16.
Дженни впервые гуляла с Тэхёном. Он предложил потусить вместе после занятий, и как-то так получилось, что они не прыгнули сразу в его машину, а направились по главной улице к центру города.
Они шли рядом, её рука изредка задевала его руку. Перебросившись парой бессмысленных фраз, они замолчали, но не было в этом молчании ничего смущающего или неловкого. Было хорошо.
Дженни поняла, что впервые за долгое время оглянулась вокруг себя. Она разглядывала хмурое октябрьское небо, невразумительно серое, неромантичное и некрасивое, и улыбалась. Периодически накрапывал дождик, и она ловила капли губами. Тэхён натянул ей на голову свою кепку. «А ты?», – спросила она. «Влажная укладка мне к лицу», – с достоинством произнёс он, и она согласилась. Ему всё было к лицу, но особенно – счастье.
Было высокомерно с её стороны полагать, что он испытывал такое же всепоглощающее чувство счастья от общения, как и она. И всё же, глядя на его лицо, умиротворённое, будто бы смягчившееся, она чувствовала, что ему, по крайней мере, не противно. Ей не было этого достаточно, но она была рада, что может ему хотя бы мгновения спокойствия подарить. Хотя бы что-то.
Некоторые деревья оголились, другие же будто собрались на бал, так много на них было разноцветных, ярких листков, которые инородно и празднично подсвечивали окружающую действительность. Дженни подбивала листья ногами, вслушивалась в их приятный и мягкий шелест.
Ей хотелось взять Тэхёна за руку. Но она уже и так за этот день столько натворила, столько смелых шагов сделала, что больше не выдержала бы. Она была довольна тем, что есть, и стеснялась просить большего.
Дженни нравилось их отражения в витринах магазинов. Парень и девушка. Быстро шагающие, будто куда-то спешащие, сосредоточенные, но в то же время абсолютно точно наслаждающиеся каждой секундой этого променада.
– Почему мы бежим? – Спросил Тэхён, когда она в третий раз споткнулась о незаметный бордюр.
– Не знаю, привыкла быстро ходить, – Дженни улыбнулась.
Она и правда была не из тех, кто наслаждается прогулками, она постоянно куда-то бежала, опаздывала, и мир ей заглушала музыка из наушников.
В тот день всё было иначе.
Она вдыхала запах прелых, неубранных листьев, дрожжевого теста и кофе. Кожей ощущала порывы холодного и колючего ветра, капли дождя. Разглядывала украшенный к Хэллоуину город, ловила захваченные порывами воздуха красно-жёлтые листочки.
Рядом с ней был человек, которому об этой красоте, о собственном переживании открытия мира, хотелось рассказать. Но она почему-то была уверена, что и он впервые за многие годы вот так бесцельно бродит по улице. Может быть, это была её фантазия, но Дженни искренне хотелось в это верить.
– Ты так расшибёшься, – Тэхён сам взял её за руку. Крепко сжал в своих тёплых пальцах её холодные, и у Дженни закружилась голова от восторга и удовольствия.
Дженни загляделась на витрину, за которой крутились стойки с прекрасного вида сладостями. Пирожные, эклеры и корзиночки, такие яркие, будто бы не настоящие, а нарисованные талантливым мультипликатором, заворожили её. Она затормозила. Тэхён остановился тоже, проследил за её восторженным взглядом.
– Хочешь зайдём?
– А мы можем? – Дженни вела себя как маленькая, но её это не волновало. Она привстала на носочки, заулыбалась, совсем не заботясь о том, что, когда делала это искренне, лицо теряло всю свою привлекательность, и из холодного и загадочного становилось до обидного обыденным.
– Почему нет? – Он пожал плечами и первый двинулся к гостеприимно распахнутым дверям кофейни.
Внутри помещения было тепло и сильно пахло ванилью. Дженни направилась к прилавку, намереваясь быстренько взять с собой какое-нибудь маленькое пирожное, чтобы было удобно съесть его на ходу. Пробежавшись глазами по мудрёным названиям, в конце концов она остановила свой выбор на очаровательной корзинке из песочного теста, наполненной фруктами и заварным кремом. Дженни оглянулась, чтобы уточнить у Тэхёна, не хочет ли он тоже чего-нибудь. Он как раз повесил своё пальто на спинку стула у столика в дальнем углу зала.
Дженни не могла поверить своим глазам. Он хотел посидеть с ней в кафе? Будто у них настоящее свидание?
Это действительно было похоже на свидание.
Достав из своего рюкзака кошелёк, Тэхён направился к ней, уточнил, что именно она хочет.
– Это всё? Только одно что ли? Выглядит тут вроде всё прилично, – он покачал головой и легонько отодвинул Дженни от места, где можно было сделать заказ.
Он заказал приглянувшееся ей пирожное и какой-то сет, предложенный милой женщиной в клетчатом переднике, которая и была владелицей кафе. Они с Тэхёном поболтали о кофейных зёрнах, он взял какой-то редкий кофе себе и горячий шоколад Дженни.
– Ты запомнил, что я не пью кофе? – Она не могла сдержать удивления.
– Это было не сложно, – Тэхён вручил ей в руки небольшой алюминиевый поднос со сладостями, а сам забрал напитки. – На память вроде не жалуюсь.
Дженни маленькими глоточками пила божественный горячий шоколад, очень пряный и терпкий, оставляя на белой кружке следы помады. Она попробовала каждое из пирожных, и целиком съела три штуки, а Тэхён доел остальные. В том, как он сделал это, совсем, кажется, не задумываясь о брезгливости, было особенное очарование парочек, которые уже давно и счастливы вместе. Дженни была очарована этими мгновениями.
Они обсуждали «Рому» – фильм, который в два захода посмотрели на лекции по искусству, и Дженни отстаивала красоту и символику чёрно-белого кадра, в то время как Тэхён абсолютно не понимал, зачем возвращаться к прошлому и насиловать глаза зрителей, привыкших к яркой картинке.
– Тебе не кажется, что иногда, сосредотачиваясь на цвете, можно упустить суть?
– Если сценарист талантливый, как бы ты не хотел, никакую суть не упустил бы. А это просто бессмысленная ностальгия о выдуманном прошлом.
– Там красота, – Дженни улыбнулась. Она в последнее время практически не смотрела фильмы, хотя в подростковом возрасте даже покупала подписки на авторитетные журналы о кино и искренне считала себя заслуженным синефилом.
– Ты там видишь красоту, потому что смотришь, заранее надеясь её получить. Я же беспристрастен, и фильм плох и скучен, – Тэхён распалялся, начинал активно жестикулировать. От его резких движений, улетела со стола вилка, и они, одновременно вздрогнув от звона, расхохотались. Дженни не боялась его страстного желания доказать свою правоту. При всей горячности его доводов, в глазах у Тэхёна сидели смешинки. Они вели этот спор для собственного удовольствия, чтобы пощеголять в остроумии и, с помощью собеседника, самому открыть для себя какие-то новые грани у предмета дискуссии.
– Мне нравится, когда в фильмах видна жизнь. Когда всё медленно и плавно, когда много крупных планов и обыденных действий. Но при этом жизнь, не такая как у нас, жизнь красивая, – Дженни рассеянно помешала ложечкой свой горячий шоколад. – Наверное, я перестала смотреть фильмы из-за этого тоже. Раньше чужая жизнь, облачённая в прекрасную упаковку, вызывала у меня восторг. Я хотела знать больше чужих историй, видеть больше чужих лиц. А сейчас испытываю раздражение. Кто-то будет мне что-то говорить о трудной жизни? Да я их с потрохами сожру, – она, будто испугавшись вырвавшихся на волю слов, замолчала, сделала несколько глотков.
Она видела, что Тэхён задумался над её словами, за один укус съел макарон, а потом ещё один. Его набитые щёки и сосредоточенное лицо заставили Дженни улыбнуться.
– Я такой смешной? – Ещё не дожевав, прикрыв рот рукой, хитро поинтересовался парень.
– Смешной, – Дженни закивала, заулыбалась ещё шире.
– Будто клоун? – Наконец справившись с выпечкой, Тэхён посмотрел на неё серьёзнее, словно ему от её слов стало неприятно.
– Нет, не как клоун. Как человек, рядом с которым хочется смеяться. Даже если причины нет, – она поджала губы, мол, вот такая жизнь, сам виноват, что родился таким классным парнем.
– А ты заразная, оказывается, – пробормотал он, поспешно отпивая из своей кружки.
– Чем заразная?
– Когда смотрю, как ты улыбаешься, и сам начинаю. И не могу остановится, – он действительно улыбался, искренне и светло, словно был счастлив.
– Я тогда постараюсь всё время тебя заражать, – Дженни кивнула собственным мыслям.
– Это с чего бы?
– Потому что ты очень красивый, когда улыбаешься, – она смутилась и покраснела, а Тэхён рассмеялся.
– Ладно уж, готов тебя ублажить, – он потянулся к ней через маленький столик, – дерзай.
Дженни не понимала, что он от неё хочет, растерянно переводила взгляд с его рта на его глаза, стараясь угадать, что она должна сделать.
– Целуй. Вирус так ко мне точно прилепится, – он пальцем указал на собственные губы.
Дженни не надо было просить дважды, и она потянулась к нему, хотела коротко и быстро поцеловать, но Тэхён не дал ей вырваться. Так, вытянув шеи и уцепившись руками за стол, чтобы не рухнуть туловищем прямо в сладости, они целовались, пока хватало дыхания, пока были силы держаться.
Это было их свидание.
Выйдя из кофейни, они несколько часов шатались по улицам, разговаривая о том, что Дженни никогда не считала чем-то важным. Она не знала, что кому-то могут быть интересны её предпочтения в музыке, её любимые фильмы и книги. Какое у неё любимое время года? Какую пиццу она любит? Выберет она море или горы? Банальные вопросы, будто из опросников в детских дневниках, а она сама не знала на них ответа, и искала его прямо там, под внимательным взглядом Тэхёна.
– Мы как школьники, – сказала Дженни, потратив пять минут, пытаясь отгадать его любимого супергероя. В конце концов, оказалось, что это какой-то неизвестный ей персонаж аниме. Тэхён мимоходом заметил, что они обязательно должны пересмотреть его, и это «они» – маленькое обещание совместного будущего наполнило Дженни силой.
– Почему?
– Разве у взрослых людей такие свидания?
– А мы разве взрослые?
Она боялась, что он спросит, с чего она вообще взяла, что у них свидание. Но Тэхён смотрел на неё серьёзно, похоже ни разу не задетый тем, что она так нарекла их прогулку.
– Тебе двадцать три, мне двадцать два. Разве недостаточно взрослые? – Дженни вообще периодически ощущала себя старухой, больной и немощной, потерявшей к жизни всякий интерес.
– Мы жить только начали, что у тебя за пессимистичный настрой, – он стукнул её по носу, не больно, но очень интимно, и тут же прижал к себе, согревая и тело, и душу.
– Не знаю, просто я давно привыкла думать о себе, как о взрослой, – Дженни говорила правду. На неё взвалилась ответственность за семью в пятнадцать лет, с тех пор как-то не получалось ощутить себя ребёнком. Разве что с Хисыном… Но и в тех отношениях всегда был шлейф взрослости - его желания и её скованности.
– И какими должны быть свидания? Я в них не знаток, но если ты научишь, исправлюсь!
Она остановилась, потянула его за руку, заглянула в глаза. Дженни искала там насмешку, желание задеть побольнее. Не находила.
– Ты же не шутишь надо мной?
– В каком смысле, – растерянность в его взгляде не убедила её, но немного притупила желание выискивать подвох в добрых его словах и в хорошем его отношении.
– Не шути надо мной, ладно? Лучше кричи на меня и ругайся, только не надо злых шуток.
– Я не понимаю, что…
Он не успел договорить, потому что Дженни, словно героиня какого-то слащавого фильма, закрыла ему рот поцелуем, но как только он начал углубляться, стал больше подходить спальне, а не людной улице, отшатнулась и за руку потащила его вперёд.
– Меня устраивает наше свидание. Лучше и быть не может.
– Точно? Если что, ты говори, я правда плохо во всём этом разбираюсь.
Дженни кивнула, ушла в свои мысли.
Он согласился на то, что у них свидание. Он говорил ей такие тёплые вещи. Он вёл себя, как настоящий парень. И он попросил её его любить.
– Тэхён, – она не смотрела на него, было страшно вот так вот быстро всё разрушить, – получается, мы по-настоящему встречаемся? По правде?
Теперь уже он остановился, но Дженни была к этому готова. Она разглядывала их переплетённые руки. Её ладонь казалась маленькой и бледной по сравнению с его.
– Что такое настоящие отношения?
– Когда как сейчас, а не как раньше, – ответ пришёл к ней сам, она не успела задуматься, загрузиться, начать подбирать слова.
– Когда мы разговариваем?
– Да.
Он замолчал, Дженни осмелилась поднять взгляд. Тэхён выглядел сосредоточенным, будто бы её вопрос и правда оказался безумно сложным, будто требовал таких тяжёлых и напряжённых размышлений. У него на лбу собрались морщинки, и Дженни показалось, что для молодого парня, их у него слишком много. Не то чтобы он стал менее красивым. Свет уличного фонаря, жёлтый и тёплый, делал его лицо строгим и взволнованным, словно не человек перед Дженни стоял, а святой с византийской иконы.
– И, когда я тебя люблю, – неуклюже добавила она, потому что это тоже было важным. Даже если ему на неё всё равно, если он её полюбить не сможет, оно и к лучшему, наверное. Тем менее, болезненно будет разочарование, когда он узнает, как она его обманула. Она постарается объяснить, конечно, что тогда просто его не знала, что любовь её, нежданная, нежеланная, всё-таки была настоящей. И останется. Любовь так просто не выкорчевать. Дженни пошла в папу, а он часто повторял, что их порода – вся как один однолюбы.
– Тогда у нас настоящие отношения, – ответил он.
Дженни не смогла сдержать радостного и восторженного визга. Она заметила его обеспокоенность и его сомнения, но ей казалось, что это всё просто от неожиданности ситуации, от того, что он не знает, как в таких случаях поступать.
У них первое свидание, но они уже несколько недель спят друг с другом, поделились своими семейными тайнами и потаёнными желаниями. Они совсем друг друга не знают, только всё равно образовалась между ними связь, тонкая и неожиданная для обоих, но срывать её без вреда уже, видимо, поздно. И Дженни за эту нить ухватилась, как за спасительную соломинку, а Тэхён с ней смирился.
И они отправились на третий круг по центру города, у Дженни ужасно болели ноги, она понимала, что необходимо сделать кучу домашки, но расставаться не хотелось. С улицы их выгнал дождь – уже не мелкий и безвредный, а настоящий ливень, тут же обновивший лужи, заставивший цветы в клумбах согнуться от тяжести капель, а одежду намокнуть и прилипнуть к телу.
– Тут до моей квартиры пять минут пешком, пошли согреемся? – Тэхён затолкнул Дженни под козырёк какой-то уже неработающей кофейни, но сам поместился только наполовину, и одно плечо его мокло под дождём.
Дженни смотрела на это плечо, и не могла собраться с мыслями, так ей было печально и хорошо одновременно, от вида насквозь промокшей тёмно-синей шерстяной ткани, его прилипших ко лбу, ставших кучерявыми, прядей, теплоты его глаз и рук.
Она протянула руку, убрала волосы с лица.
– Дженни, – он перехватил её руку, сжал не сильно, но крепко, – ты меня слушаешь?
– Не очень, – она смущённо засмеялась, – что ты сказал?
– Пойдём ко мне. Как раз помогу с докладом.
Не дожидаясь её ответа, Тэхён удобнее перехватил её запястье, и рванул под дождь. Дженни побежала следом, и она смеялась, как дурочка, и задирала голову к небу, не заботясь о том, что смоется тушь и остатки помады.
Она была счастлива.