epilogue
В глазах ходят темные пятна, все плывет, и я не могу с этим справиться. В голове мелькают картинки Гоука: его тело запачкано собственной кровью.
Картинка медленно распадалась на части. Я пыталась ухватить его, пыталась подняться, но позади слышался зловещий смех. Не бывает непобедимых злодеев. Но как же тогда он смеется? Грассо, который не дышал, вдруг поднялся и приблизился ко мне, забирая весь воздух. Он вытащил нож, и я ожидала, что брызнет кровь, но её не было. Он прислонил нож к моей шее.
Смотря мне в глаза, он почему-то передумал и отстранил кинжал, а в следующий миг вонзил нож в тело Гоука.
«Нет!» — я лишь подумала это, не произнося вслух.
Картинка пошатнулась, распалась. Я вновь открываю глаза и вижу то же самое: сижу возле Гоука, вновь слышу смех, и он исказился, отлынивая со всех сторон. Я перевела взгляд на Гоука — теперь парень смотрел на меня. Он жив? Дрожащими руками подбираю его голову, но его глаза безжизненно застыли, глядя в одну точку.
«Ты же только что дышал...»
Малик напомнил о себе, но я точно знала, что он мёртв! Он подошёл ко мне и поднёс нож к горлу, как в первый раз. Но сейчас он изменил решение и вонзил мой же кинжал мне в шею.
— О Боже! — резко сев на кровать, я от ужаса осматриваю помещение. Моя комната.
— Холли?
Сердце быстро колотится. Я всё ещё во сне, поэтому оно так сильно бьётся. Зарываюсь руками в волосы, полностью игнорируя парня.
— Опять кошмар? — Гоук приблизился ближе, нежно дотрагиваясь до меня. Я словно вышла из транса и растерянно взглянула в его карие глаза. — Или ты поверила в Бога?
Его смех прошёлся по квартире, заставляя меня невольно улыбнуться. Кошмар. Это просто кошмар.
— Он мёртв, principessa (итал. «принцесса»), — сказал парень, притянув меня ближе и целуя в макушку, успокаивая.
Странное желание, но я хочу вернуться в больницу, где не было этих кошмаров. Три месяца спустя почти каждую ночь мне снится, что Малик выжил и теперь добивает остальных.
— Гоук, — заныла я, не в силах бороться с реальностью. Обхватив его руками, я почувствовала, как он прикасается губами к моим.
Только сейчас я взглянула на улицу за окном. Было ещё темно: солнце не успело подняться, а спать уже не хотелось. Три месяца заживали раны, пока мой мозг выдумывал страшилки для кошмаров. Но радует то, что это всё ложь.
— Ты ещё хочешь спать? — отстранился брюнет, вставая с кровати. — Лично я — нет. — Он повернулся полубоком, открывая мне шрам от пули сбоку.
— Нет, — отвечаю, тоже поднимаясь. — Из-за этих кошмаров весь сон пропал.
У меня тоже остался шрам возле ключицы. Я думала, что точно что-то сломала, но это был вывих, именно поэтому я не могла нормально управлять рукой. Сейчас же всё хорошо.
Гоук подошёл к полузакрытой шторе и открыл её шире. Из приоткрытого окна подул прохладный ветер, но он прервал поток — закрыл окно.
— Холодный воздух способствует твоим кошмарам, — умничал он, а я закатила глаза.
— Я всегда открывала окно, и всё было хорошо, — подхожу к парню, обнимая его сзади, а Гоук разворачивается.
— Раньше и меня не было, — хмыкнул он. — Может, это из-за меня?
Цокнув и отстранившись, прохожу мимо, направляясь к столешнице с кофемашиной.
— Что на этот раз снилось? — продолжает.
— То же самое, — мои пальцы коснулись кнопки, выбирая нужный вариант кофе. — Малик выжил, а ты... — запнулась, голос дрогнул, в это время Гоук дотронулся до моей талии.
— Это просто сон.
— Знаю, но мне всё ещё неспокойно, — переставляю чашки, словно могу спрятаться в них, не отводя взгляд. — Всё заканчивается тем, что он моим же кинжалом перерезает мне шею. — Я развернулась к столешнице спиной, оказавшись лицом к лицу с парнем.
— А про это ты спокойно говоришь, — он переместил руку, путаясь в моих волосах. — Не дело, Савастава.
Его тон был шутливым, но в глазах читалось беспокойство. Гоук склонился ближе, лбом коснувшись моего, и мир сузился до этого расстояния между нами.
— Всё позади. Я с тобой.
Я закрыла глаза, позволяя его словам осесть внутри. Его ладонь легла мне на поясницу, и в его объятиях моё тело размякло, но парень уверенно удерживал меня. Сердце постепенно успокаивалось, сбиваясь с бешеного ритма и подстраиваясь под его дыхание.
Пришлось отстраниться, забрать кофе и поставить его на столик возле окна.
— Я только про него подумал, — задумчиво произнёс брюнет, подбирая чашку.
— Джин выполнил твоё желание, осталось два, — весело проговорила я, позабыв о резком пробуждении с кошмарами. Гоук засмеялся, пытаясь скрыть смех, но это получилось не очень.
— Я знаю, каким будет второе желание.
— Ну и каким? — усевшись за стол, я приподняла одну бровь.
— Всё тебе скажи.
— Я бы хотела объездить весь мир, фотографируя всё, — озвучила я свои желания, попивая кофе.
— Ты и так всё вокруг фотографируешь, — тихо добавил Гоук, отпивая своё кофе.
— И чтобы ты не бубнил, — громко оборвала его я, а взгляд зацепился за время на телефоне.
Ещё достаточно времени, чтобы собраться и спокойно дойти до дома родителей, заглянув к Амелии. Можно десять раз заварить кофе, трижды прослушать весь плейлист и побесить Гоука фотографиями.
Парень отвлёкся на телефон, пока я встала сполоснуть чашку. После этого, схватив чёрные джинсы-клёш и серый свитер с открытыми плечами, я отправилась в душ.
Тёплая вода стекала по плечам, смывая остатки сна и липкий осадок кошмара. Я закрыла глаза, упершись ладонями в холодную плитку, и позволила шуму душа заглушить мысли. Наслаждалась тёплой водой посреди этой холодной осени. Боюсь представить, какой холод ждёт зимой.
Здесь, в этом замкнутом пространстве, всё казалось проще — никаких призраков прошлого, только ровное дыхание и пар от воды, которая почти превращалась в кипяток.
Я чуть прикрутила воду, иначе сварюсь или, как минимум, обожгу кожу.
Дверь ванной комнаты слегка приоткрылась, оттуда подул ветерок, заставляя кожу покрыться мурашками.
— Ой, я не знал, что ты тут, — наигранно залепетал брюнет, заходя в ванную.
— И не говори, — улыбка коснулась моих губ. Если бы я год назад узнала, что буду стоять голая в душе перед парнем, который меня оставил, который меня бесил, черт возьми, я бы посчитала себя сумасшедшей и показала бы средний палец. Но сейчас я бы хотела, чтобы он присоединился.
Джин выполнил желание? Парень стянул с себя шорты, в которых спал, и откинул их в сторону стиральной машины — туда же улетели и боксёры.
— Не против? — он встал рядом со мной. Вода намочила его волосы.
Возможно, Гоук заметил мой растерянный вид, поэтому и задал этот вопрос. Я всего лишь не ожидала такого быстрого исполнения желания, которое даже не озвучила!
— Нет, — заикаясь, произнесла я.
— Без меня ты ещё утонешь, — засмеялся он. — Ты же не умеешь плавать, — прозвучало это как насмешка.
— Гоук! — шикнула я, но парень не дал ничего сказать. Он прижался ко мне всем телом, а потом поцеловал.
И ещё улыбается сквозь поцелуй! Нахал. Но я тоже улыбнулась, продолжая целовать его. Мои руки скользнули по его телу, крепче прижимая к себе.
Вода всё так же лилась, но казалось, что её шум отдалился. И теперь меня согревал не кипяток, а его тело — будто горящее изнутри, ещё теплее воды.
Закончив поцелуй, мы не отстранились друг от друга, а лишь слегка отступили, давая место воздуху. Хотя в этом не было необходимости — моим воздухом был он.
Я вглядывалась в его глаза, а моя рука задела шрам сбоку — теперь он останется там навсегда. Я замерла, перестав ерзать руками, даже не заметив этого. Гоук слегка встряхнул меня.
— Я всё ещё здесь и жду, пока чёртов джин выполнит моё желание, — напомнил он, а я, словно очнувшись, криво улыбнулась.
Он попытался снова поцеловать меня, но я быстро произнесла:
— Наделать миллиард фотографий стран?
— Principessa, smettila, (итал. «принцесса, прекрати,») — протянул он, словно ребёнок, которого дразнят. Улыбка тут же появилась на его лице.
Я только усмехнулась, зарываясь руками в волосы, притянула его к себе и поцеловала, пока губы не начали опухать. Он уткнулся в мою шею, целуя, и я уверена, что останется синячок.
Руки спустились ниже, задевая клубок нервов. Его действия вызывали во мне бурю эмоций, которые невозможно описать. Я выгнула спину, на которую лилась тёплая вода, и тепло раздавалось внутри меня. Убрав пальцы, он медленно вошёл, заставляя тело дрогнуть. С моих уст вырывался стон, заглушавший шум воды.
Моё дыхание сбилось, подстраиваясь под его — мы дышали почти в унисон. Он постепенно ускорялся, и шум воды уже не скрывал происходящее. Я ощущала его всем телом, каждой клеткой, позволяя себе полностью довериться — есть только мы.
Его руки беззастенчиво блуждали по телу, задерживаясь на груди, затем зарываясь в волосы. Он слегка оттянул их, заставляя меня поднять голову, и впился губами, втягивая в глубокий и тёплый поцелуй. Я ответила тем же, скользя ладонями по его спине, царапая кожу и чувствуя, как он напрягается под моими пальцами.
Не останавливаясь, он наклонился к моему уху, обжигая кожу дыханием, и произнёс:
— Я не против фотографий, если на них будешь ты в этом душе, — в голосе слышалась хрипота. Я ляснула его по спине, пока он глубже вошёл, не давая мне сказать что-либо. Лишь стон вырывался изо рта.
Он накрыл губами мои, прикусывая их. Наши языки сплелись в манящем танце. И впервые за три месяца я ни о чём лишнем не думала. Ни о тех, кто не должен выжить, ни о чём другом.
***
Теплее закутавшись в шарф, я осмотрела свой образ в зеркале. Чёрная куртка, не слишком длинная, но достаточно, чтобы прикрыть спину, клёш-джинсы почти доходили до пола, частично скрывая кроссовки.
Парень напротив накинул кожаную куртку и поправил капюшон. Он закинул в карман пачку сигарет и ключи от машины, затем развернулся ко мне.
— Идём?
Я кивнула, лишь задумавшись о том, не будет ли ему холодно. Куртку он не застегнул, и она казалась недостаточно тёплой, но парня это не волновало. Он спокойно вышел из дома, дождавшись, пока я закрою квартиру, после чего открыл дверь своей машины, и мы поехали.
Саманта, должно быть, уже ждала нас. А я с нетерпением ждала встречи с Амелией. Уверенна, малышка уже совсем большая. Я всё пропустила! Пока она потихоньку росла, я проводила дни в больнице, пока все раны заживали.
Мысли вновь вернулись к тому дню, когда я думала, что потеряла Гоука. Тогда я окончательно убедилась, что люблю его.
Мы приехали быстрее, чем я ожидала, и уже стояли у двери, когда Саманта открыла её.
— Наконец-то вы приехали, я целый день ждала! — воскликнула она, пропуская нас внутрь.
— Привет! — я обняла её в знак приветствия.
Гоук лишь кивнул, и мы направились на кухню. Саманта сразу же поставила чайник, не забыв спросить: «Чай или кофе?», а следом предложила какао.
Женщина рассказала, что Дилан поехал по работе в другой город и вернётся только через неделю. Но через неделю я с Гоуком будем в Италии.
Из другой комнаты донёсся плач, и Саманта вышла, почти сразу вернувшись с Амелией на руках. Малышка была в светлом комбинезоне и что-то мурлыкала под нос. Она сразу успокоилась, как только мама взяла её на руки.
— Привет, — тихо произнесла я, привлекая её внимание.
Амелия моргнула и внимательно посмотрела на меня, будто пыталась понять, кто я. Её светлые глазки прищурились, а сама девочка зевнула и отвернулась.
— Она постоянно спит и плачет, — пожаловалась Саманта. Я усмехнулась, и в этот момент чайник закипел. Женщина быстро передала мне Амелию со словами: — Держи её.
Не ожидав этого, я с шоком смотрела на сестру, которой, похоже, было всё равно, кто её держит, лишь бы быть на ручках.
Пока мама налила кому-то чай, кому-то какао, я с сестрой на руках села за стол, рассматривая её личико. Она похожа на меня и Саманту, только глаза намного светлее, как и волосы. Девочка снова что-то лепетала, хватаясь руками за мои волосы и тянула их. Я убрала прядь подальше от детских рук, и она начала хныкать.
— Не ной, — наконец произнёс Гоук. Я подняла на него взгляд, и он нежно улыбнулся. Амелия вновь захныкала. — Отдай ей уже волосы.
— Тебе будет приятно, если я тебя дергать буду?
— Она сейчас заплачет, а успокоить не получится, — сказал он, садясь рядом и наблюдая, как Амелия перевела на него взгляд, переставая хныкать. — Или получится.
Я рассмеялась, привлекая внимание Саманты, которая поставила возле меня какао. Она села за стол, забрав сестру на руки.
— Ты уже спать хочешь? — наклонилась к малышке, которая зевнула и куняла. — Ладно, пойдем, я отнесу тебя.
Быстро вернувшись к нам, без сестры, она всматривалась в Гоука, а потом перевела взгляд на меня.
— А когда вы в Италию?
— Завтра утром, — ответил брюнет, сделав глоток чая. — Мои родители решили изменить мнение о Холли, сказали, что пора знакомиться.
Мне припомнились его другие слова:
«— Эти аристократы сказали, что постараются не выгнать тебя, — процедил он, меняя тон, как будто это говорили его родители. Я рассмеялась, на что он сказал: — Я серьёзно, так и сказали!»
— Я уверена, что с ними подружимся, — она мило улыбнулась в знак поддержки.
***
Собрав все сумки, я перебирала вещи, которые решила оставить. Лёгкое волнение от предстоящей встречи тревожило меня — всё-таки первая встреча была не самой удачной.
— Ты всё сложила? — произнёс парень, поднимая сумку.
— Ага, только бы камеру не забыть. — Он перенёс сумку ближе к двери, оставил её там и вернулся.
— Её ты уж точно не забудешь, — я усмехнулась. Гоук подошёл ближе. — Ты скорее меня можешь забыть.
— Ну нет, — протянула я, поднимаясь с вещами и закинув их в шкаф.
— Не знаю, ты постоянно о камере говоришь, — он накрыл мои губы нежным быстрым поцелуем. Он чуть отстранился, заметив мою полуулыбку. — Ты principessa (итал. «принцесса»), а я просто Гоук?
— Дай-ка вспомню, как я тебя называла? — ткнув пальцем ему в плечо, я увидела, как он пытается понять, о чём я. — «Псих» — первое, что приходит на ум.
Он рассмеялся, ещё раз притянул меня ближе и поцеловал, на что я ответила. Его рука обхватила талию, прижимая к себе, пока наши языки соприкасались. Мы упали на кровать, продолжая целоваться, а руки блуждали по телу.
— Ты сводишь меня с ума, — прерывая хриплый поцелуй, прошептал он. Губы скользнули по моей шее, оставляя следы, от которых дрожало всё тело.
Я отвечала такими же поцелуями, руки скользнули по его груди, задирая кофту. Каждое движение было знаком желания, которое не требовало слов. Мы снова слились, и кровать стала продолжением того момента, что начался в душе.
— А ты меня, — прошептала я в ответ, прикусив губу.
Он навис над мной, продолжая целовать, а руки продолжали исследовать тело. Парень стянул с себя кофту, слетом мой серый свитер и остальную одежду.
В комнате стало тесно от ожидания близости, будто всё лишнее исчезло, оставив только нас двоих и свет луны, скользящий по простыням.
Я позволила себе закрыть глаза. В этот момент не существовало ни дорог, ни сумок у двери, ни завтрашнего дня в Италии. Только его ладони — уверенные и бережные, и то спокойствие, которое приходит, когда не нужно ничего объяснять словами.
Он накрыл меня собой полностью, и воздух между нами стал плотным и горячим. Его дыхание сбилось, губы снова нашли мои.
Его руки скользили по животу, задерживаясь на груди, оставляя за собой тепло. Я выгнулась навстречу, не скрывая реакции и растворяясь в сладком ожидании.
Долго ждать не пришлось. Мы двигались вместе, ловя ритм друг друга, теряясь в ощущениях. Простыни смялись под нами, а мир за пределами комнаты окончательно исчез.
Я выгибалась, ловя каждое прикосновение, каждый стон и шёпот. Тепло его тела слилось с моим, и казалось, что мир снаружи перестал существовать.
— Я тебя больше никогда не оставлю, — хрипло, сквозь дыхание, произнёс он, когда я ответила мягким стоном, пряча лицо в его плече.
Я крепче обвила его руками, чувствуя, как желание растёт, не оставляя шанса на остановку. Его движения стали глубже, позволяя нам полностью раствориться друг в друге, наслаждаясь каждой секундой близости.
Мы дышали в унисон, забыв обо всём, кроме друг друга, тела двигались, сплетаясь в страсти и доверии. Каждый взгляд, каждое касание были полны эмоций, которые нельзя было выразить словами.
Он наклонился ближе, губами прижимаясь к моим, и я почувствовала, как всё внутри меня сжимается от удовольствия и желания.
Наконец-то этой холодной осенью стало жарко и спокойно. Я почувствовала, как он выдохнул мне в губы: «Я люблю тебя». Его руки обняли меня крепче, притягивая ближе, и между нами не осталось ни миллиметра воздуха. Если я умру, то это будет смерть от удушья — я задохнусь им.
the end