Восточный ветер на западных полях

Острая боль тянулась по всему телу, доставляя сильный дискомфорт. В горле пересохло, голова раскалывалась, глаза тоже болели, но при этом было странно тепло. Тело будто нагревалось изнутри. Ноги больше не зябли, холодный ветер не заставлял дрожать. На миг Юнги показалось, что он умер — раз стало так хорошо, тепло и спокойно.

Но, открыв глаза, он увидел перед собой деревянный потолок. Постепенно взгляд начал изучать место, где он находился: окно с белыми шторами, на подголовнике — глиняная ваза с засушенными ромашками. Сам он лежал на двухместной деревянной кровати с мягкими подушками и тёплым одеялом. По стенам висели полки с различной глиняной утварью, под потолком — связки сушёных лечебных трав. Рядом с кроватью стоял стульчик, на котором горела свеча. На подоконнике также стояли баночки и сушёные травы.

Место выглядело уютным. Юнги, морщась от боли, поднялся и сел, нервно оглядывая комнату. За окном было светло — тихо шёл снег. Ему стало страшно: он оказался в чужом доме, в незнакомой постели. Опустив взгляд на себя, он заметил, что его одежда была заменена: на нём была кремовая рубашка и такие же лёгкие широкие штаны. Волосы были собраны в простую косу, а от кожи исходил аромат лекарственной мази.

Воспоминания обрушились на него. Перед глазами всплыло всё: ночной ритуал, побег с Тэхёном из деревни, долгий путь по холоду, чудовища, гнавшиеся за ними, падение с обрыва, снег, боль… Юнги зажмурился.

«Тэхён… Где он сейчас? В порядке ли?»

Его охватил страх. Он начал дрожать, оглядываясь по сторонам. В этот момент дверь открылась. Юнги вздрогнул и инстинктивно попятился назад.

В комнату вошёл высокий, худощавый омега с длинными светло-каштановыми волосами, заплетёнными в две косы. На нём была такая же одежда, как у Юнги. В руках он держал поднос с ароматными баночками. Незнакомец посмотрел на Юнги и мягко улыбнулся.

— Вижу, ты проснулся, — дружелюбно сказал он и поставил поднос рядом с кроватью.

— Не бойся, я тебя не обижу, — добавил он спокойно и присел рядом.

— Меня зовут Джин. Сокджин.

— Юнги. Меня зовут Юнги, — тихо ответил тот, стараясь быть вежливым. Незнакомец выглядел безопасным, улыбался тепло и доброжелательно, и постепенно Юнги начал привыкать к его присутствию.

— Тебе не больно? — заботливо спросил Сокджин, протянув руку к лицу Юнги. Тот резко отдёрнулся, но Джин мягко улыбнулся и всё же коснулся его лба. Ладонь была тёплой, а кончики пальцев — прохладными. Это прикосновение понравилось Юнги. Никто прежде о нём так не заботился.

— Температуры больше нет, — спокойно сказал Джин и отнял руку. Он посмотрел на Юнги, а потом на принесённые баночки. — Я взял их, чтобы обработать твои раны. Всё тело в царапинах и синяках. Твоя одежда была порвана и в грязи, поэтому я дал тебе свою.

— Спасибо, — мягко улыбнулся Юнги. Грубым с этим человеком быть не хотелось — Сокджин казался хорошим и приветливым.

Он снова взглянул в окно.

— Уже утро? — тихо произнёс он.

— Ты был без сознания целую неделю, — ответил Сокджин.

Глаза Юнги расширились. Он спал семь дней в чужом доме. Воспоминания о ночи нахлынули снова. Мысли о Тэхёне пронзили его сердце: где он? жив ли? как справился? Юнги так сильно скучал по нему, что готов был сейчас же обнять его.

Сокджин заметил переживания и мягко положил руку ему на плечо.

— Не волнуйся. С твоим другом всё хорошо. Он в порядке.

Юнги замер, а затем его глаза наполнились слезами. Он не смог сдержаться и обнял Сокджина крепко.

— Правда? Где он? Я могу его увидеть? — заговорил он быстро, с надеждой. Это было первое настоящее счастье в его жизни.

Джин не сопротивлялся объятиям. Он понимал чувства и просто дал Юнги выговориться и выплакаться.

Позже, когда Юнги немного успокоился, они долго разговаривали. Атмосфера была спокойной, доверительной. Сокджин терпеливо отвечал на вопросы и рассказывал, как ухаживал за ним всё это время.

— Тебе нужно снять рубашку, — сказал он мягко. — Я должен обработать твои раны и синяки. Всё тело в них. Мне до сих пор интересно, как ты дошёл до такого состояния.

Воспоминания нахлынули снова. Юнги вспомнил бегство, падение с обрыва, ужасную боль… и огромного чёрного волка с горящими красными глазами. Его прошиб холодный пот, тело задрожало.

— Я упал с обрыва, — тихо сказал он, нервно теребя руки. — А потом… я видел его. Большого чёрного волка. Он был в два раза больше меня. Красные глаза, огромные клыки… от него пахло кровью. Я очень испугался. А потом потерял сознание.

На глазах Юнги выступили слёзы от страшных воспоминаний, и Сокджин обнял его, начал гладить по голове, успокаивая. Юнги уткнулся в плечо Джина и громко зарыдал.

— Юнги, всё уже в прошлом. Ты в безопасности, не бойся, здесь никто тебя не тронет.

— Но как? Волк был огромным! Как это возможно? Таких существ не может быть в нашем мире… он был слишком огромным.

Джин ничего не ответил, продолжая гладить Юнги по волосам, пока тот наконец не успокоился. Потом они сидели в тишине. Юнги снял рубашку, и Джин начал наносить мазь на его раны и синяки. Они постепенно заживали — Джин всегда делал это, пока Юнги был без сознания.

— А когда я смогу увидеть Тэхёна? — спросил Юнги, когда Джин закончил и закрыл баночку, а он надел рубашку обратно.

— Прямо сейчас, — с улыбкой ответил Джин. Глаза Юнги расширились и заблестели. Он вскочил с места и снова обнял Джина, отчего тот слегка удивился. Юнги становился очень тактичным и милым, когда привыкал к кому-то.

Джин убрал все баночки на место, протянул Юнги обувь из кожи, обшитую шерстью и укреплённую ремнями, накинул на него коричневый плащ с мехом. После этого они вышли из дома.

На улице было светло. Юнги заметил детей, играющих в снегу, и омег, идущих с корзинами или разговаривающих друг с другом. Все дома были построены из чёрного дуба, дорога тщательно расчищена от снега. Вокруг каждого дома стоял деревянный забор, а на углах улиц возвышались столбы с подставками для факелов. Из некоторых дымоходов поднимался дым. Деревня находилась среди огромного поля, окружённого высокими елями — они казались куда больше тех, что росли в деревни Юнги. Небо здесь было светлее, чем у них дома, хотя солнца не было видно из-за облаков. Следом вышел Джин и запер дверь ключом.

— Зачем ты закрыл дверь? У вас есть воры? — удивился Юнги.

— Нет. Просто я должен отдать ключ хозяину дома, а он всегда запирает его,

— ответил Джин.

— Так это не твой дом? — снова спросил Юнги.

— Нет, это дом лекаря, — объяснил Джин и спрятал ключ в карман штанов.

— А ты не замёрзнешь? Ткань у тебя слишком тонкая, — Юнги с удивлением посмотрел на омегу, который был всего лишь в рубашке и штанах, обутых в сандалии из чёрной кожи. — А ноги? Ты же замёрзнешь, Джин. Тебе не холодно так ходить? — глаза Юнги округлились, когда он заметил босые стопы Джина.

— Нет, я не мёрзну. Ты лучше о себе позаботься, ты только начинаешь поправляться, — с улыбкой ответил Джин. — Всё в порядке. Пошли.

Юнги хотел что-то возразить, но ему не дали: Джин взял его за руку, и они пошли по расчищенной дороге. Юнги был любопытным, внимательно рассматривал дома и всё вокруг, но при этом замечал на себе взгляды жителей. Омеги пристально следили за ним, перешёптывались. Старики смотрели косо, недовольно морщились. Такое внимание было для Юнги привычным — всегда находились те, кто пялился на его необычные волосы и глаза: кто-то с завистью, кто-то с восхищением, а кто-то просто из любопытства к новому человеку в деревне.

— Не обращай на них внимания, — сказал Сокджин, заметив, как Юнги занервничал и опустил взгляд.

Юнги лишь улыбнулся и продолжил рассматривать деревню. Здесь было тихо, лишь смех и крики детей звучали в разных углах, где они валялись в снегу. Тогда он заметил странность: в деревне не было взрослых альф. Только дети и старики. Причём последние выглядели на удивление крепкими и крупными для своего возраста. Казалось, им было не меньше семидесяти, а то и больше, но их физическая форма удивляла. В деревне Юнги после пятидесяти альфы обычно сильно сдавали: худели, страдали от болей в спине, ногах и других болезней.

— Почему в деревне нет альф? — нарушил тишину Юнги, когда они подошли к двухэтажному дому из чёрного дуба. На первом этаже был балкон, на втором — тоже, выходящий в сторону леса. Крыша — треугольная, под окнами висели прямоугольные ящики, заваленные толстым слоем снега. Вокруг дома стоял забор. Джин открыл калитку, и они зашли внутрь.

— Они все ушли на охоту, — с улыбкой сказал Джин.

Юнги удивился: все альфы ушли? Он задумался, как они собираются справляться с дикими зверями в лесу. Но если охотиться пошли все альфы деревни, значит, они справятся.

Они поднялись по тропинке ко входу в дом. На нижнем балконе стоял стол, качающееся кресло из светлого дерева и факелы. Джин постучал и открыл дверь. Внутри было куда светлее, чем в доме лекаря. Огромная гостиная, украшенная резными деревянными диванами, покрытыми толстыми шкурами, и большим столом. На стенах висели факелы и свечи. В другом углу стоял большой стол из тёмного дуба и несколько стульев. Юнги заметил голову чёрного медведя, прибитую к стене позади стола, и это его удивило. На полу под столом лежала оленья шкура, а под диваном — белого тигра. Внутри было тепло и уютно.

— Это дом вожака? — спросил Юнги.

Испуганно спросил Юнги: в их деревне даже приближаться к дому вожака было запрещено, не то что заходить туда без его ведома. А сейчас они вошли туда вместе с чужаком. Да и сам Юнги считал себя чужаком — косые взгляды омег ясно давали это понять без слов.

— Нет, это не его дом, а его близкого друга. Не бойся, он не будет сердиться на наш приход, — успокоил его Джин.

Это немного приободрило Юнги. Они поднялись на второй этаж по лестнице. Длинный коридор с несколькими дверями привёл их к одной из комнат. Внутри, на большой двухместной кровати, сидел Тэхён спиной к ним. Перед ним находился омега в зелёной рубашке с длинными рукавами. Его густые, ярко-каштановые волосы свободно спадали на плечи и спину. Он что-то мазал на руки Тэхёна, улыбаясь. Но, заметив вошедших, поднял взгляд, а вместе с ним обернулся и Тэхён.

Заметив Юнги, глаза Тэхёна загорелись радостью. Он с широкой улыбкой вскочил с места, заставив омегу перед собой вздрогнуть, и, перепрыгнув через кровать, бросился в объятия Юнги. Тот от неожиданности едва не упал.

— Юнги! — радостно воскликнул Тэхён, крепко обнимая друга. — Я думал, больше тебя никогда не увижу!

Юнги тоже прижал его к себе. Он страшно соскучился по другу — ведь вместе они столько пережили в ту ночь.

— Я так рад снова видеть тебя, — сказал Юнги, и в его глазах заблестели слёзы. Но он не отпускал друга. А Тэхён, смеясь, начал успокаивать его, дразня «плаксой».

Когда они наконец разжали объятия и Юнги немного пришёл в себя, он заметил, что на них смотрят удивлённые глаза — Джина и того самого омеги.

— Так ты всё-таки проснулся, — улыбнулся незнакомец, и блеск его белых зубов стал заметен. — Меня зовут Чимин. Тэхён много рассказывал мне о тебе.

— Юнги. Очень приятно познакомиться, — ответил Юнги, улыбнувшись в ответ. Чимин был красив: пухлые розовые губы и яркие карие глаза делали его особенно притягательным.

— Это лекарь, о котором я тебе говорил, — представил его Джин.

— Надеюсь, ты хорошо спал в моём доме и мои лекарства помогли тебе, — дружелюбно спросил Чимин.

Юнги кивнул и поблагодарил:

— Большое спасибо за заботу, я у вас в долгу.

— Нет-нет-нет! — Чимин перепрыгнул через кровать и, возмущённо, но с теплом, обнял Юнги. — Ни в коем случае так не думай. Это мой долг — помогать тем, кто в этом нуждается. Особенно, если я действительно могу что-то сделать.

Юнги кивнул. Ему было непривычно, но приятно получать такую заботу. Эти люди дарили ему тепло, которого за все шестнадцать лет в родной деревне он так и не получил даже от родителей.

— Спасибо вам большое, — повторил он искренне. — А что случилось с рукой Тэхёна?

— Да ничего! — вмешался Тэхён. — Это просто Чимин дал мне мазь, чтобы руки стали мягче. Хочешь, я попрошу его и для тебя приготовить?

Тэхёну понадобилась всего неделя, чтобы завести друзей и сблизиться с ними. Он был дружелюбным и активным, в отличие от Юнги, которому тяжело было привыкнуть к вниманию и шуму.

Они сидели долго, разговаривая вчетвером. В основном болтали Тэхён и Чимин, а Юнги и Джин слушали. Эти двое были настоящими противоположностями — и в то же время удивительно похожи между собой.

— А как вы нашли нас? — спросил Юнги. Его мучил этот вопрос, как и то, почему тот волк не растерзал его, и каким образом они нашли Тэхёна.

— Мы не знаем, где именно тебя нашли, — ответил Чимин. — Но наш вожак принёс тебя ночью ко мне домой. Ты был весь в крови, твоя одежда и тело были в синяках и царапинах, одежда порвана и в грязи. Я обработал твои раны, но ты так и не проснулся. Утром вожак ничего не сказал, где именно тебя нашёл.

Юнги был потрясён: значит, волк его не тронул, не загрыз… Но почему? Или всё это были галлюцинации от страха?

— А Тэхёна нашёл Хосок в озере и спас от смерти, — продолжил Чимин. — Он сказал, что видел, как ты прыгнул с обрыва в воду, а потом вместе с вожаком привёз тебя сюда. Кстати, это его дом.

Чимин усмехнулся и посмотрел на Тэхёна:

— Он был очень зол, когда привёл тебя.

Юнги удивило ещё и то, что зимой озеро не замёрзло. Это показалось ему странным.

— За мной гнался огромный чёрный волк! У меня не было другого выхода! — возмутился Тэхён. Юнги с удивлением посмотрел на него. — Я искал Юнги после того, как он оттолкнул меня в кусты, — Тэхён сердито посмотрел на друга, — я не нашёл его, зато оказался на краю обрыва. А потом сзади появился этот гигантский волк. Хотел меня поймать, но я прыгнул в воду.

Все внимательно слушали. Юнги был потрясён и испуган, но в то же время поражён смелостью Тэхёна. Прыгнуть в ледяное озеро среди зимы… такое мог сделать только безумец.

— А потом я помню всё смутно, — тяжело вздохнув, продолжил Тэхён. — Только чьё-то лицо перед собой… а потом потерял сознание. Очнулся уже здесь, с высокой температурой.

Вдруг послышались быстрые шаги в коридоре. Дверь резко распахнулась, и в проёме появился маленький мальчик с чёрными, растрёпанными и покрытыми снегом волосами. Он глубоко дышал, закутанный в шерстяную одежду, а его тёмные глаза сверкали в свете.

— Джин! Дядя Ёнсу тебя ищет. Он очень зол, — выпалил мальчишка, а потом уставился на двух омег, которые с удивлением смотрели на него.

— О, Белоснежка! — вдруг закричал он, показывая пальцем на Юнги. Его длинная белоснежная коса бросалась в глаза.

— Хёну! Указывать на людей пальцем некультурно. Убирайся из дома, пока не получил от меня! — нахмурился Чимин и погрозил мальчику кулаком. Но тот только рассмеялся и убежал.

— Вот когда-нибудь он у меня получит так, что запомнит на всю жизнь! — начал возмущаться Чимин. — Его папа слишком его балует. Ни стыда, ни совести.

— Ладно, ребята, мне пора, — тихо сказал Джин, вставая. Его лицо было грустным, и остальные сразу это заметили. — Ещё увидимся.

Омеги попрощались, и Сокджин вышел из дома. Остальные проследили за ним с балкона первого этажа. Джин шёл быстрым шагом, почти бегом, его косички расплелись, и длинные каштановые волосы развевались на ветру. Через несколько секунд он скрылся между домов.

Чимин, Тэхён и Юнги смотрели ему вслед с грустными глазами. Они заметили, что Джин начал нервничать, как только услышал имя своего папы. Настроение его сразу ухудшилось.

— Джин загрустил, когда услышал это имя, — сказал Тэхён, когда тот скрылся из виду.

— Кто этот человек, который звал его? — спросил Юнги.

— Кто же ещё? Его папа, — с ненавистью ответил Чимин, скрестив руки на груди. — Строгий и злой. Злее его я никого не знаю. Постоянно ругает Джина, жалуется на него соседям, говорит, что он не работает, только где-то шляется, что ничем не помогает… А ведь вы сами видели, какой Джин трудолюбивый! Его родители его не заслуживают. Про отца я вообще молчу. Помню, когда мы ещё детьми играли вместе с альфами, его отец увидел это, грубо вытащил его от нас и ударил так сильно, что Джин упал на землю и заплакал. После этого он больше не смотрел в сторону альф. Его родители очень строгие… Бедный Джин, как он только всё это терпит?

— Как можно быть таким жестоким с собственным ребёнком? — тихо сказал Тэхён и посмотрел на Юнги, который молчал, глядя в ту сторону, куда исчез Сокджин.

Юнги понимал Джина лучше, чем кто-либо. Он сам прошёл через такое: знал, как родные родители могут унижать, оскорблять и бить. Терпеть это невыносимо…

— Уже скоро обед, альфы вернутся с охоты, — сказал Чимин и глубоко вдохнул. — Ладно, пойдёмте, я вам деревню покажу. Тэхён уже неделю здесь, но так ни разу и не выходил из дома, разве что к тебе пришёл. — Чимин улыбнулся Юнги, и тот слабо улыбнулся в ответ. — Устрою вам экскурсию.

Они втроём вышли с балкона и пошли по очищенным от снега дорогам. Чимин показывал дома, рассказывал о жителях, потом они вышли за пределы деревни и пошли через поле к лесу из высоких елей. По пути Чимин рассказал, как в детстве прятался там от влюблённых альф. Тэхён громко смеялся, а Юнги лишь улыбался.

Чимин был красив, и неудивительно, что многие альфы интересовались им. Но мысли Юнги были заняты другим: он всё время возвращался к Сокджину. Его лицо сразу изменилось, когда он услышал о своём отце. Юнги думал — что же сейчас с ним? Почему он так быстро побежал домой?

***

Джин бежал домой со всех сил и буквально ворвался в дом. Он тяжело дышал. Внутри было светло и тепло, в камине варился суп, аромат которого разносился по всему дому. Рядом с камином стоял стол со стульями, в другом углу — диван, покрытый толстой шкурой, а перед ним маленький столик. Возле дивана находилась дверь, а углы комнаты освещали факелы.

Джин заметил омегу, который сидел на диване и мрачно смотрел на него.

— Папа, прости… я был с Чимином, извини за опоздание, — опустив голову, пробормотал Джин, нервно теребя пальцы и прикусывая пухлые губы.

Омега встал с места и приблизился к сыну, который уже дрожал от страха. Они были одного роста. Его папа был одет почти так же, как Джин. Седые пряди в его волосах были заплетены в косу, а хмурый взгляд давил сильнее слов. Грубо схватив сына за распущенные волосы, Ёнсу резко дёрнул его за затылок, поднимая голову.

Джин вскрикнул от неожиданной боли и попытался ухватиться за руки папы.

— Сколько раз я должен повторять тебе, что волосы должны быть собраны?! — процедил Ёнсу, усиливая хватку.

Джин заплакал, задыхаясь от боли.

— Прости, папа! Они расплелись по дороге, я не хотел, чтобы так вышло… — начал оправдываться он, но снова вскрикнул, когда папа сильнее дёрнул его за волосы.

— Значит, я с утра убираюсь и работаю, а ты слоняешься с этим Чимином?! — в ярости зашипел Ёнсу. — Сколько раз я говорил, чтобы ты не водился с этим распутным омегой?!

Он резко наклонил голову сына назад и громко выкрикнул:

— Сколько раз я должен повторять это?!

Джин уже рыдал навзрыд, от боли у него кружилась голова, но омега не ослаблял хватку, наоборот — только усиливал.

— Ты совсем распустился, Сокджин, — бросил Ёнсу и толкнул его. Джин упал на пол, слёзы ручьями катились по щекам.

— Встань и собери волосы! Быстро! — приказал Ёнсу, схватил шкуры с дивана и разбросал их по комнате. Потом выдернул факел из угла и бросил на пол. — Уберись тут! Скоро вернутся альфы. И обо всём узнает твой отец, когда придёт! — сказал Ёнсу напоследок и скрылся в комнате.

Джин остался сидеть на полу с расширенными от ужаса глазами. Отец всегда пугал его больше, чем все остальные. С трудом поднявшись, он снова заплёл волосы в косу и принялся убирать беспорядок. Нужно было всё привести в порядок и успеть закончить приготовление супа, иначе и за это ждали новые наказания.

Он боялся родителей гораздо сильнее, чем уважал их. Отец всегда повторял: «Пусть лучше тебя боятся, тогда и почитают». Родители были жестоки и строги, за любую ошибку следовало наказание — неделя без еды или побои. Однажды его даже выгнали из дома, и Джин ночевал у Чимина, но уже на следующий день отец силой притащил его обратно. Для семьи честь была важнее всего, и для отца позором стало то, что у него родился омега, а не альфа.

Поэтому он решил: если сын не способен занять место сильного, то отдаст его в супруги правой руке вождя — Киму Намджуну. Тот был мускулистым, холодным и властным. «Вот каким должен быть настоящий альфа», — любил повторять отец.

Но Джин не разделял его взглядов. Он мечтал не о браке по приказу, а о любви и искренней привязанности. Только сказать об этом родителям он не смел — страх держал его в тисках. Приходилось терпеть всё, что навязывала ему семья.

***

Трое омег сидели на краю обрыва на большом камне. Оттуда открывался чудесный вид: Тёмный лес, укрытый толстым слоем снега, большие поля, а ещё виднелся маленький ручеёк, который бежал под гору, пробиваясь между камнями вниз. Картина была завораживающей. Лёгкий ветерок приятно освежал тело.

Юнги и Тэхён были закутаны в плащи из медвежьей шкуры, а вот Чимин сидел в одной зелёной рубашке, в простых штанах и коричневых кожаных сандалиях. На него косо посматривали Юнги и Тэхён — обоих удивляло одно: почему ему не холодно в такой лёгкой одежде?

— Здесь очень красиво и спокойно. Когда хочу тишины, я прихожу сюда, — первым прервал долгую тишину Чимин. — Тут почти никто не ходит. А если не секрет… как вы оказались ночью в Тёмном лесу? И как так получилось, что один скатился с обрыва, а другой упал в озеро?

Юнги глубоко вздохнул. Вспоминать всё это не хотелось — та ночь была для них с Тэхёном страшной и опасной. Он до сих пор не мог забыть силуэт огромного волка и горящие глаза, которые будто прожигали его насквозь. Спустя долгую паузу Тэхён всё же заговорил:

— Мы сбежали из нашей деревни, — коротко сказал он.

Глаза Чимина расширились от удивления.

— Как это — сбежали?

И тогда Юнги с Тэхёном рассказали всё, что с ними произошло. Юнги поведал о разговоре с отцом у себя дома, о том, как Тэхён сорвал ритуал, как он сам проклинал деревню на вечные муки, как они освободились от верёвок, как бежали по холоду. Он рассказал, как толкнул Тэхёна, спрятал его от зверя и сам побежал, а потом сорвался с обрыва и покатился вниз. Упомянул и о том, как увидел силуэт большого волка.

Тэхён добавил, как искал Юнги, как добежал до обрыва, увидел волка и прыгнул…

Чимин слушал всё это с расширенными глазами, не смея перебить. Лишь под конец тихо сказал:

— Какой ужас. Как вы смогли пережить всё это? В этих лесах кроме них нет других монстров… Как можно отдавать омег на жертву зверям? Как родители могут посылать собственных сыновей на смерть? Это просто чудовищно…

— Но уже ничего не изменить, Чимин, — вздохнул Тэхён. — Случилось то, что случилось. Я только жалею, что не попрощался с папой … Отец просто утащил его домой, не дал даже обнять его в последний раз… — голос его дрогнул, и он опустил взгляд на колени. На глазах выступили слёзы.

— Эй, ну ты чего? — заметив перемену в настроении, Чимин мягко погладил друга по волосам.

Юнги обнял Тэхёна с боку, тот склонил голову ему на плечо и наконец расплакался. Друзья успокаивали его, понимая, насколько сильна его боль. Чимин тоже прижался плечом к Тэхёну, и так они долго сидели втроём, глядя на прекрасный, умиротворяющий вид.

Сзади послышался хруст снега и чей-то звонкий голос. Все трое омег обернулись. Позади стоял тот самый мальчишка, которого они видели в доме у альфы, — Хёну.

— Чимин, тебя ищет Бомсок, — с хитрой улыбкой сообщил мелкий альфа и громко расхохотался. — Говорит: «Где мой омега? Где мой Чимин?» — начал дразнить он.

Чимин нахмурился, встал с места и кинул в мальчика комок снега. Тот ловко отклонился и засмеялся ещё громче.

— Чиминин мужичок, Чиминин мужичок! — передразнивал альфёнок.

— Хёну, ты сейчас как получишь у меня — на всю жизнь запомнишь, мелкий негодяй! — Чимин пригрозил ему палкой.

Юнги с удивлением наблюдал за происходящим, а рядом Тэхён громко смеялся. Чимин и Хёну бегали друг за другом, кружились возле большой ели: мальчишка повторял «Чиминин мужичок», а Чимин обещал сварить из него суп. Со стороны это выглядело очень смешно.

Вдруг Хёну подбежал к Юнги и спрятался за его спиной. Теперь они с Чимином ходили вокруг него по кругу. Тэхён едва не падал от смеха.

— Быстро отошёл от него! — сердито прикрикнул Чимин на альфёнка, который с хитрой улыбкой держался за Юнги сзади.

— Не-а! Ты страшный! — ответил Хёну, ещё крепче спрятавшись за спину Юнги.

— Маленький негодяй… держи язык за зубами! — процедил Чимин.

— Тебя, значит, Хёну зовут? — дружелюбно улыбнулся Тэхён. Мальчик кивнул. — Ты очень активный альфа.

Чимин возмущённо скрестил руки.

— Чимин, а кто такой Бомсок? Твой муж? — поинтересовался Тэхён и тут же пожалел — Чимин посмотрел на него так зло, что тот мысленно проклял свою болтливость. Хёну опять прыснул со смеху.

— Нет! — рявкнул Чимин так громко, что Юнги вздрогнул, а эхо ушло в лес. — Этот Бомсок уже достал меня! Как только узнал, что у меня началась первая течка, сразу заявил, что мы обязательно поженимся. Я ему отказал, но он не отстаёт! Вся деревня только об этом и говорит, родители замучили вопросами: «Что между вами? Любишь ли ты его?» Я не могу его переубедить, чтобы он оставил меня в покое!

Хёну снова расхохотался, но поспешно спрятался за Юнги от Чиминого хмурого взгляда.

— Так он что, старый? — спросил Тэхён, пытаясь разрядить обстановку.

— Нет, не старый, — буркнул Чимин.

— А некрасивый? — не отставал Тэхён. Ему было слишком интересно.

— Ну… он… э-э… — Чимин замялся, отвёл взгляд в сторону леса и нервно перебирал пальцами на груди. — Он… ну… он очень… э-э…

— Красивый, — подсказал за него Юнги.

Чимин вспыхнул от возмущения и начал горячо отрицать. Тэхён уже откровенно хохотал, а Хёну заразительно смеялся вместе с ним. В итоге всё обернулось весельем, и они ещё долго болтали о своём.

Хёну быстро освоился и всё время держался ближе к Юнги: тот казался спокойным и добрым, в отличие от вечно ворчащего Чимина.

— Вы не против, если я буду называть вас Белоснежка? — спросил он у Юнги, когда они вчетвером возвращались в деревню.

— Хёну! — строго окликнул его Чимин.

— Что такого? — возмутился мальчишка, а потом показал руками на Юнги. — Смотрите сами: волосы белые, как снег, кожа бледная, глаза серые. Он же настоящая Белоснежка! — начал оправдываться Хёну.

Юнги улыбнулся и потрепал волосы Хёну. Он всегда любил детей — все они казались ему милыми и дружелюбными. В их деревне ребята в детстве тоже хотели с ним дружить: из-за его необычности он был для них загадкой, а белый цвет волос вызывал восхищение и любопытство. Но родители этих детей не позволяли им приближаться к Юнги, тем более — дружить или даже просто разговаривать. Особенно это касалось альф.

Когда Юнги подрос, к нему всё равно часто приходили малыши и задавали наивные вопросы:

«А правда, что ты сделан из снега?»

«Ты съел слишком много снега, поэтому твои волосы стали белыми?»

Эти вопросы его не раздражали. Напротив, маленькие дети казались ему самыми искренними: они верили в сказки, чудеса, и только они не сторонились его, а говорили с ним открыто.

А здесь, рядом с ним, был Хёну — активный, энергичный, весёлый и очень милый мальчишка.

— Ничего, Чимин, пусть называет меня Белоснежкой, — мягко улыбнулся Юнги.

— Юнги, не балуй его, — строго бросил взгляд на альфёнка Чимин. И они продолжили путь в деревню.

Дорога была короткой: всего десять минут пешком. Но с Хёну эти десять минут пролетели, как секунды. Он громко смеялся, без конца подшучивал над Чимином. Тот сердился, угрожал ему, а Тэхён не мог удержаться от смеха. Юнги был счастлив. Ему и в голову не могло прийти, что в чужом месте, среди совсем незнакомых людей, он почувствует себя таким живым и свободным. Что он будет бояться собственных родителей, но доверять и привыкать к тем, кого узнал лишь недавно.

Дом — не там, где ты родился. Дом там, где тебя ждут.

Лес закончился, и впереди показались крыши домов. В воздухе витал тонкий дым из труб, и картина выглядела уютной и красивой: деревня стояла посреди большого поля, засыпанного снегом, а вокруг — высокие ели, словно огромные стены, защищающие её от опасностей. Несмотря на зиму, день был тёплым: ни ветра, ни метели. Под ногами громко хрустел снег.

Когда они подошли ближе, начали слышаться шумные голоса и смех. Они вошли в деревню и направились в центр — туда, где находилась большая открытая площадка. Здесь собирались все жители: вместе обедали, ужинали, праздновали или просто общались. По кругу стояли очаги, сложенные из камней, — в них разводили костры. Таких очагов было много, на расстоянии нескольких метров друг от друга, чтобы места хватило всем.

Сейчас там уже кипела жизнь: старики и альфы, вернувшиеся с охоты, сидели у костров, омеги разливали горячий суп, и вкусный аромат наполнял воздух.

Чимин заметил своих родителей у одного из костров. Его лицо озарилось улыбкой, он замахал рукой, словно маленький ребёнок, сверкая белыми зубами.

А Хёну, радостно закричав «Отец!», сорвался с места и побежал к альфе, который сидел рядом с родителями Чимина и от души смеялся. Увидев сына, тот сразу поднялся, подхватил его на руки и закружил в воздухе. Маленький альфа звонко смеялся от счастья.

Тэхён смотрел на эту картину с умилением, а Юнги лишь улыбался издали.

— Какая милота! — Тэхён прикрыл рот ладонью. — Если мой будущий муж не будет таким, я никогда не женюсь.

Чимин нахмурился, бросил на него косой взгляд, но потом всё же рассмеялся. Юнги ничего не сказал — его глаза искали омегу Джина. Тот, не заметив их, ушёл домой, а теперь стоял среди других омег и разливал суп для альф. На лице у него не было улыбки, в глазах отражалась грусть. Когда он обернулся в сторону, Юнги радостно замахал рукой. Джин заметил его и слегка улыбнулся краешком губ. Настроения у него всё равно не было: он повернулся к седому альфе, который сидел рядом.

Юнги прикусил губу, спрятал улыбку и опустил руку.

— Что-то случилось… Надо поговорить с Джином, у него совсем нет настроения, и выглядит он бледным, — тихо сказал Юнги, прервав размышления Тэхёна. Тот тоже посмотрел в сторону Джина.

— И правда… Может, его отец на него рассердился, вот он и хмурый, — предположил Тэхён.

— Нет, — вмешался Чимин с фырканьем. — Просто его папа разозлился, что Джин поздно вернулся домой. Видите ли, ему сложно самому постель поправить — обязательно Джин должен всё делать. У него ведь других дел нет: он и приготовить обязан, и убрать, и детям помочь, и омегам подсобить, и альфам еду подать… сами же они ничего не могут! — Чимин закатил глаза и скрестил руки на груди.

— Вся деревня здесь собралась? — удивлённо спросил Тэхён.

— Да, — улыбнулся Чимин. — Тут все собираются, чтобы ужинать или обедать. Здесь проходят выборы, праздники, свадьбы. По вечерам тоже собираются: поют, танцуют, веселятся.

— А где вожак? — спросил Юнги. Этот вопрос интересовал его больше всего. Он хотел увидеть своего спасителя и лично отблагодарить его. Почти неделю он жил в этой деревне, хотя больше времени провёл без сознания, но так и не встретил вожака.

— Его тут нет, кажется, — Чимин начал оглядываться по сторонам.

— Тэхён, ты его видел? — спросил Юнги.

Тэхён отрицательно покачал головой.

— Ну, значит, скоро придёт, — сказал Чимин и, взяв друзей за руки, потянул их в сторону костра, где сидели его родители.

У костра, кроме родителей Чимина, были родители Хёну и Джина, а также двое молодых альф. Мест хватало ещё для нескольких человек. Когда Чимин подвёл друзей, все сразу обратили внимание на двух незнакомцев. Родители Джина посмотрели на них косо, с явной неприязнью. Остальные же удивились и даже обрадовались, особенно молодые альфы, которые не могли отвести взгляд от Тэхёна и Юнги.

— Чимин, это те самые омеги, о которых в деревне говорят? — с дружелюбной улыбкой спросил папа Чимина. Сын кивнул. — Приятно познакомиться, мои хорошие. Я папа Чимина, Суён. — Старший омега поднялся с места и обнял гостей. Те удивились такому открытому контакту, но почувствовали его искреннюю доброту.

Чимин был похож на своего папу: те же пухлые губы, форма глаз, щеки и нос. Отличался лишь цвет глаз: у Су6 — тёмно-карие, у Чимина — ярко-каричневые, как у отца. Родители Чимина  были весёлыми и дружелюбными, умел шутить и легко находил общий язык с любым. С семьёй Чимину повезло.

А вот родители Джина были полной противоположностью: серьёзные, строгие и злые. Они косо смотрели то на Тэхёна, то на Юнги. Те, почувствовав неприязнь, вежливо поздоровались и на этом остановились. После этого Чимин представил их всем сидевшим у костра.

Омеги между собой что-то обсуждали, а Ёнсу сидел с недовольным лицом, портя атмосферу, хотя в разговор не вмешивался. Альфы тихо вели серьёзный разговор, пока к ним не подошёл Джин. Он с улыбкой поздоровался со всеми и начал разливать суп из большой кастрюли, стоявшей на огне. Раздал каждому порцию и сел между Хёну и Юнги.

Юнги разглядывал содержимое своей тарелки.

— Это суп из оленины, с картофелем, рисом и зеленью. Попробуй, он полезный и вкусный, — объяснил Джин.

Юнги кивнул и начал есть.

— А когда приедут Хосок, Намджун, Бомсок и Чонгук? — вдруг спросил Хёну и тут же получил подзатыльник от отца.

— Они старше тебя лет на двадцать, а то и больше. Учись уважать старших, — строго одёрнул сына альфа. Мальчишка недовольно потер затылок.

— Правда, где они сейчас? Разве не с вами пришли? — спросил Чимин.

— Пришли, но все ушли к вожаку в дом. Скоро вернутся, — ответил отец Чимина и продолжил ужин.

— Что, не дождёшься своего мужичонка? — с хитрой улыбкой поддразнил Хёну и снова получил подзатыльник.

Тэхён, родители Чимина и альфы громко смеялись. А Чимин был похож на большую чёрную тучу — настолько он разозлился. Родители Джина между собой что-то тихо обсуждали, не обращая внимания на общее веселье. Джин поймал на себе тяжёлый взгляд отца и тут же опустил голову, крепко сжимая в руках тарелку с супом.

Юнги это заметил. С Джином явно что-то происходило: утром он был улыбчивым и разговорчивым, а сейчас из него слова не вытянешь.

— О, Бомсок и Намджун пришли, — сказал один из сидящих рядом альф, и все повернулись в ту сторону.

К ним приближались двое высоких и крепко сложенных альф. Чимин и Джин вздрогнули — это заметили и Тэхён с Юнги. Первый хмыкнул, посмотрев на Чимина, у которого тут же начали краснеть щёки.

Один из альф был черноволосый: на его открытии торс лежал длинный плащ из меха коричневого медведя, сама голова зверя украшала его плечо. На нём были широкие штаны, перехваченные кожаными ремнями у пояса, подчёркивающими его мускулистый пресс. Он шёл уверенно и улыбался, пока второй альфа что-то рассказывал.

У второго были каштановые волосы, зачёсанные назад и доходившие до плеч. На нём тоже был плащ, но из волчьих шкур, открывающий торс. Его широкие штаны также были перехвачены ремнями у пояса и на щиколотках. На мускулах рук виднелись следы старых шрамов.

Оба выглядели внушительно. Все альфы сразу встали и приветствовали их. Коричневоволосый остановил взгляд на Джине, который не смел поднять глаза, лишь тихо мешая суп ложкой. А к черноволосому с радостным криком подбежал Хёну и прыгнул в его объятия. Альфа с улыбкой поднял мальчика на руки.

— Бомсок, а Чимин по тебе скучал! Как только я сказал ему, что альфы приехали, и ты среди них, он сразу побежал к вам! — с хитрой улыбкой сказал мальчик, явно ожидая реакции омеги.

Ждать долго не пришлось: Чимин уже хотел накинуться на брата, но его папа остановил.

— Закрой рот, негодяй, а то получишь от меня! — возмутился Чимин.

— Так ты меня не ждал? — вмешался в разговор Бомсок с ухмылкой, разглядывая Чимина. Тот только ещё сильнее нахмурился.

— Закрой рот и ты тоже, а то останешься голодным, негодяй номер два! — крикнул Чимин и, довольный собой, снова сел на место.

Бомсок лишь усмехнулся, сел рядом с молодыми альфами, а папа Чимина, едва сдерживая смех, подал ему тарелку с супом. Бомсок поблагодарил, улыбаясь.

Он был дружелюбным и любимчиком деревни — красивый, сильный, мечта всех омег. Не раз он разбивал сердца отказами, ведь его собственное уже давно принадлежало одному очень красивому и энергичному омеге. Пока все остальные омеги бегали за ним, он сам бегал за Чимином.

Второму альфе, Намджуну, было куда сложнее отвести взгляд от Джина. Он сел рядом с Бомсоком. Это был тот самый альфа, с которым родители хотели поженить Джина. Намджун не возражал, наоборот — был рад, ведь ещё с детства тихий и скромный омежка украл его сердце.

Намджун был серьёзным и ответственным, сильным и уважаемым альфой. Омеги любили его, но сердце его принадлежало лишь одному — Джину. Тому самому спокойному, застенчивому, хрупкому и до жути привлекательному омеге. Вот только его скромность и стеснительность держали Намджуна на расстоянии: Джин никогда не шёл с ним на контакт и сторонился.

Альфа теперь внимательно сверлил его взглядом. Это видели все, и Джин тоже чувствовал на себе его взгляд, но не смел поднять глаза. Стеснялся. Боялся.

— Что-то не так, Джин? — тихо спросил Юнги. Тот замотал головой. Лгал? Конечно. По нему сразу было видно, что всё не в порядке. Это мучило Юнги: он любил помогать и не мог спокойно смотреть на страдания друга.

— Сокджин, у Намджуна тарелка пустая, — перемешивая свой суп, сказал папа Джина, явно намекая, что именно Джин должен налить суп альфе. Даже взгляда на него не поднял.

Джин глубоко вздохнул, встал, налил супа и подошёл к альфе. Он протянул тарелку двумя руками. Намджун улыбнулся и, не упустив момента, легко коснулся его рук.

Они были мягкие, чуть прохладные от снега, маленькие по сравнению с его собственными — большими, жёсткими и мозолистыми. В ладонь Намджуна обе руки Джина помещались целиком.

Омега вздрогнул от прикосновения и поспешно вернулся на своё место.

Атмосфера у костра была уже не такой весёлой — все молча ели. Только Намджун не притронулся к еде, всё ещё ощущая в руках нежные ладони Джина. Юнги тоже не ел — был погружён в мысли. Чимин почти не разговаривал, чувствуя на себе наглый взгляд Бомсока, который без стыда откровенно на него пялился, не отводя глаз.

— Вожак пришёл! — громко прозвучал голос у одного из костров, и все альфы разом встали в знак уважения. В их деревне почтение к вожаку стояло на первом месте.

Юнги пытался разглядеть альфу, но из-за своего роста не мог. Хотел встать, но Джин мягко остановил его. Для Юнги было странно наблюдать, как все альфы — независимо от возраста, крупные, высокие, вдвое шире омег — сразу сели по местам. И тогда он увидел его.

Высокий, с широкими плечами и накачанным торсом, испещрённым шрамами. Длинные чёрные, как ночь, волосы небрежно падали на лицо и доходили до плеч. Грубые черты лица, чёрные глаза, хмурое выражение. На нём был плащ из чёрного меха — не медвежьего, какого именно, Юнги не смог понять. Он выглядел величественно, властно. Неудивительно, что его так уважали. Такой вожак должен внушать страх и почтение. И всё же… для Юнги он был красив. Даже слишком. Странно было бы, если у такого мужчины не оказалось омеги.

Рядом с ним шёл альфа чуть ниже ростом, но тоже внушительный: весь в шрамах, с открытым торсом, на губе — заметный шрам. Его чёрные волосы были не такими длинными, как у вожака, но тоже спадали на плечи. Он шёл уверенно, плечом к плечу с братом.

— Этот высокий — вожак, — тихо начал объяснять Чимин, обращаясь к Тэхёну, но Юнги тоже прислушивался. — Его зовут Чон Чонгук. А рядом идёт его младший брат, Чон Хосок. Тэхён, это он тебя спас. — В конце Чимин улыбнулся и подмигнул.

— Хорошо хоть красивый, — довольно сказал Тэхён. — Поблагодарю. Будь он уродливым — даже на лицо бы не посмотрел.

Глаза Чимина полезли на лоб, как и у Юнги.

— Тэхён, тихо, — зашипел Юнги и слегка толкнул друга плечом. — Если кто-то услышит?

— Пусть, мне всё равно, — скрестил руки на груди омега. — Будь он уродливым, я бы сказал, что уродлив. Но он красавчик.

— Тэхён, заткнись, пожалуйста, — Чимин едва сдерживал смех и прикрыл лицо ладонью.

Юнги ничего больше не сказал — альфы уже подошли к костру. Вблизи Чонгук казался ещё больше, ещё внушительнее.

— Добрый вечер. Садитесь, я сейчас налью вам суп, — с улыбкой сказал Ёнсу, встал и разлил похлёбку. Альфы сели рядом с родителями Джина и взяли миски из рук старшего омеги.

Все молча принялись есть. Никто не разговаривал, только Юнги изредка бросал взгляд на вожака, сидевшего напротив. Он очень хотел поблагодарить его за спасение, но стеснялся. Атмосфера, исходящая от альфы, была холодной и опасной. В отличие от Юнги, Тэхён откровенно пялился на Хосока. Когда тот поднял на него серьёзный взгляд, омега не отвёл глаз.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — раздался громкий, хриплый голос Хосока. Все посмотрели на него, кроме Чонгука — тот спокойно ел.

— Да, — с хитрой улыбкой ответил Тэхён, чем удивил альфу. — Хотел поблагодарить за моё спасение. Если бы не вы, я был бы уже мёртв. Спасибо. — Омега улыбнулся.

Чимин тут же толкнул его коленом и прошептал:

— Ты что творишь?!

Но Тэхён сделал вид, что не услышал.

— Ну разве не идиот прыгать в ледяную воду посреди зимы? — насмешливо сказал альфа. С лица Тэхёна сразу исчезла улыбка.

— Если за вами гнался огромный злой волк, мне кажется, это было куда разумнее, чем остаться и дать себя загрызть, — спокойно ответил омега. Все замерли, а Тэхён, довольный собой, снова принялся за суп, краем глаза наблюдая за альфой. Хосок кусал щёку изнутри, сдерживая ответ. — Но всё равно… я благодарен вам за спасение. Несмотря на вашу грубость в мою сторону, я буду вежливым. Спасибо, Хосок. — Тэхён сказал это с самодовольной улыбкой, встал, поставил миску на пень и отряхнул руки.

Чимин рядом чуть не поперхнулся, а остальные молча наблюдали за реакцией альфы.

— Суп был очень вкусный. Спасибо большое, — добавил Тэхён и покинул костёр.

Родители Чимина и Хёну были ошарашены, Юнги тоже не знал, что и думать — поступок друга сильно его удивил. Он тоже поднялся.

— Спасибо за еду. Было очень вкусно, — тихо сказал Юнги и побежал за Тэхёном.

Все провожали их взглядами. Только Чонгук, казалось, не обратил на это никакого внимания — будто ситуация его совсем не интересовала.

— Какой невоспитанный омега! — возмущался отец Джина. — Как он смеет так говорить с альфой? И откуда вообще появился такой?

Хосок встал с места с хмурым лицом и поставил тарелку с супом на пень.

— Ты куда это собрался, Хосок? — спросил Бомсок. На это Хосок ничего не ответил — просто ушёл.

— Куда? Да куда же… ушёл за Тэхёном, — с довольной улыбкой сказал папа Чимина.

— Они что, ещё не знают, что мы не совсем обычные люди? — спросил Намджун, наблюдая за другом.

— Нет, я им не сказал, — ответил Чимин, закончив есть суп. Он встал. — Я пойду. Спасибо, было вкусно.

— Тогда я тоже пойду, — тихо сказал Джин и пошёл за Чимином. За ними последовал и Хёну.

У костра остались Чонгук, Намджун, Бомсок, родители Джина и Чимина, а также двое молодых альф.

— Чонгук, откуда ты нашёл того беловолосого… как там его? — хмуро спросил отец Чимина.

— Юнги, — поправил его супруг, Суён.

— Да, Юнги. Когда ты привёл его, он выглядел ужасно: весь в ранах, одежда порвана.

— Из Востока, их деревня была у озера Химвон, — грубый хриплый голос вожака прозвучал среди всех. Все присутствующие удивились.

— Вы пошли так далеко… и к западу, но почему там стая Тэгон? Что-то опять случилось, Чонгук? — встревожился отец Чимина. — Опять начинается война?

— Это была деловая встреча, — начал объяснять Намджун. — Они хотели объединить стаи или хотя бы уладить отношения. Этот союз нам нужен, он не мешает, не нужно искать врага и вечно конфликтовать с Тэгон. Бомсок заметил, что есть какое-то движение у северных стай: они что-то замышляют. Мугван собрал к себе все северные стаи — и это странно. Нам сейчас нужен союз.

— Мугван — давний враг Тэгон. Он тоже подозревал их действия и поэтому пригласил Чонгука для обсуждения, — серьёзно сказал Бомсок. Все слушали внимательно. — Если у нас получится наладить хорошие отношения с Тэгон, Мугван нам не помеха.

— Но мне не нравится, что нам приходится объединяться с той стаей, которая уже нападала на нас. Мы должны забыть прошлое, закрыть глаза на мёртвых братьев… всё ради Мугвана, — сердито сказал Чонгук. Он был зол от мысли о союзе с вековым врагом.

Пятнадцать лет назад стая Тэгон напала на них, заманив всех альф вглубь леса. Тогда стая была почти полностью уничтожена: все альфы погибли, остались лишь те, кто успел убежать. Погибло много детей, стариков, молодых альф. Омег похищали, убивали, насиловали. Стая была разрушена. Когда Чонгук вернулся, его отец не смог справиться с огромным числом врагов, не смог защитить ни омег, ни собственную супругу.

Чонгуку пришлось приложить много сил и терпения, чтобы восстановить стаю. Он собрал всех потерявшихся и изгнанных оборотней, создал новую, более сильную и большую стаю, чем была прежде. Именно поэтому его уважают: он истинный лидер, за которым идут, который ведёт других к свободе.

Истинный вожак. Лидер. Гордыня своих родителей.

Потеряли родителей и Хосок, чей отец был братом вожака. И Намджун с Бомсоком — все они остались сиротами, но обрели свободу и новую сильную стаю, которую защищают день и ночь.

Они не хотят союза с врагом, но у них есть общий и более опасный противник. Они терпеливо ждут, когда Тэгон заплатит за свои грехи: за смерть невинных омег, детей, стариков, за гибель родителей Чонгука, за гибель всех невинних.