снова стоят слишком близко.
Люди вокруг оглядываются, но им плевать.
Конфликт разгорается
— Ты хоть понимаешь, что из-за тебя нам пришлось... — начал Дилан.
Но она резко перебила:
— Из-за меня?
Он почувствовал, как внутри закипает.
— Хватит приписывать мне свои грёбаные ошибки, — прошипела она. — Всё, что случилось — твоя вина, ясно?
— Моя? Серьёзно?
Он сделал шаг вперёд.
Она — назад.
Но взгляд не отвела.
— Ты устроила театральный хаос в торговом центре, как будто мы не в розыске!
— Это не оправдывает то, что ты продолжаешь вести себя как диктатор!
— Я пытаюсь нас спасти, — процедил он. — Ты — пытаешься выглядеть красиво для зеркала.
— Лучше быть красивой, чем ходить как злой мужлан, — взорвалась она.
— По крайней мере я не ношу сорок пакетов косметики, думая, что это спасёт твою жизнь.
— Знаешь что? Пошёл ты, Дилан.
Она собрала все пакеты в руки и собиралась уйти — но он резко перехватил её за локоть.
Она дёрнулась:
— Не трогай меня!
— Перестань истерить, Виолет. Нам надо держаться вместе.
Она хотела что-то выкрикнуть, но...
он приблизился, наклонился и тихо, холодно сказал ей в ухо:
— Уйдёшь сейчас — и сдохнешь через три часа. Выбор твой.
Она замерла.
Он отпустил её руку.
Несколько секунд — тишина.
А потом она процедила:
— Ладно. Но только пока мне удобно.
Он усмехнулся. И они пошли дальше — бок о бок, ненавидя друг друга, но нуждаясь друг в друге.
Виолет стояла посреди парковки, обложенная пакетами как новогодняя ёлка игрушками, и уже собиралась что-то съязвить, когда Дилан неожиданно шагнул к ней и вытащил все пакеты из её рук.
— Эй! ЧТО ты делаешь?! — возмутилась она, пытаясь вырвать один обратно.
— Беру контроль, — сухо ответил он, сгребая ещё больше. — А то ты тут до ночи будешь возиться.
— Контроль? Ты вообще слышишь, как это звучит? Придурок.
— Лучше быть придурком, чем смотреть, как ты роняешь пакеты через каждый метр, — отрезал он.
Она только фыркнула, но пошла рядом — сверкая глазами так, будто могла поджечь асфальт.
Парковка. Спорткар. И катастрофа.
Когда они подошли к его спорткару, Виолет невольно закатила глаза:
— Ты серьёзно думал, что всё ЭТО влезет в твою игрушечную машинку?
— Серьёзно думал, что ты заткнёшься хоть на минуту, — парировал он.
Дальше была целая война:
• сумки не влазили;
• коробки застревали;
• багажник захлопывался каждую секунду;
— Замолчи, ради всего святого, — буркнул он, плечом заталкивая очередную коробку с косметикой.
— Тебе не идёт паника, Дилан, — пела она. — Ты становишься таким... смешным.
— Хочешь, я тебя туда же впихну? — холодно предложил он.
— Попробуй, рыцарь-тряпка.
Но в конце концов — каким-то чудом — он впихнул всё.
Даже её гигантскую коробку з уходом за волосами, яка важила як маленька дитина.
Дилан захлопнул багажник зі злості так, що авто здригнулося.
— Садись.
— Я сама знаю, что делать, командир...
Как только они выехали с парковки, воздух в салоне стал тяжёлым, как перед грозой.
— Ты вообще нормальный? — первой начала Виолет. — Набрал техники как будто мы открываем новый офис.
— А ты скупила полгорода, будто снимаешься в рекламе «идеальная женщина за 24 часа».
— Мне надо выглядеть хорошо!
— Тебе надо думать головой.
— А тебе надо перестать изображать из себя героя!
— А тебе — перестать устраивать цирк в каждом магазине!
Она резко повернулась к нему:
— Я не цирк устраиваю! Это называется жить как человек, понял? Не прятаться как крыс...
Он ударил по тормозам так, что она схватилась за ремень.
— Ещё раз назовёшь меня крысой — выйдешь прямо здесь.
— Да пожалуйста! — рявкнула она. — Прогулка мне полезнее, чем твой характер.
Он завёл машину снова, стиснув зубы.
Она отвернулась к окну, фыркая и бурча себе под нос.
Несколько минут — тишина.
Только музыка и напряжённое дыхание обоих.
Дилан еле загнал машину во двор особняка — руки дрожали от ярости, Виолет молчала, но её молчание было громче крика.
Как только двигатель заглох, она резко открыла дверь и вышла, хлопнув так, что машина чуть не подпрыгнула.
— Ты что, вообще с ума сошла?! — выкрикнул он ей вслед, выходя тоже. — Я тебе что, громоотвод?!
— А ты что, идеальный? — развернулась она, сверкая глазами. — Мистер «я всё контролирую», «я тут главный», «я спаситель хренов»!
— Если бы не я, ты бы уже...
— Что? — шагнула ближе. — Уже что? Сдохла? Пропала? Заблудилась? Сама ни на что не способна?! Договори, раз уже начал!
Он резко подошёл вплотную:
— Если бы не я — ты бы давно сидела где-то, ревела и тряслась!
— НЕ СМЕЙ говорить, что я тряслась! — взвизгнула она. — Это ты трясёшься каждый раз, когда что-то идёт не по твоему плану!
— Потому что ты всё портишь своим языком!
— А ты всё портишь своим характером!
— Ты несносная!
— А ты тупой!
Он шагнул ещё ближе, почти касаясь её лица:
— Ты меня выводишь из себя.
— И что? — бросила она. — Заплачешь?
— Я тебя сейчас...
— Что? Ударишь?
Её голос дрожал, но она держалась гордо.
Он сжал кулаки.
Взгляд стал опасным.
На секунду — полная тишина.
Только их дыхание, сложное и злое.
— Ты неблагодарная, — процедил он. — Я тащу тебя, помогаю, прячу, рискую...
— ЗАТКНИСЬ! — закричала она так, что птицы на дереве вспорхнули. — Я не просила ничего! НИ-ЧЕ-ГО! Понял?! Ты сам меня сюда притащил! Сам всё решил за меня! Сам всё сделал! А теперь ещё и требуешь, чтобы я была благодарна?!
Он схватился за голову, как будто пытаясь удержать себя от того, чтобы взорваться.
— Да потому что ты не умеешь думать!
— А ты не умеешь слушать!
— Я тебя из болота вытаскиваю, а ты...
— Какое болото? Ты сам в нём сидишь и меня туда тащишь!
Он дрогнул. Это попало точно в цель.
— Ты даже не понимаешь... — начал он глухо.
— Понимаю. Ты просто боишься. Боишься, что останешься один. Вот и всё.
Его глаза опасно сузились.
— Уходи внутрь, — сказал он тихо, но так, что стало холодно.
— Или что?
— Или я правда сорвусь.
Она сделала крок вперед, смело, нахабно:
— Ну так сорвись.
Он разворачивается — щоб не сказать лишнего, не сделать лишнего, не поддаться на её провокацію — но вона выкрикивает ему в спину:
— ТЫ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ КОНТРОЛИРОВАЛ, ДИЛАН!
Он останавливаться.
В груди — тишина.
Он медленно поворачивается обратно.
— Это мы ещё посмотрим, — сказал он тихо, так тихо, что стало страшно.
И прошёл мимо неё в дом, не оглядываясь.
Она стояла на дворе, сжимая пальцы до белых костяшек, еле сдерживая слёзы и ярость.
Дверь хлопнула так, что стены дрогнули.
Дилан прошёл в гостиную, кинул ключи на стол, і на секунду упёрся руками в край столешницы, выдохнув тяжело — будто удерживал зверя внутри.
Через полминуты в дом зашла Виолет.
Медленно.
Тихо.
Но в глазах — буря.
Она прошла мимо него, намеренно не глядя — будто он пустое место.
Но Дилан уловил это.
Очень хорошо.
— Можешь хотя бы не швыряться всем подряд? — хрипло бросил он, не поднимая головы.
— Могу, — ответила она сухо, — если ты начнёшь вести себя как человек, а не как чёртов командир.
Он поднял взгляд.
Медленно.
Опасно.
— Ты хочешь сказать, что это Я виноват в том, что нас теперь ищут?
— Да! — выкрикнула она сразу, без колебаний. — И ты прекрасно это знаешь!
— Серьёзно? — ухмылка вырвалась сама. — Конечно. Конечно, ведь ты же ни в чём не виновата. Ни-ког-да.
— А ты? Ты вообще когда-нибудь берёшь ответственность за что-то? Или всегда валишь всё на других?
Он шагнул к ней:
— Я хоть что-то делаю, Виолет. А ты? Капризничаешь, орёшь и делаешь вид, что тебе все обязаны!
— ОБЯЗАНЫ? — она рассмеялась нервно, зло. — Да я вообще могла уйти! Могла оставить тебя, бросить! Но, блин, я осталась!
— Да чтоб ты знала, — Дилан наклонился ближе, — ты осталась не ради меня. Ты осталась, потому что тебе страшно одной!
Она напряглась, будто её ударили.
— Не смей... — прошипела она. — Не смей говорить, чего я боюсь.
— А что? Правда глаза режет?
— Я не боюсь!
— Да ты дрожишь каждый раз, когда кто-то хлопнет дверью!
— Заткнись! — выкрикнула она, ударив его ладонью в плечо. — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ МЕНЯ!
Он перехватил её руку — быстро, резко.
Притянул ближе.
Так близко, что она почувствовала его дыхание.
— Я знаю тебя больше, чем ты думаешь.
Она дёрнула руку, но он не отпустил.
— Отпусти, — прошипела она.
— Перестань сначала орать.
— Да пошёл ты!
— Уже был, — холодно ответил он, — хочешь — отправлю и тебя.
Он отпустил её, але вона ще секунду стояла, не двигались сжимала кулаки.
— Ты... чудовище, — сказала она тихо.
— А ты — катастрофа, — ответил он так же тихо.
Секунда тишины.
Дыхание об обоих.
— Прекрасно, — прошептала она, — будем жить вдвоём. Чудовище и катастрофа. Прям идеальная пара, ага?
— Не льсти себе, Виолет, — он отвернулся. — Мы не пара.
— Да не дай бог! — выкрикнула она. — Я бы уже повесилась.
Он остановился в дверном проёме.
— Если хочешь, я могу дать тебе верёвку.
— А я тебе могу дать кирпич. Сразу в голову.
Он развернулся, резко, словно хотел что-то сказать — но слова застряли.
И только глухо бросил:
— Ложись спать. Завтра — много дел.
— Да пошёл ты со своими приказами! — крикнула она ему вслед. — Я сама решу, что мне делать!
Дилан не оглянулся.
Но рука, которой он держался за перила лестницы — дрогнула.