Первая Леди

Университет уже начинал наполняться студентами, кто-то спешил в лекционные залы, кто-то задерживался у входа, смеялся с друзьями, а кто-то лениво потягивал кофе, сидя на мраморных ступенях. В этом хаосе она чувствовала себя странно спокойно, особенно рядом с Юнги. Он был тем человеком, рядом с которым не нужно было притворяться. Он не спрашивал о её чувствах к Тэхену, не напоминал о прошлом, не заставлял чувствовать себя виноватой. Он просто был рядом.

Юнги выключил двигатель и обернулся к ней, его губы тронула ленивая улыбка.

— Ты не заснёшь на парах, если я тебе дам свой кофе? — с лёгкой насмешкой спросил он, качая в руке бумажный стаканчик.

Дженни рассмеялась, откидывая назад волосы.

— Смотря, что ты в него добавил.

— Только надежду на светлое будущее, — фыркнул он, протягивая ей напиток.

Она приняла стаканчик, сделала глоток и тут же зажмурилась.

— Горький... ужас, Юнги!

— Таков вкус жизни, детка, — с серьёзным лицом ответил он, но глаза его смеялись.

Дженни закатила глаза и всё-таки сделала ещё один глоток.

Они пошли по университетской дорожке, и девушка почувствовала, как её настроение стало легче. Последние несколько месяцев были невыносимыми. Развод с Тэхеном оставил после себя боль, злость, разочарование, но рядом с Юнги всё это казалось не таким страшным. 

— Кстати, — вдруг заговорил Юнги, хмыкнув, — ты в курсе, что моя мама уже считает тебя своей невесткой?

Дженни резко повернула голову, глядя на него с лёгким испугом.

— Чего?!

Юнги невозмутимо пожал плечами.

— Ну... Она знает, что ты часто бываешь у меня, знает, что мы учимся вместе... Видимо, её воображение заполнило пробелы.

Дженни рассмеялась, качая головой.

— Ох, Юнги... Ты бы хоть объяснил ей, что у нас просто дружба.

— Ты правда думаешь, что это сработает? — скептически приподнял он брови. — Когда моя мама что-то решила, её уже не переубедить.

Дженни снова засмеялась, но в её взгляде появилась мягкость.

Тем временем...

Лиса сидела на деревянной скамье в глубине парка, окружённая охраной, но всё равно чувствовала себя одинокой. Деревья вокруг раскачивались от лёгкого ветерка, листья тихо шелестели, а где-то неподалёку раздавался смех гуляющих детей. Её взгляд был устремлён вверх, в бесконечную высь, куда она мысленно обращала свои слова.

"Мама... не злись. Я знаю, что ты, наверное, не одобрила бы мои поступки. Знаю, что ты бы сказала, что я делаю ошибки. Но я просто хотела лучшей жизни. Хотела быть счастливой, хотела защитить того, кого люблю... Только вот не уверена, что всё это было правильно. Если можешь... просто пойми меня. И, если возможно, прости."

Лёгкий ветер коснулся её лица, как нежное прикосновение, будто в ответ. Её глаза слегка защипало, и она поспешно моргнула, прогоняя слёзы, но, похоже, было уже поздно.

— Лалиса-си, — раздался рядом низкий, спокойный голос.

Она вздрогнула и повернула голову. Перед ней стоял Джин - один из охранников. 

— Что-то случилось? 

Лиса поспешно выпрямилась, провела пальцами по глазам, но предательские слёзы всё равно никуда не исчезли. Она вздохнула и пожала плечами, пытаясь выглядеть равнодушной.

— Это просто гормоны.

Чуть позже...

Лалиса устало вошла в дом, стянув туфли прямо в прихожей. День был слишком длинным, слишком тяжёлым. Голову словно сдавливало, а в груди копилось напряжение, которое она не знала, как выпустить. Она уже думала просто подняться наверх, принять душ и попытаться уснуть, но, сделав пару шагов вглубь дома, вдруг почувствовала знакомый запах – его запах.

Она замерла, задержав дыхание.

В этот момент из гостиной вышел Тэхен. Он выглядел так же усталым, как и она, но в его глазах не было раздражения или недовольства. Наоборот, когда он увидел её, его лицо смягчилось.

— Ты вернулась, — его голос был низким, тёплым, каким-то домашним.

Лалиса только кивнула, не сразу находя в себе силы ответить. Он не стал ждать. Он шагнул ближе, обнял её, медленно притянув к себе, и Лалиса сразу почувствовала, как всё напряжение в её теле начало спадать

— Давай сегодня отдохнём, — предложил он, не выпуская её из рук.

— Как?

— Просто посмотрим фильм, — он наклонился ближе, почти касаясь её губ. — Хочешь?

Лалиса моргнула. Она не ожидала этого предложения. 

— Какой? — тихо спросила она.

— Любой. Тот, который ты выберешь.

Лалиса не сдержала лёгкой улыбки.

— Ты же знаешь, что я выберу что-то слезливое?

— Если это поможет тебе расслабиться, то я готов даже к этому, — он чуть склонил голову набок. — Но, пожалуйста, не трёхчасовую драму.

Лиса хмыкнула.

— Хорошо. Выберу что-то полегче.

Тэхен наконец отпустил её, но не полностью – его пальцы всё ещё скользнули по её талии, прежде чем он развернулся и направился в гостиную.

— Тогда встречаемся на диване через десять минут, — сказал он, уже проходя через проём. — Только не задерживайся.

Горячая вода стекала по её телу, капли скользили по коже, смывая усталость этого дня. Лалиса закрыла глаза, вдыхая пар, и на мгновение позволила себе просто стоять под потоком, наслаждаясь тёплым коконом уединения. Её мысли блуждали, но всё равно неизбежно возвращались к нему – к Тэхену, к тому, как он обнял её, как посмотрел на неё, словно ничего в этом мире не было важнее, чем она.

Она быстро намылила волосы, смыла пену, а затем выключила воду. Когда она вышла из душа, её кожа всё ещё слегка покалывала от тепла. Лалиса завернулась в пушистое полотенце, затем сняла его и надела лёгкую ночнушку – мягкую, чуть свободную, с кружевной отделкой, которая едва касалась её кожи. Она бросила взгляд в зеркало – её щеки немного порозовели, то ли от горячей воды, то ли от того, что её ждал Тэхен.

Когда она вышла из ванной и направилась в гостиную, её встретил аромат чего-то вкусного. Лалиса замерла на секунду, а затем с любопытством выглянула в комнату. На столе перед диваном стояли тарелки с разными закусками: панкейки, свежие фрукты, немного шоколада, чипсы, даже маленькие пирожные, которые она любила. А сам Тэхен уже устроился на диване, развалившись в непринуждённой позе, и лениво прокручивал список фильмов на экране телевизора. Когда он услышал её шаги, то поднял голову и посмотрел на неё.

— Ты пришла на 1 минуту раньше, — сказал он с ухмылкой, оглядывая её с головы до ног. .

Лалиса усмехнулась, подходя ближе.

— Я же сама пунктуальность. Просьба не завидовать...

Она села рядом с ним, забрав у него пульт.

— Я выберу фильм, — заявила она, листая список. — «Жизнь во имя любви 2».

Тэхен замер, недоверчиво уставившись на экран.

— Это шутка?

— Нет, — совершенно серьёзно ответила она, нажимая кнопку «воспроизвести».

Он прикрыл глаза, как будто морально готовясь к трём часам драмы, но всё же обнял её, притянув ближе.

— Только ради тебя... — пробормотал он, устраиваясь поудобнее.

Лалиса улыбнулась и прижалась к нему.

Фильм начался. Экран наполнился мягким светом, голосами актёров, а в комнате установилась тёплая, почти интимная атмосфера.

Через несколько минут Тэхен медленно опустил руку на её живот, его пальцы нежно поглаживали ткань её ночнушки. Лалиса на секунду задержала дыхание, но затем расслабилась, позволяя ему ощутить тепло, которое исходило от неё.

— Всё ещё трудно поверить, что здесь растёт новая жизнь, — тихо сказал он, продолжая гладить её живот.

Она повернулась к нему, её губы почти коснулись его щеки.

— Я тоже не могу до конца осознать, — призналась она, закрывая глаза.

Тэхен слегка повернул голову и нежно поцеловал её в щеку, задержавшись на секунду дольше, чем обычно.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, и в его голосе было столько уверенности, что Лалиса действительно поверила в это.

На следующий день...

Утро началось с мягкого света, пробивающегося сквозь плотные занавески спальни. Воздух был пропитан лёгким ароматом её духов, оставленным на подушке, и едва уловимым запахом кофе, который кто-то из слуг уже приготовил на кухне. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным шуршанием одежды.

Лалиса стояла перед зеркалом, аккуратно застёгивая пуговицы алой шёлковой блузки. Она выбрала её специально – красный цвет символизировал уверенность, силу, решимость. Юбка-карандаш чётко подчёркивала её фигуру, а строгий чёрный пиджак добавлял образу официальности. Аккуратно уложенные волосы, собранные в элегантный пучок, завершали её безупречный вид.

Она критически окинула себя взглядом, слегка наклонив голову в сторону. Внешне она выглядела уверенной и непоколебимой, но внутри чувствовалось лёгкое волнение. Сегодняшний день был важным.

С кровати раздалось ленивое движение, затем тихий голос, хриплый после сна:

— Куда ты так рано? — Тэхен сонно приподнялся на локте, его волосы были взъерошены, а голос звучал слегка простужено. Он прищурился, разглядывая её силуэт, и чуть нахмурился. — Ты же говорила, что у тебя не будет утренних встреч.

Лалиса, продолжая поправлять манжеты, посмотрела на него в зеркало.

— Планы изменились, — спокойно ответила она, поворачиваясь к нему. — Сегодня у меня встречи с избирателями. Женщины, семьи, ветераны. Мне нужно показать, что я на их стороне.

Тэхен потер лицо ладонью и глубоко вдохнул.

— Лиса, ты беременна и должна больше отдыхать

Лалиса склонила голову набок, внимательно его разглядывая.

— Я должна сейчас ехать на встречу, — тихо ответила она.

Тэхен какое-то время молчал, затем слегка улыбнулся и провёл рукой по подушке рядом с собой.

— Я бы предпочёл, чтобы ты осталась здесь ещё немного.

Она усмехнулась и подошла к нему, садясь на край кровати.

— Ты ведь тоже занят сегодня, — напомнила она. — У тебя дебаты.

Тэхен закрыл глаза, затем снова посмотрел на неё, чуть серьёзнее.

— Да... — он провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше. — Ты будешь смотреть?

Лалиса слегка наклонилась, коснувшись его щеки кончиками пальцев.

— Конечно, — её голос стал тише. 

Тэхен усмехнулся, затем резко притянул её к себе, заставив ахнуть от неожиданности.

— Надеюсь. Хотя без тебя рядом мне будет сложнее.

Лалиса засмеялась, но быстро выскользнула из его объятий и встала, поправляя пиджак.

— Тогда постарайся ради меня, — бросила она, направляясь к двери.

Тэхен проводил её взглядом, лениво потирая шею.

— Будь осторожна, Лиса.

Она замерла на секунду, затем обернулась и кивнула, её губы тронула лёгкая улыбка.

— Ты тоже.

И, развернувшись, она покинула комнату, оставляя за собой лишь лёгкий аромат своих духов.

Лалиса быстрыми шагами спустилась по мраморной лестнице, её каблуки мягко постукивали по холодному полу. Внизу её уже ждали — охрана стояла у входа, а водитель держал перед ней открытой дверцу чёрного автомобиля. Она уверенно вышла из дома, глубоко вдохнув прохладный утренний воздух.

Когда машина тронулась, Лиса ненадолго закрыла глаза, собираясь с мыслями. Сегодня ей предстояли сложные встречи, но она не могла позволить себе слабость. Она должна выглядеть уверенной, искренней, сильной. Должна завоевать доверие тех, кто всё ещё сомневался в её намерениях.

Первой остановкой стал небольшой зал в центре города, где её уже ждали женщины разных возрастов. Многие держали детей за руки, кто-то сидел с колясками, кто-то нервно мял сумочку в руках. Лалиса вышла из машины с улыбкой, позволив фотографам запечатлеть этот момент, затем уверенно вошла внутрь.

— Доброе утро

Женщины замерли, внимательно её разглядывая. Кто-то шептался, кто-то улыбался. Она знала, что среди них были как сторонницы, так и те, кто не верил ни одному её слову.

— Я знаю, что многие из вас сталкиваются с несправедливостью, — продолжила она, делая шаг вперёд. — Вам сложно, вас не слышат, вам кажется, что никто не хочет изменить вашу жизнь к лучшему. Но я здесь, чтобы это исправить

В зале повисла тишина.

— Я сама прошла через многое, — её голос стал мягче. — Я знаю, что такое страх, я знаю, что значит бороться за своё место в этом мире.

Одна из женщин встала.

— Почему мы должны вам верить? — её голос звучал не враждебно, скорее с сомнением. — Вы богатая, у вас есть всё. Как вы можете понять нас?

Лалиса выдержала паузу, затем сделала ещё один шаг вперёд.

— Потому что когда-то у меня не было ничего, — её взгляд был пронзительным. — Я знаю, что значит жить, когда тебя презирают за то, что ты живешь на копейкИ. Я знаю, что значит жить с мыслью, что завтра не будет еды, лучше отложить кусок хлеба, даже если он уже с плесенью. Но я не сломалась. И я не позволю сломаться вам.

Эти слова изменили что-то в атмосфере. Женщины начали перешёптываться, кто-то кивнул, кто-то задумался. Лалиса знала, что завоевать их доверие за один день невозможно, но она сделала первый шаг.

Когда встреча закончилась, она вышла на улицу, позволяя свежему воздуху омыть её лицо. Телохранитель Джин шагнул ближе, внимательно следя за её выражением.

— Всё прошло хорошо?

Лалиса кивнула, хотя в глазах читалась усталость.

— Неплохо.

Следующей остановкой были ветераны. Люди, которые отдали годы своей жизни ради страны, а теперь оказались забытыми. Лалиса всегда чувствовала к ним особое уважение, поэтому на встречу шла с особым трепетом.

Зал был наполнен пожилыми мужчинами и женщинами, некоторые сидели в инвалидных колясках, другие опирались на трости. Когда она вошла, её встретил пожилой генерал, крепко пожал ей руку.

— Юная госпожа, Лалиса, — его голос был хриплым, но добрым.

Она улыбнулась.

— Просто Лиса.

Встреча прошла напряжённо, но продуктивно. Ветераны задавали сложные вопросы, но она отвечала честно, без увёрток.

Когда она вышла, солнце уже стояло в зените. Лалиса глубоко вдохнула воздух, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Телефон завибрировал в кармане.

Тэхен: «Как всё прошло?»

Она улыбнулась и быстро напечатала ответ.

Лалиса: «Сложно, но я справилась. А ты?»

Ответ пришёл почти сразу.

Тэхен: «Готовлюсь к дебатам. Устал. Хочу домой.»

Она прикусила губу.

Лалиса: «Удачи.»

Закончив переписку, она села в машину и закрыла глаза. Сегодня был только первый день её борьбы. Впереди их ждало ещё много испытаний.

Зал был заполнен до отказа. Журналисты настраивали камеры, ведущие готовились к началу, а зрители с нетерпением ждали, когда кандидаты выйдут на сцену. Атмосфера была напряжённой, дебаты Тэхена должны были решить многое — для него, для Лалисы, для их общего будущего.

Он стоял за кулисами, глядя в зеркало. Костюм сидел идеально, волосы были аккуратно уложены, но его взгляд выдавал усталость. За последние недели он работал на износ, встречался с сотнями людей, выслушивал их жалобы, давал обещания. Он знал, что сегодня ему нужно быть безупречным.

За его спиной раздался голос менеджера.

— Осталась минута. Ты готов?

Тэхен глубоко вдохнул и выдохнул, затем медленно кивнул.

— Да.

— Отлично. Помни, не давай им вывести тебя из себя. Твой оппонент будет пытаться спровоцировать тебя, но ты должен оставаться спокойным.

Тэхен лишь усмехнулся.

— Я знаю, что делать.

Ведущий вышел на сцену, и зал погрузился в тишину.

— Добрый вечер, дамы и господа. Сегодня мы собрались здесь, чтобы услышать дебаты между кандидатами, которые претендуют на важную политическую должность. Оба кандидата уже доказали свою компетентность, но только один из них заслужит ваше доверие. Встречайте... Тэхен и его оппонент, господин Сехун!

Раздались аплодисменты. Тэхен вышел на сцену, сохраняя уверенное выражение лица. Он знал, что за ним наблюдают не только избиратели, но и его враги. 

Ведущий продолжил:

— Господа кандидаты, первый вопрос: какие изменения в социальной политике вы считаете приоритетными?

Оппонент Тэхена усмехнулся и заговорил первым:

— Я считаю, что наша главная проблема — неэффективное распределение бюджета. Мы должны направить средства туда, где они действительно нужны: на развитие инфраструктуры, медицины, образования. А не тратить деньги на популистские проекты, которые не принесут результата.

Все взгляды обратились к Тэхену. Он медленно кивнул, показывая, что слушает внимательно.

— Я полностью согласен с тем, что бюджет должен использоваться с умом, — его голос был ровным, спокойным. — Однако нельзя забывать о людях. Если мы будем думать только о цифрах, а не о тех, кто стоит за этими цифрами, мы потеряем главное — доверие граждан.

В зале послышался одобрительный гул.

Оппонент прищурился.

— Вы говорите о доверии, но разве доверие строится на красивых словах? Людям нужны реальные действия, а не обещания.

Тэхен не отвёл взгляд.

— Именно поэтому я предлагаю конкретные шаги. Первое: расширение социальных программ для малообеспеченных семей. Второе: доступное жильё для молодых специалистов. Третье: реформа медицинской системы, которая позволит каждому получать качественное лечение.

Аплодисменты.

Ведущий поднял руку, призывая к тишине.

— Следующий вопрос. Господин Сехун, вы неоднократно критиковали методы господина Тэхена. Считаете ли вы, что он не способен справиться с обязанностями?

Тот ухмыльнулся.

— Я не говорю, что он не способен. Я говорю, что он слишком молод и наивен. Политика — это не место для эмоций.

Тэхен снова улыбнулся.

— А я считаю, что политика без эмоций — это бизнес, а не служение народу. И если желание изменить жизнь людей к лучшему — это наивность, то пусть так и будет.

Зал взорвался овациями.

Дебаты продолжались ещё больше часа. Вопросы становились всё сложнее, но Тэхен отвечал уверенно. Он знал, что сейчас решается его судьба.

Ночь окутала город, улицы были освещены неоновыми вывесками и редкими фарами проезжающих машин. Лалиса вышла из здания, где проходила ее последняя встреча на сегодня, держа в руках телефон, её пальцы дрожали от усталости, а голова гудела от эмоций. Еще днем она отправила охранников домой, потому что она задержится. Всё, что ей сейчас хотелось — вернуться домой, принять горячую ванну и наконец-то уснуть.

Её машина стояла на парковке в нескольких шагах. Обходя её, она провела пальцами по прохладному кузову, зябко поёжилась от ночного ветра и открыла дверь водительского сиденья. В эту же секунду с оглушительным визгом шин из-за угла вылетела чёрная затонированная машина.

Лалиса даже не успела повернуть голову. Удар был сокрушительным. Огромная сила отбросила её тело, будто тряпичную куклу, на десять метров по холодному, жёсткому асфальту. Острая боль взорвалась в каждой клеточке её тела, а затем наступила пугающая тишина. Машина, врезавшаяся в неё, не остановилась — колёса лишь яростно заскрежетали по дороге, оставляя тёмные следы на асфальте, и исчезла в ночи.

Дверца её машины, грубо вырванная с корнями, валялась рядом, смятая, как ненужная бумага. Кровь растекалась по дорожному покрытию, пропитывая ткань её одежды, окрашивая её блузку в алый цвет. Где-то вдалеке раздался крик — случайный прохожий, ставший свидетелем кошмара, выронил телефон и тут же бросился звонить в скорую.

Лалиса не могла пошевелиться. Каждая попытка вдоха отзывалась жгучей болью, будто рёбра пронзили лёгкие. Перед глазами расплывались красные и чёрные пятна, а слух будто отказывался работать — звуки становились глухими, приглушёнными. Она попыталась пошевелить пальцами, но тело не слушалось. Тёплая струйка крови стекала по виску, её губы дрожали, а взгляд постепенно затухал. Где-то вдали сирены прорезали ночную тишину, но для неё этот звук уже становился далёким, почти неразличимым.

Последнее, что она увидела, — это яркие фары машин, мигающие в её сторону.

А потом наступила темнота.

Тэхен бежал по коридору больницы, не замечая ничего вокруг. Гулкое эхо его шагов сливалось с далекими голосами врачей, шумом каталок и тихими всхлипами чьих-то родственников, но для него в этот момент существовала только одна цель — палата Лалисы. Его сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, пальцы дрожали от напряжения.

Все новостные порталы уже пестрили заголовками: «Лалиса Манобан сбита неизвестным автомобилем!» «Жена кандидата на пост президента в критическом состоянии». Он не мог поверить в это, не мог даже представить, что всего несколько часов назад они сидели рядом, смотрели фильм, а теперь... теперь она здесь. Перед дверью палаты стоял врач — мужчина в белом халате с усталым взглядом, его руки были сложены перед собой, а выражение лица было серьёзным, даже печальным. Как только Тэхен подбежал, едва переводя дыхание, он остановился и с трудом выдавил:

— Где она? Как она?

Врач вздохнул, опуская взгляд, будто собираясь с мыслями.

— Господин Ким... Ваша жена получила множественные травмы. Сотрясение, ушибы внутренних органов, две сломанные рёбра, вывих плеча... Она потеряла много крови, и нам пришлось провести экстренную операцию.

— Но... — Тэхен сглотнул, его пальцы сжались в кулаки. — Она будет жить?

— Да, — кивнул врач, но затем его лицо омрачилось. — Однако, есть ещё кое-что...

Тэхен почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Что?

Врач посмотрел на него с сожалением.

— Мы не смогли спасти ребёнка.

Воздух резко исчез. Мир вокруг стал глухим и далёким. Он смотрел на врача, но не слышал ничего больше. Его руки медленно опустились, взгляд потемнел.

— Нет... — выдохнул он, отступая на шаг, будто отталкивая реальность. — Нет...

— Мне жаль, — тихо сказал врач. — С таким ударом и кровопотерей шансов почти не было. Мы сделали всё, что могли.

Тэхен закрыл глаза, глубоко вдохнул, но этого воздуха всё равно было мало. Боль в груди вспыхнула с такой силой, что он даже не мог её осознать. Всё тело дрожало, а внутри что-то рушилось, безвозвратно.

— Лалиса знает?

— Нет, она ещё без сознания. Мы не знаем, когда она очнётся.

Тэхен провёл дрожащей рукой по лицу, чувствуя, как кожа стала холодной и липкой от пота. Всё это было слишком. Он был готов к любым ударам, к предательству, к грязным политическим играм, но не к этому.

Не к потере их ребёнка.

Он сделал шаг к двери.

— Можно... мне к ней?

Врач на секунду задумался, но затем кивнул.

— Только ненадолго.

Тэхен толкнул дверь и вошёл.

Лалиса лежала на кровати, подключённая к капельницам и мониторам. Её лицо было бледным, губы чуть приоткрыты, а на виске виднелась тонкая полоска повязки. Она дышала ровно. Тэхен медленно подошёл и опустился на стул рядом. Его пальцы осторожно скользнули по её руке.

— Лиса... — шёпотом сказал он, чувствуя, как голос дрожит. — Прости меня...

Он сжал её руку, наклоняясь ближе, его лоб коснулся её пальцев.

Он не смог защитить её.

Не смог защитить их ребёнка.

Гнев, боль, отчаяние — всё смешалось в его душе, но сейчас всё, что он мог сделать, это сидеть здесь и ждать, когда она откроет глаза.

Чеен ворвалась в больничный коридор, даже не замечая, как по её щекам текли слёзы. Она никогда не позволяла себе такой слабости, но сейчас... Сейчас всё было иначе. Её дыхание сбивалось, пальцы дрожали, а сердце колотилось так сильно, что казалось, ещё немного — и оно просто разорвётся.

Всю дорогу до больницы она повторяла одно и то же: «Только бы она была жива... Только бы она была жива...»

Несмотря на все обиды, все слова, которые она говорила о Лалисе, несмотря на своё желание «разоблачить её», Чеен не могла потерять сестру. Подбежав к стойке регистрации, она практически закричала:

— Лалиса Манобан! Где она?!

Медсестра вздрогнула от её резкого голоса, но быстро посмотрела в списки.

— Пациентка Манобан в реанимации, но...

Чеен даже не дослушала. Она бросилась к нужному отделению, пролетая мимо людей, пока не увидела знакомую фигуру, сидящую у палаты.

Тэхён.

Он сидел, низко опустив голову, его локти упирались в колени, а пальцы сцепились в замок. Он выглядел так, будто мир вокруг просто перестал существовать, и единственное, что оставалось — это боль.

Чеен остановилась на секунду, а затем, тяжело сглотнув, всё же подошла.

— Как она?.. 

Тэхён медленно поднял голову, и Чеен почувствовала, как что-то сдавило её грудь. Его глаза... В них было что-то сломанное, потухшее.

— Она жива, — тихо ответил он.

Чеен резко выдохнула, прикрывая рот ладонью, и кивнула, словно убеждая себя в этом. Но затем, заметив, как Тэхён сжал кулаки, она нахмурилась.

— Что?.. Что ещё?..

Он закрыл глаза, будто пытаясь найти силы сказать это вслух. А потом...

— Ребёнка больше нет.

Чеен замерла. Мир будто резко сузился, а затем взорвался тысячами осколков. Она медленно качнула головой, отказываясь верить.

— Нет...

Тэхён не ответил. Он просто снова опустил голову.

Чеен отступила на шаг, её пальцы сжались в кулаки, а глаза наполнились слезами.

— Кто... Кто это сделал?

Тэхён тяжело вздохнул, но в его взгляде, когда он посмотрел на неё, читалось только одно — ярость.

— Пока не знаю. Но я выясню.

Чеен провела ладонью по лицу, стараясь хоть немного прийти в себя, и, не раздумывая больше ни секунды, толкнула дверь палаты. Лиса лежала на больничной кровати, бледная, хрупкая, словно фарфоровая кукла. Воздух пропитался запахом лекарств, а мониторы тихо фиксировали её слабое дыхание. Как давно они не разговаривали нормально?.. Сколько раз Чеен говорила, что Лалиса — чудовище?.. А теперь...

— Привет, сестрёнка... — её голос дрогнул.

Она подошла ближе, осторожно коснувшись холодной руки Лалисы.

— Ты просто обязана очнуться. Ты ещё не дослушала всё, что я хочу сказать...

Чеен попыталась усмехнуться, но вместо этого по её щекам потекли слёзы.

Тэхён шагал по длинному, стерильному коридору больницы, словно призрак, потерянный в этой белой, холодной реальности. Он не замечал людей вокруг, не слышал ни звуков шагов, ни приглушённых разговоров врачей. Всё, что было в его голове — это её лицо. Лалиса. Бледная, с капельницей в руке, с синяками на коже. Она выглядела такой хрупкой, такой беззащитной... а он ничего не мог сделать.

Гнев кипел в его груди, жёг изнутри, но сил выплеснуть его не было. Он был уверен: это не несчастный случай. Его соперники слишком долго искали способ убрать его, а Лалиса... она была его слабым местом. Они знали, куда бить. Но сейчас... сейчас ему не было времени выяснять, кто именно стоял за этим.

Он вздохнул, сжал пальцы в кулаки и закрыл глаза. Через двадцать минут он должен быть в студии, на ток-шоу. Должен улыбаться, говорить правильные слова, уверять людей, что он сильный кандидат.

Как, чёрт возьми, ему это сделать?

Он почувствовал, как его сердце бешено колотится, но тут же заставил себя успокоиться. Всё. Он должен быть хладнокровным. Должен справиться. Должен... Выходя из здания больницы, он не успел сделать и нескольких шагов, как его тут же окружила толпа журналистов.

— Господин Ким! Господин Ким! — со всех сторон слышались голоса. Камеры щёлкали, вспышки били в глаза.

— Как вы прокомментируете инцидент с вашей женой?

— Верно ли, что на неё совершили покушение?

— Вы обвиняете своих политических оппонентов?

Тэхён сжал челюсти. Его пальцы непроизвольно сжались, но он знал — любое резкое движение сейчас попадёт в заголовки. Он не должен показывать слабость.

— Пока рано делать выводы, — голос его был холодным, сдержанным. — Следствие разберётся.

— Но ведь полиция ещё не назвала версию, а в сети уже говорят, что это связано с выборами...

Тэхён бросил короткий взгляд на журналиста, задавшего вопрос.

— Я не собираюсь обсуждать слухи.

— Как чувствует себя Лалиса Манобан?

Эти слова были как нож. Он сжал кулаки, но быстро заставил себя ответить:

— Врачи говорят, что она идет на поправку

— Вам не кажется, что это попытка давления на вас как кандидата? Вы считаете, что это связано с вашей кампанией?

Тэхён посмотрел прямо в камеру, его взгляд был твёрдым.

— Я не остановлюсь. Если кто-то думает, что этим можно меня сломать — они ошибаются.

Он сделал шаг вперёд, уверенно, твёрдо, показывая, что интервью окончено. Охрана моментально окружила его, оттесняя журналистов, но их крики всё ещё раздавались за спиной. Тэхён сел в машину, захлопнул дверь, и только тогда позволил себе выдохнуть. Он провёл рукой по лицу и прикрыл глаза. Через несколько минут он должен войти в студию, улыбнуться, говорить правильные вещи.

Но внутри него всё горело.

Дженни сидела в гостиной, устроившись на мягком диване с ноутбуком на коленях. Она уже несколько часов разбиралась с проектом по дизайну, вычерчивая план современного интерьера для университетского задания. В воздухе витал лёгкий аромат ванили — это были её любимые свечи, которые она всегда зажигала, когда работала дома. Тихо играла фоновая музыка, создавая уютную атмосферу.

Всё было спокойно, пока в комнату не вошла Джихе. Девушка выглядела взволнованной — на её лице читалось явное беспокойство.

— Госпожа Дженни, включите новости! Быстрее! 

Дженни удивлённо подняла взгляд от экрана ноутбука, слегка нахмурившись.

— Что случилось?

— Просто включите! — Джихе нервно прикусила губу.

Дженни почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она быстро потянулась к пульту и нажала на кнопку. Экран телевизора вспыхнул, переключившись на новостной канал.

В кадре была ведущая с серьёзным лицом, а на бегущей строке мелькало: «Срочные новости! Покушение на Лалису Манобан».

Сердце Дженни замерло.

— ...по предварительным данным, автомобиль Лалисы Манобан был протаранен неизвестной машиной сразу после её выхода с предвыборного мероприятия. В результате удара она получила тяжёлые травмы и была экстренно госпитализирована. Врачи борются за её жизнь...

Дженни не слышала концовку фразы. В ушах звенело. Руки задрожали, и она даже не заметила, как пульт выпал из её пальцев на пол.

— Офигеть... — прошептала она.