«Я с тобой.»
Кафе оказалось слишком людным. Гриша сел напротив тебя — спокойный, как будто не в крови, а в духах от Dior. Но на него пялились все — официантки, парни из соседнего столика, даже пенсионерка у окна.
Ты наклонилась и прошептала:
— Знаешь, на тебя сейчас смотрят так, будто ты сейчас достанешь гранату.
Он чуть усмехнулся.
— Они правы. Я и правда хотел взять с собой. На всякий случай.
Ты выдохнула сквозь улыбку и поставила чашку:
— Знаешь что, пошли ко мне. Тут слишком... светло.
Он поднял бровь.
— Предлагаешь пойти домой к девушке, которая вчера меня чуть не выгнала из своей жизни?
— Ага. А сегодня хочу впустить обратно.
Он встал, как будто уже знал, что всё закончится именно так.
— Поехали.
⸻
В машине ты забыла обо всём. Музыка едва слышна, окна тонировка. Он вел машину уверенно, одной рукой, а второй держал сигарету.
Разговор шёл легко, как будто вы знакомы тысячу лет.
Про пляж, про Москву, про прошлое, которое сжигали, чтобы начать заново. Он рассказывал, как искал тебя. А ты — как боялась найти его.
— Я не думала, что ты такой... живой, — сказала ты.
— А ты такая... упрямая. Я чуть с ума не сошёл.
⸻
Было уже почти 3 часа ночи, когда вы вошли в твою квартиру. Гриша снял куртку, ты пошла за пледом. Он сел на диван, и вы просто молча сидели рядом, будто выдохнули всё.
Тишина.
Потом — стук в дверь.
Громкий.
Резкий.
Знакомый.
Ты дёрнулась, в панике посмотрела на него. Он уже был на ногах.
— Не открывай, — выдавила ты.
— Я знаю, кто это, — спокойно сказал он.
Ты схватила его за руку:
— Гриша, не надо! Пожалуйста!
Он развернулся, поцеловал тебя в лоб.
— Уж слишком поздно быть добрым.
Он подошёл к двери, достал из под куртки пистолет. Открыл.
Выстрел. Один. Второй. Крики. Потом ещё три.
Ты закричала. В панике. Упала на пол. Закрыла уши. Всё дрожало.
Он вернулся через минуту. Спокойный. Сел рядом. Обнял.
— Всё, всё. Уже никто не придёт. Всё хорошо, ты в безопасности.
Ты плакала. Сильнее, чем когда-либо.
Он держал тебя крепко, гладил по волосам.
— Ты не должна была быть частью этого, — шептал. — Прости. Но теперь уже не отвертишься. Я с тобой. Всегда.
Ты зажмурилась, прижалась к нему. Сердце билось под его рубашкой — и, чёрт возьми, это был самый страшный, но самый настоящий момент в твоей жизни.