Грань дозволенного

На озере невероятно красиво. Природа вокруг дышит спокойствием и гармонией. Водная гладь отражает вечернее небо, берег покрыт мягкой травой, поросшей цветами и кустарниками, деревья шелестят листьями при лёгком ветре. Шарлотта берёт Айви за руку, и та послушно шагает вслед за сестрой. Сегодня на них нет роскошных платьев, вместо них серые спортивные штаны, топы и удобные кроссовки. Айви поправляет сумку на плече, в которую закинула купальник и чёрную толстовку на случай, если станет прохладно.

Деревянные беседки, украшенные гирляндами и фонариками, мягко освещают пространство золотистым светом. Айви видит накрытые круглые столы, три или четыре, сервированные изысканной посудой, что придает месту торжественный вид. Возле одной из беседок играет живая музыка, и звуки скрипки захватывают дух.

— Ты сказала, нам стоит одеться удобнее, — говорит она на ухо сестре, но та отмахивается.

— Я знаю, о чём говорю, поверь. Не ведись на этот фарс, через час все будут бегать голышом и включать попсовые песни вперемешку с рэпом.

Айви издает смешок и сворачивает за сестрой на большой пирс, ведущий к беседке. Группа людей оживленно общается и смеется. Некоторые сидят за столом, кто-то жарит мясо у берега, погруженные в разговоры, а кто-то уже плещется в воде. В воздухе витает аромат от костра и закусок, расставленных на столе.

— Наконец-то! — Оливер появляется словно из ниоткуда, и Айви не успевает даже моргнуть, как тот втягивает их обеих в неуклюжие объятия. — Я уже потерял надежду.

— Я бы извинилась за задержку, — Лотти окидывает взглядом всех вокруг, складывая руки на груди. — Но не перед тобой.

— Разумеется, — Оливер расплывается в вежливой улыбке, делая поклон головой, а затем разводит рукой, приглашая их присоединиться к остальным гостям.

После знакомства с несколькими из ребят, Айви с строй отправляются переодеться и взглянуть на дом. Она с теплотой в душе подмечает, что внутри коттедж похож на тот, в котором они отмечали день рождения Клауса в прошлом году. Это отсылает её мысли к дому, и впервые Айви чувствует, что вечер будет хорошим.

Шарлотта оказывается права, как и всегда, потому что через полтора часа все будто забывают о своём происхождении и о любых других рамках приличия. Они веселятся словно дорвавшиеся до вечеринок подростки, и Айви это нравится. Прогулки по пляжу, прыжки в озеро, костёр и потрясающий шашлык. Леди Дафни приезжает через пару часов, и Айви так сильно рада видеть её, что чуть не ломает ей шею своими крепкими объятиями.

В основном они веселятся втроем, но Айви замечает здесь уже знакомых ей Николь и Амелию, а также знакомится с Риком и Шоном, их потенциальными женихами. Ещё она обменивается соцсетями с Эшли, младшей сестрой Шона, потому что она оказывается невероятно милой и доброй, не похожей на всех остальных, и напоминает Айви её саму. Слегка отстраненную от светской жизни Лондона.

Когда они все собираются у костра, на улицу опускается полноценная ночь. По озеру идёт небольшая рябь от легкого ветра, и Айви завороженно наблюдает, как играют в ней блики света от гирлянд. Кто-то исполняет песню Льюиса Капальди на гитаре, и Айви чувствует странное ощущение тоски, мягко обволакивающее, словно пленяя девушку в свои липкие объятия.

— Пожалуйста, сжалься, сжалься надо мной, ты разбиваешь мне сердце, сжалься надо мной, я разбиваюсь на части, пощади мое сердце, — тихонько поет белокурая девушка, сидящая рядом с гитаристом, и Айви всматривается в искорки, играющие в костре, чувствуя, как сердце уменьшается в размерах. — Я чувствую, как ты ускользаешь, я теряю контроль каждый раз, когда касаюсь тебя. Я потеряла надежду, и вряд ли обрету ее снова. [1]

— Пойду прогуляюсь, — быстро бросает Айви на ухо Николь и спешно встает с места, кутаясь в толстовку.

Она уходит дальше от костра, чтобы не слышать звуки музыки. Почему это причиняет ей боль? Айви и без того ощущает терзающее чувство вины, отвращение и злость, но ко всему прочему, её мучает непонимание того, почему это происходит?

Девушка шагает всё дальше и дальше вдоль берега, приоткрывая рот, чтобы дышать глубже. В какой-то момент, она резко останавливается и поворачивается к озеру. Всматриваясь в темноту воды, она медленно дышит, прежде чем закрыть веки. Она видит лицо Джеймса перед собой, его взволнованные глаза, ощущает его губы на своих, чувствует ткань его брюк, как сжимает его ногу пальцами, его парфюм, окутывающий своим ароматом и сводящий с ума.

Грудь Айви сжимается, будто кто-то сдавливает её с обеих сторон, не позволяя дышать. Она хватает ртом воздух, ощущая его парфюм в реальности, словно он стоит рядом с ней.

Сильви права, она лгунья.
Она поцеловала бы его снова, лишь бы избавиться от этого убивающего чувства, заставляющего страдать. Его глубокий, негромкий властный голос звучит в голове, его темные волосы перед глазами, в которые она бы так хотела запустить свои пальцы.

— Привет?

Айви вздрагивает, услышав чужой голос за спиной, и оборачивается. Оливер с его очаровательной милой улыбкой стоит прямо перед ней, спрятав руки за спиной и наклонив голову.

— Привет, — тихо отвечает она, надеясь скрыть разочарование в своём голосе.

— И снова эти грустные глаза, — Оливер становится рядом с ней, глядя на озеро, и Айви тоже отворачивается, чтобы взглянуть на воду. — Ты расстроена, Франция, надеюсь, тебя не разочаровал вечер?

— Всё замечательно, Оливер, правда, — она слабо улыбается, надеясь, что это сможет отвести подозрения, но парень слишком проницателен. И то, что он говорит после заставляет её сердце перевернуться в груди.

— Я знаю этот взгляд, — он пожимает плечами, — кто-то разбил тебе сердце, Франция?

Айви резко поворачивается, страх накрывает с головой, будто Оливер только что вывернул её душу наизнанку, и она с ужасом осматривается, боясь, что кто-то мог это услышать.

— Что? Конечно, нет, — она пытается посмеяться, но становится ещё хуже. Это вызывает на лице Оливера мягкую улыбку, искреннюю.

— Я узнаю этот взгляд из тысячи других, — абсолютно ровням мягким тоном произносит он, поворачиваясь, чтобы взглянуть ей в глаза. — Будем честными, вы абсолютно не похожи, и, полагаю, она – вылитая отец, но одно у вас есть совершенно одинаковое.

— О чем ты говоришь? — Айви напрягается, крепко обнимая себя руками.

— О твоей сестре, конечно. Этот взгляд, — он поднимает руку и указывает на лицо Айви. — Я видел такой же у твоей Шарлотты, — Оливер делает паузу, сглатывая, — когда она страдала.

Сердце Айви окончательно сжимается в маленькую песчинку в груди, и она отчаянно втягивает воздух носом, пытаясь успокоиться. Ну, конечно, он говорит о Лотти. Видимо Эмили подарила хоть что-то общее обеим своим дочерям.

— Даже если это и так, тебя это не касается, — её голос становится грубее, а мысли возвращают к отчаянию в голосе Лотти, когда та сказала ей правду о том, что было между ней и Оливером.

— Знаю.

Он кивает, и Айви удивленно выгибает бровь, разглядывая его профиль. Он красив, и Айви вздыхает, не понимая, какого чёрта она не могла влюбиться в кого-то вроде Оливера.

— Но самый лучший способ избавиться от страдания – заполнить пустоту.

— О, иди к чёрту, — Айви поворачивается, недовольно скрещивая руки на груди. Она кивает на костёр, вокруг которого собрались гости. — Там полно девушек, которые будут счастливы, если ты снимешь штаны и заполнишь их пустоту.

— Воу, Франция, — Оливер усмехается, выставляя руки перед собой в сдающемся жесте. — Ты слишком плохого мнения обо мне.

— Я знаю, что ты сделал с моей сестрой.

— Я этим и не горжусь, — он пожимает плечами, не кажущимся удивленным. — Но уверяю тебя, мои намерения абсолютно благочестивые. Я лишь хотел предложить свою компанию, если захочешь проветриться и, скажем, прогуляться по городу или что-то ещё. Я к твоим услугам.

Айви поворачивается, недоверчиво глядя на парня. Он выглядит довольно искренним, и она изучает его взглядом снизу вверх, прежде чем внимательно задержаться на его лице. Может, он и козел, но сейчас он говорит правду.

— Приму это к сведению, сэр рыцарь, — она корчит забавную гримасу, и Оливер улыбается.

Напряжение между ними рассеивается, и парень делает шаг назад, положив руку на грудь, и отвешивает низкий поклон. Это заставляет Айви улыбнуться, и она прикусывает щеку изнутри, в попытках скрыть это.

— Миледи, — говорит Оливер, прежде чем развернуться и неспешно пойти в сторону костра.

Мысли в голове Айви лихорадочно бегают из стороны в сторону, и сердце ускоряет ритм, пока она смотрит на спину Оливера, обтянутую рубашкой. Она вспоминает ту ночь в клубе, когда они танцевали, как она представляла Джеймса, чувствуя руки парня на своём теле.

— Оливер?

Она пожалеет об этом.
Айви делает пару шагов вперед, когда тот удивленно оборачивается. Встав напротив, девушка вздыхает и поднимает глаза.

— Мог бы ты поцеловать меня?

Лицо Оливера наполняется удивлением, и он вскидывает бровь, выглядя так, словно ослышался. Он бегает глазами по её лицу несколько секунд, прежде чем осторожно положить ладонь на щеку Айви и наклониться, чтобы поцеловать её. Сердце девушки болезненно сжимается, прежде чем гулко застучать с новой силой. Губы Оливера более мягкие и холодные, его поцелуй довольно настойчивый, и Айви зажмуривает глаза, думая лишь о губах Джеймса, о том, как едва касалась их в ночной тьме главного зала. Она осторожно касается щеки Оливера, позволяя ему углубить поцелуй, и приоткрывает рот, касаясь своим языком языка парня, выдыхая ему в губы.

«Просто Джеймс». Она вспоминает, как он элегантно протягивает руку и, осторожно подцепив её ладонь, подносит к губам, чтобы оставить поцелуй на тыльной стороне её ладони.

Резко отстранившись, Айви делает два шага назад и открывает глаза. Оливер выглядит удивленным и сбитым столку. Тяжело вздохнув, Айви разочарованно смотрит в его глаза, а затем бросает тихое «Прости», и обходит его, собираясь уйти, но на мгновение замирает и поворачивается.

Оливер поднимает на неё удивленный взгляд.

— Извинись перед Лотти, — тихонько говорит Айви, глядя парню в глаза, сжав ладони в кулаки. — Она заслуживает этого, — добавляет Айви, а затем поспешно возвращается к костру.

Это было глупо и неправильно. Оливер не Джеймс и никогда не сравнится с ним. Айви даже не знает, плохо ли это на самом деле, потому что не понимает, что ещё ей сделать, чтобы не думать о нем? Вернувшись в дом, она находит Лотти и Дафни на кухне за приготовлением коктейлей. Обе девушки поднимают на неё удивленные взгляды, когда Айви врывается к ним.

— Можем мы вернуться домой?

На лице сестры тут же проявляется тревога, и без лишних слов Шарлотта уверенно кивает.

✧ ✧ ✧

Лотти не мучает её вопросами по дороге, и Айви благодарна эту за комфортную тишину между ними. Она лишь сжимает ладонь сестры, будто та – щит, которым она может укрыться от проблем. Она мечтает, чтобы Клаус оказался рядом, они втроем против всего мира. Её старшие сестра и брат стали бы крепостью, защищая Айви от любых угроз, даже если главной угрозой была она сама.

— Хочешь остаться у меня?

Шарлотта заглядывает ей в глаза, когда они поднимаются наверх, но Айви мотает головой. Поджав губы, сестра кивает и уходит в свою комнате. Айви делает тоже самое.

Внутри царит тьма, однако именно в ней девушка находит утешение, тайно мечтая, чтобы скрывающиеся в тенях монстры разодрали её на части. Взгляд прикован к картине, едва различимой в слабых лучах уличного света, а мысли снова и снова переносят обратно в Рамстэр Гарденс. Туда, где она чувствовала себя особенной. Тяжело вздохнув, Айви встаёт с кровати. Она натягивает пижамные штаны и футболку и выходит из комнаты, тихонько затворяя за собой дверь.

Уже довольно поздно, и поместье, как и всегда в это время, погружено в темноту и умиротворяющее спокойствие. Дом дремлет вместе с его обитателями. И лишь Айви, легко касаясь пальцами старых стен, медленно движется по коридорам, больше не страшась заблудиться. Она останавливается у лестницы, ведущей в холл, и некоторое время задумчиво всматривается вниз, прежде чем осторожно сделать первый шаг. Медленно спускаясь по ступеням, она разминает мышцы шеи. Постепенно головная боль утихает, хаос мыслей растворяется, оставляя долгожданную пустоту в сознании, о которой Айви грезила столько дней.

Бесцельно блуждая по дому, она понимает, что ноги ведут её на кухню. Постукивая пальцами по мебели, она мысленно напевает грустную песню. Проходя мимо длинного стола, Айви проводит ладонью по деревянной поверхности, прежде чем повернуть голову к арке, ведущей в кухню. Неспешно перебирая уставшими ногами, она чувствует себя так, будто кто-то выжил из неё все силы. Она настолько истощена, что у неё нет сил даже на слезы.

Айви не знает, почему ноги привели её сюда. Но она вновь оказывается в погруженной в ночную темноту кухни, слабо освещенной парой уличных фонарей. Войдя в арку, девушка поднимает голову, устремляя опустошенный взгляд вперёд, и замирает, так и не сделав ещё один шаг.

Смотревший секунду назад в окно, Джеймс поворачивается, устремляя уставший взгляд на вошедшую Айви. Он стоит напротив, оперевшись на кухонный островок, где обычно сидела девушка. Его лодыжки скрещены, руки спрятаны в карманах брюк. Рубашка частично расстегнута, открывая вид на его длинную шею и гладкую грудь, волосы непривычно взъерошены, а на лице лёгкая щетина, и Айви ещё никогда прежде не видела его таким. Он выглядит трагично привлекательным, и в её груди вновь появляется эта ноющая тянущая боль.

Его уставшие сонные глаза заставляют сердце девушки сжаться от тоски, и она просто стоит там, не смея пошевелиться какое-то время. Он ничего не говорит, просто смотрит на неё так, будто ждал, что она придёт. Мужчина не двигается с места, и на мгновение Айви задумывается, почему он вновь здесь, но понимает, что не собирается искать ответа на свой вопрос.

Обняв себя руками, она делает неуверенный первый шаг вперёд, но Джеймс не двигается с места. Опустив глаза в пол, Айви подходит к нему, и яркий знакомый запах окутывает её, дурманя голову. Джеймс вновь устремляет взгляд в окно, продолжая стоять на своём месте, и, обойдя его, Айви привычно запрыгивает на островок. Свесив ноги, она опирается руками на столешницу и тоже всматривается в окно.

— Так много звёзд, — шепчет она, устремив глаза к тёмному ночному небу, нарушая звенящую тишину.

— Когда-то давно жил юноша-пастух, печально бродивший по земле в одиночестве, — тихий голос Джеймса наполняет собой пространство вокруг, и Айви сильнее сжимает пальцы. — Единственным наследством, оставленным ему, стал могучий бык, оказавшийся божеством, изгнанным с небес. За его доброту, бык отправил пастуха на прекрасный пруд, где купалась прекрасная небесная дева-ткачиха. Юноша похитил её одежду, лишив пути назад, и дева осталась на земле, став женой и верной спутницей пастуха, подарившей ему двух прелестных детей и сотворившей дивные ткани, принесшие семье богатство.

Мужчина на мгновение смолкает, и Айви поворачивает голову, чтобы взглянуть на него. Она изучает его профиль, пока тот продолжает смотреть в окно. Они так близко и так далеко одновременно. Айви могла бы коснуться его плеча своим, наклонись она чуть в сторону, но она продолжает сидеть, не шевелясь. Ей больше не страшно находиться рядом с ним и откровенно наслаждаться его голосом.

— Но судьба решила испытать их счастье. Однажды жена случайно обнаружила спрятанное платье и, оказавшись на ней, то потянуло её на небеса. Поняв, что произошло пастух взял детей в корзинах на плечах и устремился вслед за любимой. Однако верховный правитель Вселенной не хотел, чтобы они были вместе, он рассёк небо серебряной лентой реки – бескрайним Млечным путём, навечно разлучив влюбленных, превратившихся в две одинокие звезды, — он снова смолкает, и Айви наклоняет голову, отчаянно желая заглянуть ему в глаза. Ей не следовало приходить сюда. — И всё же, тронутый горем влюбленных, повелитель разрешил им лишь один раз в году встречать вместе – седьмого числа седьмого месяца. Тогда бесчисленные стаи чернокрылых сорок слетаются на берег таинственной небесной реки, создавая мост, по которому влюбленные наконец воссоединяются. [2]

Сердце девушки ускоряет ритм с каждым произнесённым словом, и она чуть приоткрывает рот, выпуская тихий вздох. Она продолжает разглядывать лицо мужчины, даже когда тот медленно поворачивает к ней голову.

— Это так красиво, — шепчет Айви, глядя прямо на него, и голос предательски отказывается подчиняться. — И трагично.

Джеймс смотрит ей в глаза ещё несколько секунд, и Айви понимает, что становится трудно дышать. Его лицо так близко, но она запрещает себе двигаться. Никаких больше глупостей.

Легонько оттолкнувшись от островка, Джеймс медленно поворачивается к ней, вставая напротив. Айви вскидывает глаза, полные страха, и шумно выдыхает, прежде чем ладонь мужчины осторожно ложится на её щеку. Айви успевает сделать короткий вдох, её глаза закрываются, и Джеймс неожиданно сокращает оставшееся между ними расстояние, соединяя их губы.

Айви боится пошевелится, её ребра сдавливают лёгкие, так что она не может дышать. Пальцы покалывает от волнения, тревоги и страха, а по спине пробегает холодок, сопровождающийся роем мурашек. Она едва сдерживает тихий стон, чувствуя губы мужчины, мягко обхватывающие её собственные. Не в силах сдержаться, девушка поднимает обе руки, опуская одну на плечо Джеймса, обвив его шею, а пальцы второй запускает ему в волосы. Он целует её, чувственно и нежно, так что у неё поджимаются кончики пальцев на ногах, и Айви счастлива, что она сидит, иначе её тело просто бы обмякло, и она бы рухнула на пол.

На мгновение он слегка отстраняется, и Айви открывает свои затуманенные желанием и страхом глаза.

«Только не снова», это всё, о чем она думает.

Её пальцы всё ещё в его волосах, и он держит одну руку на её талии, мягко водя большим пальцем второй руки по щеке. Кое-как сфокусировав взгляд, Айви смотрит на него. В его взгляде ощущается не только вся тяжесть негласного запрета, что они только что нарушили, но и неукротимое желание. Он изучает её лицо несколько секунд, и Айви чувствует, что больше себе не принадлежит. Джеймс медленно приближается вновь, словно боясь нарушить невидимую границу, которая разделяет их. Время замирает, Айви слышит едва уловимый трепет своего сердца. Она ощущает тепло его дыхания, когда он наклоняется ближе. В этот момент всё вокруг исчезает. Её глаза закрываются сами собой, и она чувствует, как губы мужчины вновь мягко касаются её – нежно, словно впервые, с трепетом и осторожностью. Вкус его губ непохож ни на что на свете, и Айви вновь чувствует, словно тонет, уходя под воду с головой.

Она отчаянно хватается пальцами за ткань его рубашки и сгибает одну ногу, чтобы обвить вокруг мужчины, желая притянуть его ещё ближе. Перехватив абсолютный контроль, Джеймс проводит языком по её губе, и Айви приоткрывает рот, выпуская томный вздох. Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди, когда она чувствует язык Джеймса своим собственным. Она чувствует его руки – мягко, но уверенно бродящие по телу, – и осознание обрушивается лавиной: он тоже хочет большего.

Её пальцы невольно сжимаются в кулаки от переполняющих чувств: одновременно от страха и желания. Губы девушки теперь движутся увереннее, отвечая на поцелуй с легкой дерзостью. Внутри у всё сжимается от волнения: страх окончательно потерять контроль, но вместе с этим – невероятное ощущение свободы и страсти.

«Страсть — опасное чувство, необузданное и дикое. Оно туманит рассудок, лишает воли, рушит границы дозволенного, толкая людей на поступки, которые бы те никогда не совершили, не будь они охвачены столь разрушительными эмоциями. Никто не может противиться желаемому, когда соблазн так велик».

Айви чувствует, что готова расплакаться от переизбытка чувств. Она знает каждой частичкой души, что должна остановить его, должна прекратить всё это и уйти. Но она не может сделать этого. Страсть глушит абсолютно все другие эмоции, и всё, чего Айви хочет – это Джеймс.

Она жадно целует его, сжимая волосы пальцами, цепляясь за его плечи, будто может сорваться и полететь в глубокую пропасть. Айви выпускает тихий стон, когда его рука забирается ей под футболку, и она чувствует его пальцы на своей разгоряченной коже. Она пылает. Стискивая его ногами, Айви утопает в запахе его одеколона, его кожи, его волос. Она хочет остаться здесь навсегда. Понимая, что воздуха катастрофически мало, Айви отстраняется на мгновение, шумно и глубоко вдыхая необходимый кислород. Девушка трётся щекой о его щетину, и это отличается от его гладкой кожи, что она чувствовала в прошлый раз. Она приятно царапает ей кожу, заставляя гореть изнутри.

Понимая, что окончательно теряет контроль над собой, Айви дышит чаще, рвано хватая ртом воздух, и Джеймс проводит губами по её шее, прежде чем его пальцы исчезают с её кожи, и, вынув руку из-под ее футболки, он отрывается от её губ и, опираясь обеими ладонями на столешницу с двух стороны от сидящей девушки, замирает. Он упирается своим лбом в её, и они оба тяжело дышат, пытаясь вернуть себе самообладание.

Внутри Айви бушует страх перед последствиями, но она позволяет себе полностью раствориться в этом чувстве – во вкусе его губ, тепле его тела, звуке его дыхания, в пульсации собственного сердца.

Время постепенно возвращает девушку в реальность, и она поднимает стеклянные глаза, когда Джеймс всё же отстраняется. Она смотрит на него, с ужасом ожидая, что он скажет. Так или иначе, Айви уже знает, что это будут слова сожаления или печальная речь о том, что это было ошибкой.

— Идем со мной.

Айви часто моргает, думая, что ослышалась. Но Джеймс делает пару шагов назад, его грудь всё ещё часто вздымается, и он вытягивает руку. Неуверенно глядя на протянутую ей ладонь несколько секунд, Айви всё же вкладывает в неё свою и спрыгивает на пол, едва удерживаясь на дрожащих ногах.

Она понятия не имеет, что происходит, но послушно следует за Джеймсом, отчаянно сжимая его ладонь, будто это всё, что осталось в этом чёртовом мире. Мужчина уверенно шагает по дому, пока они не оказываются в холле. Айви резко тормозит, потянув его за руку, когда они оказываются у стеклянных дверей. Джеймс поворачивается, в его глазах плещется буря.

— Что ты делаешь?

— Ты хочешь пойти со мной? — уверенно и твердо спрашивает он, и Айви знает, что это всё, чего она хочет прямо сейчас, даже если будет ненавидеть себя за это завтра.
Она кивает.

— На мне пижама, — оглядев себя, жалобно говорит она, но мужчина лишь крепче сжимает её руку и выводит на улицу.

— Неважно. Подожди здесь.

Она выходит вслед за ним, оставаясь на пороге, пока тот направляется к припаркованной у гаража чёрной машине. Айви чувствует, что её сейчас стошнит от переизбытка эмоций, разрывающих изнутри. Она смотрит на широкую спину Джеймса, когда тот садится в машину, и вскидывает голову к небу, вглядываясь в его черноту, испещренную звездами.

Молиться больше не имело никакого смысла.
Она переступила черту. Грань была стёрта.

—————————————

[1] — «Mercy» исполнителя Льюис Капальди

[2] — Древняя китайская легенда о Пастухе и Ткачихе