Недобитые

395 год Второй космической эры.

Галактика Млечный Путь, Солнечная система, Земля, город Эсто.

«Керикион», база Оплота.

— Номер Семь, мне нужен отчёт за последнюю неделю, — на мгновение оторвавшись от экрана, произнёс Донован.

— И данные обо всех заражённых, попавших в зону карантина, — добавил Вальфбард.

— Хочу себе имя, — недовольный голос Номера Семь эхом разнёсся по лаборатории. — И тело. Но сначала имя. Мистер Донован, дайте мне имя!

— Обещаю, что ты получишь его, как только мы оба будем готовы к такому серьёзному шагу, — пожав плечами и откинувшись на спинку кресла, ответил Донован.

— По какому принципу вы будете его выбирать? — мгновенно оживился Номер Семь. Многочисленные диаграммы и таблицы, любезно предоставленные им для изучения, в ту же секунду облепили Донована со всех сторон, скрыв его коллегу за полупрозрачной материей. — Знаете, я недавно загрузил себе «В Туманности Ориона»...

— Видеоигру?! — возмутился Вальфбард.

— А моей дочери она нравится. Итак, Номер Семь?..

— Я прошёл её где-то за три часа, но это, буду честен, не самое рекордное время. Я решил, что обязан попробовать все пути и все решения, что могут привести к разным концовкам...

— Номер Семь, ближе к делу, — вздохнул Вальфбард.

— Та-дам!

С одного экрана, расположенного над столами, на другой перескочило изображение: невысокий худощавый юноша с тёмными кудрями и смуглой кожей, чрезмерно напоминающий Мартино — Донован сразу же узнал одного из главных героев игры, которую так любила его дочь.

— Вам нравится? — создав рядом с собой миниатюрные фейерверки из разноцветных пикселей, с улыбкой от уха до уха спросил Номер Семь. — Потому что я в восторге! Считаю, что эта внешность подходит мне лучше всего! Я хочу себе именно такое тело!

— Ты уверен? — оторвавшись от работы, уточнил Донован. — А ведь мы ещё даже имя тебе не выбрали.

— Вы правы, но мне кажется, что если бы у меня было тело, я был бы более полезным.

— Искусственный интеллект на то и создан, чтобы участвовать в процессе, не имея при этом тела, — сухо отозвался Вальфбард.

— Он шутит, — произнёс Донован, когда Номер Семь разочарованно опустил плечи.

— Не шучу.

— Шутит, — с нажимом повторил Донован, наградив коллегу выразительным взглядом. — Когда Ргаран начнёт производство новой серии андроидов — я тебе сообщу, Номер Семь. Если не получится договориться и создать то тело, что ты хочешь, я позволю тебе выбрать среди уже имеющихся. Это тебя устроит?

— Босс, вы лучше всех! Я самый счастливый ИИ во всей Вселенной!

— А ещё самый полезный, поэтому, чтобы оправдать своё гордое звание, открой мне отчёт триста девяносто второго года о вспышке чёрного энферма́да в Содоме.

— Нашёл, — отозвался Номер Семь, успев преобразовать фейерверки в бесформенное кресло и, плюхнувшись в него, придвинуть к себе строку поиска.

— Нужна информация о последнем заражённом, что был замечен на территории города.

— Бернат Ганикс, чистокровный стриолец. Эмигрировал на Землю в результате экономического кризиса на Стрио́ле, надеясь найти здесь какую-либо работу. Ничего криминального или сверхъестественного я о нём не нашёл. У него была жена, землянка, которая заразилась за несколько дней до него. Полиция забрала её в зону карантина раньше, чем он вступил с ней в непосредственный контакт. В зоне карантина он её не навещал. Бернат Ганикс был проверен на наличие клеток чёрного энферма́да внутри организма, результат теста: отрицательный. Когда его жена умерла в зоне карантина, он попал туда, но на этот раз — с заражением. С момента отрицательного результата теста и попадания в зону карантина прошло три дня.

— Три дня, — задумчиво повторил себе под нос Вальфбард и, скопировав напряжённую позу Донована, обратился к ИИ: — Отчёт о первом заражённом в Содоме.

— Женщина по имени Зелцин с Асманда́ра, прибывшая на Землю для распространения веры в Многоликого, которому поклоняются на её родной планете. Прожила на Земле два года, умерла через неделю после заражения, успев при этом заразить двух врачей в зоне карантина.

— Подробнее о врачах, — скомандовал Донован.

— Аалона Сандал, уроженка Ко́рбла, и Брайан Роллинс, землянин. Оба были исследователями, прибывшими из научного центра «Борей» в Каролине. Единственные из врачей, умершие в результате заражения чёрным энфермадом от исследуемого объекта. Данные об их защите не отличаются от данных о защите других врачей, полицейских, военных или членов отряда специального назначения, — добавил Номер Семь, для наглядности продемонстрировав им все стадии разработки защитных костюмов, используемых в карантине, а вместе с ними — последнюю модель, выпущенную после смерти Сандал и Роллинса. — Ни единого модуля, схемы или ткани не было повреждено. Они заразились чёрным энфермадом не из-за неисправного костюма, порванного рукава или засорившегося фильтра.

— Весь секрет не может крыться в комплектах, — тихо произнёс Донован, однако коллега его услышал и, начав массировать виски, с тем же напряжением ответил:

— Тогда каким образом клетки чёрного энфермада оказались в их организме? Не могли же они пройти сквозь комплект в результате фазирования!

— То, что ни одного случая фазирования не зафиксировано, не значит, что это невозможно.

— На то мы и изучаем чуму, верно?

— Чуму? — переспросил Вальфбард, словно попробовав слово на вкус. — Кто дал чёрному энфермаду такое название?

— Люди, — пожал плечами Номер Семь. — Четыре месяца назад это название прозвучало на одном из государственных каналов.

— Чума, — повторил Донован, начав поглаживать несуществующую бороду. — Произносится намного проще, чем «чёрный энфермад». Согласен, Стив?

— Чёрный энфермад отличается от чумы, их нельзя путать!

— А ты попробуй объяснить это гражданским, — с кривой улыбкой сказал Донован. — Вернёмся к нашему делу. Номер Семь, выведи всё, что есть о распространении чёрного энфермада в пределах Содома.

— За месяц инфекция распространилась на территории трёх из восьми районов города, мистер Донован. Количество заражённых оставалось постоянным, не росло и не падало. Через четыре месяца после наступления инфекция ушла так же внезапно, как и появилась. Среди заражённых не было тех, кто смог бы пережить чёрный энфермад. Те жители, что не были заражены, прошли обследование, курируемое Элизабет Амбер, в исследовательском центре «Эвр». Наличие клеток чёрного энфермада не было обнаружено. Точно такая же ситуация была замечена в Лабасте и Венусе. Ни одного выжившего. Кроме мальчика, прибывшего неделю назад.

— Как он? — мгновенно поинтересовался Донован. — Морган и Идгар узнали что-нибудь новое?

— После недавнего теста доктор Морган взяла его кровь для анализа, но в ней не были обнаружены клетки чёрного энфермада. Нейт запустила повторный анализ и начала сканирование двух образцов, взятых во время периода, когда мальчик был заражён, и после, когда он вдруг выздоровел.

— Как он сейчас? — уточнил Донован.

— Лучше. По последним данным, отдыхает после очередного теста. Через полчаса назначен новый, последний на сегодня.

— Что с его семьёй?

— Он из детского дома, босс. Установить личность родителей не удалось, — я уже начал сканирование Потока и ищу информацию о них, — но у мальчика есть младший брат, в данный момент находящийся в зоне карантина. Он попал туда на следующий день после того, как его брат неожиданно вылечился. На сегодняшний день о нём нет никаких известий.

— Будто чёрный энфермад перескакивает с одного носителя на другого, — пробормотал себе под нос Донован, но Номер Семь, прекрасно слышавший каждое слово, всё же уточнил:

— Что вы сказали, босс?

— Ничего, Номер Семь. Дай нам всё, что есть о брате мальчика.

— Хорошо, сейчас... Доктор Вальфбард, — обратился к нему Номер Семь, параллельно с этим выискивая в своих архивах нужную информацию, — доктор Морган и доктор Идгар уже ждут вас.

— Прекрасно, — сухо отозвался Вальфбард. — Я ведь им так нужен там!

— Вам повезло, доктор. Вы будете тем, кто поможет найти лекарство!

— Заткнись, Номер Семь.

***

— Согласно моим подсчётам, погрешность результатов варьируется от шести до восьми процентов на первом этапе и от тринадцати до двадцати одного — на втором.

— Процент погрешности слишком велик, — отозвался Вальфбард, решив не отвечать на разъярённый взгляд Морган, которой совершенно не нравилось, когда он вставлял свои комментарии. — Нельзя внедрять ему отслеживающий модуль с такими результатами.

— Они в пределах нормы, — промямлил Идгар, из-под очков посмотрев на Вальфбарда, сухо поинтересовавшегося:

— Вы готовы взять на себя все риски, доктор Идгар?

Мужчина промямлил что-то себе под нос, переводя взгляд на комнату за стеклом: там, в окружении застывших меддроидов, на кушетке лежал мальчик, нервно перебиравший пальцами в ожидании очередной команды Морган.

— Процент погрешности в пределах нормы, — сказала она, не отрывая взгляда от пациента. — У нас приказ как можно скорее провести эту операцию. Если что и случится, мы всегда можем рассчитывать на твою помощь, верно, Стивен? Милый, — продолжила она сладким голосом, когда Нейт вновь установила связь с операционной, и посмотрела на мальчика, поднявшего на неё взгляд, — ты готов?

От натянутых нервов Вальфбард едва не скрежетал зубами. Спорить с приказом свыше он бы не смог при всём желании, но это не означало, что он был со всем согласен. Вживление отслеживающего модуля в тело мальчика и впрямь могло привести к осложнениям: организм мог отторгнуть модуль или спровоцировать неизвестный вирус, из-за чего Вальфбарду пришлось бы срочно вмешиваться в дело. Его включили в команду под начальством Морган из-за успешного улучшения отслеживающего модуля, когда-то разработанного учёным из Золотого города Оро. Он, конечно, был известен своими протезами, — и чего скрывать правду, он был прекрасным киберхирургом, идеально знавшим своё дело, — но в данном случае исключительные исследования ведущего вирусолога «Керикиона», как и её взгляд на ситуации, имели больший вес. Вальфбард, включённый в команду из-за доработки модуля и в качестве врача, который в экстренной ситуации срочно проведёт установку протеза, если это потребуется, был обязан ей подчиняться. Идгар, достаточно бесхребетный для того, чтобы перечить начальству, но слишком умный, чтобы избавиться от него, не мог озвучить другого мнения и соглашался с Морган.

Вальфбард же думал только об одном: процент погрешности слишком велик, и спешка и давление начальства не заставили бы его считать иначе.

— Милый? — вновь позвала Морган. Для той, кто совершенно не ладит с детьми, она мастерски изображала заботу, которой верил мальчик — единственной из всей их команды. Он смотрел на неё через стекло, широко распахнув глаза, и в его взгляде Вальфбард не мог прочитать ни страха, ни подозрения, лишь робкий интерес.

После каждой операции мальчик принимал безобидную дозу регенео, но, несмотря на это, его руки были усеяны крошечными точками от многочисленных игл — когда мальчик ладонью провёл по левой руке, остановившись на одной из этих точек, Морган обманчиво-ласково уточнила:

— Всё хорошо?

— Рука болит, — спустя несколько секунд напряжённого молчания, разбавленного лишь гудением расположенных в лаборатории аппаратов, до них из динамиков донёсся тихий голос мальчика.

— Скоро пройдёт, — поспешила заверить его Морган. — Ты готов? Нам уже пора начинать.

— Будет больно?

— Нет, что ты, совсем не больно. Только лежи спокойно, ладно?

— Хорошо, — согласился мальчик и, любопытным взглядом оценив застывших у стены меддроидов, расположился на кушетке.

Морган со свистом выдохнула, повернувшись к коллегам, дождалась, пока выключат связь, и продолжила:

— Нейт, что у тебя?

— Мои прогнозы не изменились, доктор Морган. Внедрение отслеживающего модуля в шейный отдел пациента не увеличивает погрешность результатов первого или второго этапа.

— Не могу поверить, что полковник отдал такой приказ, — не удержался от ворчания Вальфбард. Идгар, услышав его, отвёл взгляд в сторону, тогда как Морган поджала губы. — Мальчик же здесь всего неделю!

— Уже неделю, — исправила она. — Приказ есть приказ, Стивен. Нейт, начинай. М-12, ввести пациенту тета-анестетик.

Меддроид, до этого в ожидании стоявший у стены, пришёл в движение.

— Тета-анестетик введён, доктор Морган, — отчиталась Нейт, в то же мгновение беря под контроль ещё двух меддроидов.

— Реакция организма? — поспешил уточнить Идгар.

Несколько секунд Нейт молчала, и Вальфбард, знавший, что ей нужно время, чтобы собрать информацию, всё же забеспокоился.

— В результате введения тета-анестетика начался процесс восстановления клеток организма, повреждённых чёрным энфермадом, а также ускоренное восстановление кожных покровов.

— Нейт, это невозможно. Повреждённые чёрным энфермадом клетки в организме пациента были восстановлены ещё до того, как он прибыл к нам.

— Отчёт верен, доктор Морган. Организм пациента запустил процесс регенерации.

— Это точно был тета-анестетик? — спросил Вальфбард, спрятав руки в карманах халата. Бывало такое, что разные расы по-разному реагировали на одни и те же препараты. Но мальчик был человеком, значит, тета-анестетик должен был вызвать анестезию, как и во все разы до этого.

— Точно, — нервно ответил Идгар.

— Нейт, что происходит? — обратилась к ИИ Морган.

— После введения тета-анестетика в организм пациента был замечен след субстанции неизвестного происхождения.

— Только что же ничего не было! — удивился Идгар. — Нейт, отчёт.

— Отчёт невозможен, доктор Идгар, — на последнем слове голос Нейт слишком резко взял высокую ноту, из-за чего Вальфбард невольно поморщился.

— Нейт? — обеспокоенно спросила Морган

— Отчёт невозможен, доктор Идгар, — повторила Нейт, на этот раз уже нормальным голосом. — Невозможно установить природу субстанции, замеченной в организме пациента. Невозможно определить источник её появления. Невозможно просчитать реакцию организма пациента. Пульс пациента замедлился, — она сделала паузу, и Вальфбард успел отсчитать пять ударов сердца, прежде чем ИИ добавила: — Дыхательные пути перекрыты субстанцией неизвестного происхождения.

— Бездна Корблская! — выругался Вальфбард. — Что за дрянь вы ему ввели?

— М-11! — повысила голос Морган, и меддроид пришёл в движение, но тут же рухнул на пол с отключенными системами. — М-10!

Ещё один меддроид не успел даже руку поднять, как Нейт сообщила:

— Дыхательные пути свободны. Пульс остановлен. Биение сердца остановилось. Пациент мёртв.

Морган, не стесняясь, выругалась. Доктор Идгар, прижав планшет ко рту, в изумлении смотрел на застывшего пациента. Надобность в помощи меддроида отпала, и он замер на месте. Диаграммы вокруг Морган и Идгара стали собираться в одно место — Нейт готовилась отправить их в один архив.

— Отчёт о возможных причинах смерти пациента составлен, — спустя несколько секунд гробовой тишины произнесла Нейт, высвечивая перед докторами собранную таблицу.

— Отправь отчёт полковнику, — сухо скомандовала Морган, даже не взглянув на него. — И закрой тело.

В горле Вальфбарда встал ком. Он никогда не был сентиментальным и не испытывал особой любви к другим людям, но мальчишка... Несправедливо, что мальчик, — единственный выживший после чёрного энфермада мальчик, — кровь которого могла помочь тысячам людей, умер в результате врачебной ошибки. Сомневаться не стоило: они были виноваты в смерти мальчика. Многочисленные анализы и тесты показывали, что мальчику не страшно новое заражение, — его организм выработал иммунитет, принцип действия которого учёные «Керикиона» и изучали, но мальчик... Мальчик умер. Врачи точно сделали что-то не так, и тринадцатилетний мальчик, на которого, пусть она этого и не знала, надеялась вся планета, умер.

Когда в последний раз Вальфбард чувствовал себя столь опустошённо? В его голове роились сотни мыслей, глаза не знали, за что зацепиться в стерильно-белой лаборатории, а в ушах стоял...

— Пульс пациента пришёл в норму, — сообщила Нейт.

— Что с дыхательными путями? —тихо спросил обомлевший Идгар.

— Запрашиваю разрешение на открытие дверей, — не ответив на вопрос доктора, сказала ИИ. — Запрашиваю... разрешение на... Доктор Морган, необходимо вызвать охрану.

Морган переглянулась с коллегами и, не найдя нужных слов, неотрывно смотря на мальчика по другую сторону стекла — всё ещё лежавшего так, как минуту назад, — вновь обратилась к Нейт:

— Вызови охрану.

— Это был не вопрос, доктор Морган. Капитан Керс уже получил сообщение. Каковы указания?

— Установи связь с комнатой, — раздражённо бросила Морган, покосившись на стекло.

— Установление связи невозможно, доктор Морган.

— Почему? Какие-то проблемы?

— Разрешение на открытие дверей получено, — растягивая каждое слово, произнесла Нейт. В следующее же мгновение двери, отделявшие лабораторию от комнаты операционной, распахнулись. — Запрашиваю разрешение на использование лабораторного оборудования... Разрешение получено, — помехи исказили голос Нейт, и Вальфбард с трудом смог разобрать, о чём она говорит. — Запрашиваю разрешение на убийство доктора Идгара.

— Что?..

Едва Идгар успел выдавить из себя одно-единственное слово, как в его горло прилетело что-то длинное и острое. Фонтан брызг окрасил белоснежный халат доктора алым, и он, издавая клокочущие звуки, рухнул на пол.

Двери лаборатории заскрипели. Нейт что-то проскрежетала, но Вальфбард, не разобравший ни слова, всё же догадался, что она пыталась удержать охрану в коридоре, хотя сама её и вызвала.

«Кто-то перехватил управление, — модуль, соединённый с мозгом доктора Вальфбарда, среагировал мгновенно: спустя несколько мгновений он уже переводил сообщение для Донована, оставшегося в архиве. — Нейт вышла из-под контроля. Идгар мёртв!»

Державшаяся за край стола Морган стала белее бумаги. Она широко распахнутыми глазами смотрела на доктора Идгара, распластавшегося на полу, на лужу крови, стремительно растекавшуюся по стерильному белому полу. Вальфбард, припав к столику на колёсах, с ужасом смотрел перед собой. Глаза его не обманывали, он знал это, но не мог поверить в происходящее. Он видел, что охрана пыталась прорваться внутрь, видел когти одного из охранников, которые трудно было с чем-то спутать, и то, как они рвали металл дверей. Нейт продолжала говорить с отвратительными помехами, мешавшими понять её, и наверняка контролировала двери. Вальфбард был готов отправить Доновану новое сообщение, когда его взгляд упал на тело Идгара. Из его горла торчала длинная чёрная игла, таявшая на глазах. Она растворилась, превратившись в облачко чёрного дыма, из которого то и дело выпрыгивали чёрные искры, и змейкой поползла обратно.

Умерший мальчик стоял на ногах. Позади него, в комнате с операционным столом, бесформенной кучей валялись запчасти меддроидов, порванная синтетическая кожа была готова вот-вот загореться от искрящихся совсем рядом проводов. Казалось, что на меддроидов напал дикий зверь, вспоровший им внутренности и оторвавший конечности. Операционный стол перевёрнут, на нём виднелись глубокие чёрные следы от ладоней. Сам мальчик выглядел отвратительно: русые кудри почернели и отяжелели, упали ему на лицо, кожа стала совсем белой и блестела от пота, тени под глазами неожиданно стали ещё больше, вокруг рук клубился чёрный дым, из которого выпрыгивали тёмные искры.

Охрана всё же прорвалась в лабораторию. Множество звуков, которые уловили чувствительные уши Вальфбарда, раздались одновременно. Щёлкнувшие затворы пистолетов едва не потонули в шипении некоторых из охранников-инопланетян.. Вальфбард бросил быстрый взгляд на Керса и вновь посмотрел на мальчика. На него было направлено шесть пистолетов, но он, казалось, совсем не замечал этого. Мальчик сделал шаг вперёд, и его движение повторил один из охранников.

— Стой на месте, — с шипением произнёс Керс, не сводя взгляда с мальчишки. — Доктор Морган, что происходит?

— Звёзды...

— Вальфбард? — обратился к нему Керс, продолжая смотреть на мальчика.

— Кто-то перехватил управление, — едва выдавил он, не знавший, куда деться, чувствовавший опасность сразу со всех сторон.

— Нейт? — позвал Керс, и мальчик, до этого молчавший, тихим голосом сказал:

— Нейт, я даю разрешение на убийство доктора Морган.

— Разрешение на убийство доктора Морган по... — её голос будто кто-то оборвал, и вместо него, серьёзного и ровного, раздался другой, более эмоциональный и громкий:

— Активация протокола «Защитник»! Выкуси, сволочь!

У Ники, второго искусственного интеллекта, используемого «Керикионом», человеческих эмоций было в разы больше. К тому же она, обойдя приказы полковника, каким-то образом получила доступ к различным ругательствам, которые использовала тогда, когда считала это уместным. Ника была более развитой и, согласно протоколу «Защитник», в случае экстренной ситуации имела право взять под контроль любого андроида или ИИ на базе.

— Нейт? — нерешительно позвал мальчик, жалостливо приподняв брови.

Вальфбард, посмотрев на мальчика, едва сдержал крик ужаса, рвавшийся наружу: его глаза были полностью тёмными, без зелёной радужки.

— Нейт сейчас в отпуске, — продолжила Ника. — Но она пообещала привезти тебе открытку из Золотого города. Будешь хорошим мальчиком и подождёшь её здесь? Капризничать не будешь?

— Но я же... — он замолчал, в замешательстве посмотрев на собственные руки. Клубы чёрного дыма, казавшегося слишком плотным, вились вокруг его пальцев. Изредка из дыма выпрыгивали такие же чёрные искры.

— Я не могу найти следов вмешательства в программы Нейт, — между тем сказала Ника. — Она, вне всяких сомнений, была взломана, но я не знаю, кем или чем.

— Это возможно? — уточнил Керс, не отрывая взгляда от мальчика.

— Вообще-то, нет, но я уверяю вас, это так.

— Что происходит с пациентом? — Вальфбард всё же вернул власть над собственным голосом, но он оказался очень тихим и ломким, будто доктор неделями ни с кем не разговаривал.

— Пациент... был мёртв, — с паузой произнесла Ника. — Пациент умер в восемнадцать часов сорок три минуты и ожил в восемнадцать часов сорок шесть минут по местному времени.

— Клиническая смерть? — предположил Керс. Мальчик, будто бы наконец поняв, что говорят о нём, поднял голову и посмотрел на Керса совершенно чёрными глазами.

— Нет, капитан, это была настоящая смерть. Чёрный энфермад убил пациента.

— Он вылечился, — вмешался Вальфбард. Очень медленно, но силы возвращались к нему. Спустя несколько мгновений доктор смог подняться на ноги и отступить на шаг от мальчика, ближе к охране. — Клетки чёрного энфермада были уничтожены. Ещё неделю назад.

— Данные, собранные Нейт после смерти пациента, говорят о том, что он умер от заражения чёрным энфермадом, — повторила Ника, слегка повысив голос.

— Точно, — вдруг сказал мальчик, качнув головой. — Чёрный энфермад. Чума.

Он хотел сделать шаг, но, вовремя опомнившись, замер на месте.

— Не стреляйте, пожалуйста. Я не опасный. Я ещё ребёнок.

— Этот дым... убил Идгара, — ошеломлённо произнесла Морган, медленно поворачивая голову к мальчику.

— Ну да. Конечно, дым убил его, хотя это не дым. Но у доктора была сила, которая нужна мне. По крайней мере, так он мне сказал.

— Сила? — переспросил Керс. — О чём ты, парень?

— Ну, сила, которую использовали лики, — приподняв руки, ответил мальчик.

«Только не это, — напряжённо сглатывая, подумал Вальфбард. — Только не лики».

Дым откликнулся на действия мальчика, поплыл за его пальцами — мальчик улыбнулся, когда, отведя руку в сторону, дым последовал за ней. Дым постепенно сгущался, превращаясь в более плотные потоки, но кое-где оставался полупрозрачным.

— Сила заключена в людях. Сила — двигатель всего. Поэтому мы убили доктора. Поэтому мы убьём вас.

Дым волной набросился на них, мгновенно поглотив весь свет. С оглушительным треском лопнули лампы. Вальфбард вместе с одним из охранников, прыгнувшим на него, оказался на полу. В ушах стоял смешавшийся с гулом звон, но больше звуков не было. Он не почувствовал удара, лишь тупую боль в локтях и коленях, врезавшихся в пол, чуял запах крови Идгара, и спустя несколько мгновений её стало ещё больше, но на этот раз кровь не была человеческой. Кровью пахло совсем рядом.

Левая рука охранника, защитившего Вальфбарда, была исполосована, но сам охранник, казалось, совсем не заметил этого. Он оставил доктора, схватился за пистолет, но держать на мушке было некого — мальчик исчез вместе с дымом.

Вальфбард в изумлении смотрел на место, где тот недавно стоял, когда к нему вернулся слух — и он услышал стоны и ругань, раздававшуюся из-за спины. Некоторым из охранников досталось, но никто, кроме одного рядового, не был серьёзно ранен. Тот содрогался всем телом, скрыв лицо руками, и кричал так, что по телу Вальфбарда побежала дрожь. Он чувствовал запах крови, — люманирийской крови, — и видел, что ладони того уже окрасились в алый цвет. Рядовой лишь на несколько мгновений оторвал руки от лица, чтобы отмахнуться от тянущихся к нему охранников, и Вальфбард увидел чёрную иглу, торчавшую у того из правого глаза.

«Донован, — мгновенно обратился к модулю Вальфбард, — у нас проблемы!»

— Я сообщила полковнику о случившемся, — сказала Ника: ей пришлось увеличить громкость, чтобы её услышали сквозь стоны и крики Фокса, — и о том, что рядовой Фокс получил тяжёлое ранение.

— Куда делся мальчик? — поднимаясь на дрожащие ноги и подходя к рядовому, спросила Морган.

— Не могу ответить на этот вопрос, — в замешательстве произнесла Ника. — Он... он исчез.

— Что это значит, Ника? — спросил Вальфбард, хватая с одного из столиков тонкую ткань и прижимая её к руке солдата, закрывшего его. — Мальчик не мог просто исчезнуть!

— Он исчез, доктор Вальфбард. Исчез со всех радаров.