Пролог. До того как стало тихо.
ВНИМАНИЕ!
От самих артистов берётся только имя и внешность!!! Личности задействованные в фанфике не имеют к работе никакого отношения!
——————————————————
Минхо всегда садился за последнюю парту у окна.
Он не поднимал руку, не смотрел в глаза учителям, и даже когда отвечал правильно, класс только усмехался.
— Эй, Минхо, — раздавался голос Джисона, звонкий, уверенный, как будто он хозяин всего класса. — Почему ты всё время молчишь? Немой?
За ним хохотали другие.
Минхо лишь наклонял голову, пряча лицо за длинной чёлкой. В груди что-то сжималось, но слова застревали. Он пытался писать в тетради, чтобы не слышать, но карандаш дрожал.
В раздевалке было хуже.
Туда редко заглядывали учителя, а смех и толчки оставались без свидетелей.
— Смотри, он даже форму носить нормально не умеет, — смеялся Джисон, дёргая Минхо за воротник. — Может, его мама до сих пор ему вещи выбирает?
Хохот усиливался. Кому-то нравилось быть рядом с Джисоном, популярным и громким. Смеяться вместе с ним было проще, чем оказаться на месте Минхо.
Минхо молчал. Он лишь смотрел на пол, где крошки грязи падали с обуви. Но в его глазах на секунду мелькнуло что-то другое — горечь и глухая обида.
°°°
День выдался серым, как будто небо знало больше, чем люди.
Хлопья снега падали медленно, будто тянули время, но часы в классе неумолимо отсчитывали последние минуты урока.
Минхо сидел на своём месте — около окна. Он почти не двигался. Казалось, что он растворился в шуме класса. Никто не обращал внимания. Никто, кроме Джисона.
Сегодня он почему-то не хотел шутить. Не хотел поддевать его, хотя язык чесался. Что-то в лице Минхо было иным — усталым, пустым.
Учитель вышел на минуту, класс сразу ожил.
— Эй, Минхо, — раздался чей-то голос. — Ты опять молчишь? Может, скажешь хоть что-то?
Тишина.
Минхо лишь собрал вещи и аккуратно положил их в рюкзак.
Джисон усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Он всё равно ничего не скажет, — бросил он. — Он же трус.
На этот раз никто не засмеялся. Все отвлеклись, а Минхо тихо поднялся и вышел из класса.
Когда урок закончился, Джисон заметил тетрадь, оставленную на парте. Обычная, с серой обложкой. На первой странице был написан всего один короткий вопрос:
“А если бы я исчез, кто-нибудь бы заметил?”
Джисон фыркнул, положил тетрадь на место и выбежал из класса.
°°°
На следующий день всё началось, как обычно.
Шум в коридорах, звонки, торопливые шаги по лестнице. В класс Джисон вошёл с привычной улыбкой — вокруг было слишком живо, чтобы думать о чём-то тяжёлом.
Минхо не пришёл.
Но это было не в новинку: он часто прогуливал, сидел дома под предлогом болезни. Никто не удивился. Никто не спросил.
Когда вошёл учитель, класс постепенно стих. Его лицо было странно каменным, напряжённым. Он поставил журнал на стол и долго молчал, словно искал слова.
— Ребята… — начал он наконец. Голос был низкий, глухой. — У меня… плохие новости.
По классу пробежал ропот. Кто-то усмехнулся — привыкли, что «плохие новости» значат контрольную или самостоятельную. Но учитель не улыбался.
— Ваш одноклассник, Ли Минхо… — он опустил глаза. — Вчера его не стало.
На секунду воцарилась мёртвая тишина. Никто не понял.
— Как это — «не стало»? — переспросила девочка на первой парте.
Учитель тяжело вздохнул.
— Он… покончил с собой. Прыгнул с крыши школы.
В классе взорвалась волна шёпотов.
— Да ну, врёшь…
— Серьёзно?!
— Зачем он так?..
Кто-то прижал ладонь к губам. Кто-то отвёл взгляд в окно. Но большинство обсуждали это с любопытством, как сенсацию. Уже строили догадки, уже шептались про «странного Минхо».
А Джисон сидел, будто парализованный.
Он слышал каждое слово, но мозг отказывался принимать. Перед глазами стоял вчерашний день — Минхо за партой, с пустым взглядом, с тетрадью в руках.
«Он ведь был жив. Совсем недавно. Я видел его…»
В груди стало тесно. Руки дрожали.
Он вдруг вспомнил свой собственный голос, сказанный в пустоту:
"— Он всё равно ничего не скажет. Он же трус."
И это оказалось последним, что он сказал Минхо.
После урока Джисон медленно собрал вещи.
В рюкзаке он нашёл ту самую тетрадь. Серую, с потёртой обложкой.
Он клялся, что не брал её. Но она лежала там, словно ждала.
Он опять открыл её.
На той же первой странице крупно было выведено:
“А если бы я исчез, кто-нибудь бы заметил?”
Джисон захлопнул тетрадь, прижав её к груди.
Воздух вдруг стал густым, тяжёлым, будто не хватало кислорода.
Он заметил.
Но слишком поздно.
Руки Джисона задрожали.
Он понял, что ответа уже не будет.
°°°
В ту ночь он впервые увидел сон.
На крыше стоял Минхо. Лицо скрывала тень. Он смотрел на Джисона и молча шагал назад, исчезая в пустоте.
Джисон кричал — но его голос растворялся в тишине.
А когда он проснулся, сердце билось так, словно его вырвали из груди.